Иллюстрация: THE_RIRITH
мемория
[Девять лет назад]
— Ладно, давай ещё. И в этот раз смеяться не вздумай! — нахмурилась Канаэ, старательно прочистив горло. — Ясно тебе, Юка?
— Клянусь не смеяться, честно-честно! — Эрика с энтузиазмом закивала, поудобнее усевшись на лавочке и свесив вниз не до конца достающие до земли ноги. — Давай, Юка-чан, на бис!
Заметно довольная вниманием Канаэ, кашлянув ещё раз, сделала пару круговых движений плечами и набрала в лёгкие побольше воздуха. Приосанившись и опустив ладонь на грудь, она зажмурилась и вскинула напряжённо дрогнувшие брови, вкладывая всю себя в обречённую на провал попытку.
— Ля-я-я-я! — проголосила Канаэ во всю мощь связок, идеально промазав мимо задуманной ноты. Она быстро спохватилась и попробовала выровнять направление звука, но лишь царапнула чистую вершину, а её голос ценой этого манёвра скрипнул как несмазанная дверная петля.
Эрика зажала рот рукой, надеясь подавить приступ смеха и не издать звука ещё более нелепого. Продержаться получилось недолго: набранный в покрасневшие щёки воздух лопнул, а сама она зашлась в таком хохоте, что едва не свалилась с лавочки.
— Юка! — обиженно прошипела Канаэ, тоже красная от бурной реакции на свой провал. — И без тебя знаю!
— Ну прости меня! — Эрика подскочила со своего места и подбежала к Канаэ, чтобы виновато к ней прильнуть. — Я вот вообще не хотела смеяться. Правда, больше не буду!
— Ага, ты ещё поклянись опять, — фыркнув, Канаэ жестом пригрозила ущипнуть её за щёку, вместо этого мягко сжав её в пальцах. — Ты всё словами разбрасываешься. Нельзя же так! Никто всерьёз воспринимать не будет.
— Но, Канаэ-чан…
— Юка, — щёку её отпустили, отстранив руку.
— Юка-чан, — перехватив ладонь Канаэ, Эрика потянула её обратно к своему лицу. — Думаешь, я не всерьёз? Самые настоящие же обещания! А даю их много потому что столько ты и заслуживаешь. Прости, что засмеялась… — губы Эрики, ещё мгновение назад расстроенно поджатые, растянулись в расслабленной улыбке. — Хочешь, я тебе пообещаю, что я буду самой лучшей публикой?
— Нет уж, — помрачнела Канаэ, невесомо щёлкнув её по лбу. — Действия вперёд слов. Будешь слушать или я домой пойду?
— Буду слушать! — Эрика воодушевлённо сжала руки в кулаки, хоть от щелчка и поморщилась. — Прошу на бис!
Она вернулась на своё место, а Канаэ продолжила с усердием распеваться. Эрика всякий раз поражалась её смелости, граничащей с безразличием к мнению окружающих: вот так, на улице, ещё и изрядно фальшиво, она во весь голос оттачивала одни и те же вокализы. Канаэ ошибалась, промахивалась мимо нот, но, стыдливо фыркнув, делала глубокий вдох и пробовала снова. Повезло, что никто из жителей соседних домов ещё не высунулся из окна с целью осадить их за шум.
Эрика смутно помнила, что семья Канаэ была связана не то с кино, не то с театром. Канаэ не особо об этом распространялась, упомянув всего раз или два за время их знакомства. Не говорила она и о том, к чему лежала душа — а ведь на целых четыре года была старше Эрики! — но в какой-то момент её рутина пополнилась вокальными тренировками.
«Юка-чан, неужто хочешь стать певицей?» — первой реакцией Эрики было удивление, ведь на такой выбор карьеры подруги раньше не было ни намёка.
«Не певицей. Актрисам тоже нужно иметь сильный голос», — пояснила Канаэ, держа наперевес тетрадь с нотами, где каждая была подписана карандашом.
«Будешь выступать?»
«Да! Всё-таки решила, что буду, — с готовностью ответила Канаэ, свернув тетрадь в подобие подзорной трубы и глянув в неё на Эрику. — А то мама сказала, что с такими генами жизнь всё равно приведёт меня к актёрству. Будет чем зарабатывать, да и ещё одна причина у меня есть».
«Что за причина такая?» — придвинувшись к Канаэ, Эрика заглянула в другой конец трубки, подумав, что они затевают игру.
В уходящей вдаль темноте засверкал жёлто-зелёный глаз. Ни на день Эрика не забывала о том, какой удивительной, неземной красотой обладала Канаэ. Она совмещала в себе всё, что считалось привлекательным в девушке: худоба и статность, чистая бледная кожа, чёрные волосы; но глаза её, вместо встречающегося чаще всего тёмно-карего цвета горели… нет, не как изумруд, Эрика хорошо помнила этот камень. Не подходил как сравнение и цвет деревьев в хвойном лесу, и цвет свежескошенной травы ранней весной. Этот оттенок с ней могли разделить разве что волнистые попугайчики, тропические насекомые да прячущиеся в знойных джунглях рептилии. Цвет, принадлежащий только загадочной дикой природе и Канаэ.
«Не знаю, куда меня занесёт после школы. Из квартиры матери точно уеду, а может, и из Токио тоже, — отведя трубку от лица, Канаэ развернула тетрадь и опустила её себе на колени. — Пока не решила. Но ты – мой единственный друг, прощаться я с тобой не намерена. Будем поддерживать контакт, а если однажды он пропадёт – включишь телевизор или приглядишься к афишам в городе, и ты меня найдёшь».
«Как будто есть способы и попроще…», — Эрика улыбнулась, хотя внутри у неё всё съёжилось от досады.
Сама она с трудом представляла возможность уехать куда-то от отца даже после выпуска из школы. На кого она его оставит? Эрика вспоминала его недавний срыв с ужасом, и, хоть теперь к ним четыре раза в неделю наведывался Кано, кошмар мог повториться. Эрика уже не боялась, а жалела его, потому что позаботиться о себе в полной мере он не мог. Как бы ей ни хотелось рано или поздно тоже зажить отдельно, у неё не было другой семьи — даже бабушка и дедушка давно их покинули.
Будь они с Канаэ в одном или в параллельных классах, они бы так не отдалились. Пропасть между ними, зачастую незаметная, сейчас казалась шире и глубже океана. Опуститься на её дно было страшно, потому что Канаэ тоже была для Эрики единственным, самым важным другом.
«Здорово, что у тебя теперь есть мечта», — Эрика улыбнулась увереннее: неподдельная радость за Канаэ перевесила эгоистичную горечь.
«Не то чтобы мечта. План, наверное, — пожала плечами Канаэ. — Когда у тебя есть план, мечтается со спокойной душой… ну, в свободное время».
Эрика кивнула, опустив глаза. И планы, и мечты её всегда вращались вокруг конкретного человека, которым не была она сама. Стоило человеку оттолкнуть её от себя, как любая яркая и привлекательная цель меркла, падая на землю погасшей звездой. Находить и связывать мечты с самой собой Эрика не умела.
«А я планирую тебя поддерживать! И мечтаю увидеть на большой сцене… Или большом экране? — с любопытством склонила голову Эрика, закрашивая печаль интересом. — Где бы ты хотела оказаться?»
«Кто знает? Я хотела бы оказаться там, где меня больше всего хотят видеть, и где сможешь увидеть ты», — ответила Канаэ так естественно, точно об этом не стоило задумываться ни на секунду.
Погрузившись в воспоминания о том, как счастливо тогда забилось её сердце, Эрика прикрыла глаза и продолжила слушать распевку Канаэ. Моменты фальши и дрожи голоса, раньше невольно смешившие, как-то стали родными и привычными, и Эрика начала весело болтать ногой, хоть энергичного ритма у вокализов и не было. А когда Канаэ замолчала, она охотно осыпала её аплодисментами, надеясь загладить этим вину за свою прошлую выходку.
— У тебя стало лучше получаться!
— Или ты привыкла к моим ошибкам, — Канаэ усмехнулась и смахнула волосы с взмокшего от стараний лба. — Что тоже неплохо. Сперва буду громкой, чтобы уж точно до всех докричаться, а причесать звук потом успею.
И Эрика не сомневалась, что Канаэ добьётся любой желанной сцены. С таким диковинным зелёным пламенем в глазах, с таким бесстрашием она действительно была одной из тех, кто писал свою историю самостоятельно. Это казалось редкостью. Мест в зрительном зале — полно, а вот на сцене они строго ограничены, непременно инициируя борьбу за свет прожектора.
Эрику по-своему радовало, что к сцене её никогда не тянуло. Стоять поближе к подмосткам, держать в руках букет цветов и позволять выступлению каждый раз красть твою душу — для счастья этого было достаточно.
Трель телефонного будильника выдернула Эрику из туманных воспоминаний. Она встрепенулась, замотав головой по сторонам, и с её века сорвалась с горем пополам приклеенная ресница. Зашипев от досады и боли из-за попавшего в глаз клея, Эрика зажмурилась, и передвигаться по комнате пришлось частично на ощупь. Услышав звук падающих на пол тюбиков с косметикой, задетых по пути, она издала протяжный мученический стон.
Остановившись, чтобы больше не снести ничего на своём пути, Эрика прижала к глазу ладонь. Жизнерадостная зацикленная мелодия провоцировала перевернуть тумбочку к чертям и запереться дома до конца недели. Однако её незаконченный макияж ещё можно было спасти, ровно как и этот знаменательный день.
Кота, пусть и вздохнув для виду, любезно согласился встать у руля «Лай-Лая» вместо неё. Погода тоже выдалась замечательной, на один выходной изменив сезонным июньским дождям: было немного облачно, но сухо. Оставалось каких-то четыре часа до их с Момокой похода на концерт Хака-чана, который они запланировали в конце первой же встречи, окрылённые нахождением общего интереса.
Выступление обещало отличаться от обычного. Хака-чан, будучи интернет-айдолом, появлялся на сцене в виде виртуальной проекции; наверное, поэтому билеты были не такими дорогими. Правда, Эрика не знала, о каких «обычных» концертах говорила Момока, потому что в своей жизни пока не посетила ни одного за исключением пары уличных. Признаваться в этом очевидно популярной и ведущей активную социальную жизнь девушке было немного неловко.
Иногда, оглядываясь на прошедшие годы, Эрика затруднялась ответить, почему не дала себе шанс испытать столько простых вещей. Может, скудный опыт вполне её удовлетворял — не всем же рваться за впечатлениями. Может, страх пересиливал желание наконец начать дышать полной грудью. Порой этот страх проигрывал резким и коротким выбросам внутреннего мятежа, вроде той идеи с освоением приложения для свиданий. Если так подумать, с той судьбоносной встречи с Хигурой её будни перестали быть похожими на скучный дождливый день.
А вот Хигура с недавнего времени казался пасмурнее некуда. Лично или втроём с Момокой они не встречались уже полторы недели, но вместо обиды или отторжения Эрика ловила себя на искреннем сочувствии. Не спрашивая напрямую, что произошло, она старалась быть с Хигурой на связи, даже если его ответы приходили всё реже и реже, а тоска по нему в часы молчания становилась острее. Эрика была уверена, что поступал он так не со зла, и надеялась помочь ему почувствовать себя лучше.
Просмотренные за последние месяцы уроки по макияжу давали плоды, но самым продуктивным оказалось внимательное изучение своего лица. Эрика вдоволь насмотрелась на себя в зеркало, пройдя и отвращение, и отрицание, и относительное принятие нелюбимых черт. Что-то удавалось исправить косметикой, что-то подчёркивалось для большей заметности: вечно распахнутые, будто от испуга, глаза она раскрывала ещё сильнее за счёт туши или накладных ресниц… последние, к сожалению, пока отказывались держаться на месте.
В остальном же помогала практика, в чём Эрика убедилась, начав делать макияж перед вечерним душем. Одно обучающее видео за другим отправлялось в тайную папку избранных, ведь оставлять лайк на них было почему-то стыдно. За тушёвкой теней она воображала себя живописцем, за контурингом носа — чуть ли не хирургом. Рисовала стрелки по лезвию ножа, защищала кожу скотчем от осыпания теней и куча прочей странно работающей ерунды. К счастью, у неё был шанс краситься в гордом одиночестве, на всякий случай подперев ручку двери стулом, чтобы не объяснять отцу свой новый досуг.
Телефон опять разразился сигналом, на этот раз — входящего звонка. Волна раздражения не захлестнула Эрику повторно по единственной причине: людей, у которых был её номер, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и о личности звонящего именно сейчас она легко догадалась.
— Момо-чан? — прислонив телефон к уху, Эрика широко улыбнулась.
— Ждала кого-то другого? Загадочного красавца, подобравшего мой телефон на улице? — хихикнула в трубку Момока. — Фантазёрка ты, Эри-пон.
Эрика тоже засмеялась, переключая звонок на громкую связь и продолжая выводить стрелку от уголка глаза. Когда она разговаривала с Момокой, то ловила себя не только на отражении её эмоций, но порой и копировании интонаций.
— Обойдёшься! — поймав себя на шуточной колкости, Эрика на пару секунд испуганно замолчала, чтобы затем продолжить куда более мягко. — Зачем звонишь? Что-то случилось?
— Хотела услышать твой милый голос, — пропела Момока, и щёки Эрики тронула краска. — Ладно, ещё чтобы узнать, не можешь ли ты встретиться пораньше. У меня тут планы немного поменялись.
— Насколько пораньше? — стрелку пришлось исправлять смоченной в мицеллярной воде ватной палочкой. — Я пока не закончила собираться.
— С мейком я могу помочь! Или приеду, если нужно! — бодро отозвалась Момока, судя по звукам вибрации набирая что-то на экранной клавиатуре. — Ты где живёшь?
Такой будничный вопрос заставил Эрику потерять дар речи. После многочисленных переездов семья Юто всё же обосновалась в постоянной квартире: с подписания отцом документов о покупке недвижимости прошло чуть больше года. Раньше представить такое было немыслимо, но сказался скромный, стабильный успех открывшегося «Лай-Лая». Экономия на персонале, удачное местечко с хорошей проходимостью… Эрика подозревала, что с покупкой квартиры помог и Кано, но свою финансовую поддержку тот никогда не афишировал. Так или иначе, Юто в кои-то веки обзавелись домом.
Оказался он бесконечно далёким от идеала. Квартира считалась двухкомнатной, но почти всё пространство в комнате Эрики занимали кровать, тумбочка и шкаф. Существовала квартира задолго до их въезда, и по состоянию это было трудно не заметить: взять хотя бы старые трубы и стены, покрытые плесенью, от которой пришлось долго и упрямо избавляться. Прошлый владелец не оставил им никакой мебели, и отец купил её сам, особо не заморачиваясь о качестве, поэтому гардеробная дверца время от времени падала Эрике на ногу, а кухонный стол отвратительно скрипел при любой попытке сесть за него; даже при ежедневной уборке тут и там постоянно оседала пыль, а мутные окна выходили вплотную на соседские.
Привести Момоку в это мрачное жилище? Лучше уж умереть. Эрика, пусть и не умеющая убедительно врать, решила любой ценой отговорить подругу от этой ужасной идеи.
— Дома не получится. Мой отец, он… — Эрика кинула взгляд через плечо на стену, за которой в самый разгар выходного похрапывал родитель. — …работает сейчас над чем-то. Сидит с утра на звонке со своими коллегами и шипит на меня, когда я прохожу мимо. Не хочу его отвлекать.
— Он, типа, какой-то разработчик? — Эрика могла поклясться, что в словах Момоки на мгновение промелькнуло недоверие. — Ну, ладненько! Тогда пока схожу за бобой!
Вздохнув о том, что сама с радостью посидела бы с Момокой за стаканчиком холодного чая с сырной пенкой и двойной тапиокой, Эрика посмотрела на открытую упаковку накладных ресниц и решила больше не экспериментировать с ними сегодня. Ещё одно попадание клея в глаз сильно подпортило бы её настрой.
— Спасибо… Я постараюсь закончить побыстрее.
— Не за что меня благодарить! — прыснула Момока, постучав ногтем по экрану телефона. — Жду не дождусь тебя увидеть, бай-бай!
Экран телефона погас, и Эрика с облегчением вздохнула. Последние минуты разговора вызвали столько стресса, что ровную стрелку она так и не дорисовала. Сконцентрировавшись на своём отражении в маленьком ручном зеркальце, она продолжила наносить последние штрихи в задуманном макияже.
Прийти пораньше не сложилось даже выбрав и выгладив платье заранее, потому что Эрика потратила лишние полчаса на мысли о том, как глупо в нём смотрелась. Она купила его прямо с витрины за десять тысяч йен, обрадованная столь доступной сделкой для именитого бренда, и мельком заглядывала в сумку всю дорогу на метро. Дома же его просто не хотелось выпускать из рук; ткань была лёгкой, а детали — невообразимо милыми!
Само платье нежно-фиолетового цвета с рукавами-фонариками до сгиба локтя, белыми манжетами и перевязанным тонкой лентой воротником напоминало переливающуюся под водной гладью медузу. По длине оно считалось «мини», но Эрике в силу роста доставало до колен. Покружившись у зеркала, она почувствовала, словно сама рассекала волны полупрозрачными щупальцами — хоть порой метафоры Эрики и казались окружающим странными, ей это показалось очаровательной аналогией.
Перед выходом на концерт идеально спланированный образ словно обернулся чьим-то жестоким розыгрышем. Глядя на отражение в зеркале, Эрика не понимала, почему каждое малейшее движение и каждый ракурс выглядели по-разному. В один миг платье сидело на ней как на уродливой тряпичной кукле: недостаточно приталенное, с некрасиво топорщащейся тут и там тканью и непонятно откуда взявшимися складками, пусть оно только что и вышло из-под отпаривателя. Спустя полминуты складки казались весьма естественными и даже придающими силуэту воздушности, а баланс в талии и плечах заставлял Эрику чувствовать себя как никогда миниатюрной. Разрываемая этими противоречивыми мыслями, в поезд метро она заскочила в наброшенном поверх зип-худи — самом лёгком, что отыскала в шкафу. Жара в вагоне вынудила быстро его снять, неловко завязав на поясе в непонимании, зачем она вообще взяла лишнюю вещь и куда её теперь деть.
С Момокой они договорились встретиться у Тенкубаши, ближайшей к месту проведения концерта станции. Эрика спустилась по лестнице в своих неудобных, но отлично подходящих к образу туфлях на небольшой платформе, и сразу высмотрела Момоку слева от станции.
— Момо-чан! — позвала она сквозь шум толпы, и Момока оторвала взгляд от экрана телефона.
Встретившись с ней глазами, Эрика несмело остановилась в паре шагов. Сегодня волосы Момоки были распущены и подкручены аккуратными волнами на концах, мягко касаясь плеч. Выбранное ей платье в маленькую клеточку с длинными рукавами отличалось от привычного дерзкого гардероба, открывая более нежную сторону. Но своему стилю Момока была верна: подол юбки обрамляла линия чёрного кружева, вместо скромного выреза над грудью была завязана атласная лента, чулки держались на кокетливых подвязках с бантиками.
— …прелесть! — не смогла подавить восхищённый возглас Эрика, прижав руки к груди.
— Скажи? — хихикнула Момока, как всегда уверенно и спокойно принимающая комплименты. — Всё-таки мы идём поддерживать Хака-чана! А если он увидит нас из толпы?
Эрика нервно поджала нижнюю губу, поправляя немного влажную после поездки в метро чёлку. Лоб её всё ещё был горячим не то от духоты, не то от смущения, и мысль об этом заставила нагреться уже всё лицо. Собиралась она в сумме больше трёх часов, но вышел ли результат и вполовину таким же достойным как у Момоки? Не смазался ли макияж? Не потеряли ли объём волосы? Как назло, положить в сумку зеркальце она совсем забыла.
— Ты как принцесса сегодня! Просто обалдеть! — от пылкого рукопожатия Эрика вздрогнула и ошарашенно захлопала глазами. Приблизившись к её лицу, Момока, не дотрагиваясь пальцами, с увлечением его оглядела. — Реснички накладные?
— Это мои… Всего лишь подкрасила, — пробормотала она, аккуратно высвободив одну ладонь чтобы опять поправить полезшие в глаза волосы. — С клеем мне пока тяжело справляться.
— И ты их так редко подчёркиваешь?! Салоны по наращиванию дрались бы за фото твоих глаз! — точно считав намерение, Момока подула на её чёлку и тщательно расправила её пальцами по прядке. — Вот так супер! Я взяла нам воды, будешь? И давай сюда кофту, в мой рюкзак поместится.
Эрика только сейчас заметила наполовину свисавший с её левого плеча кожаный рюкзак, украшенный лентами, бантиками и искусственным жемчугом. Воспользоваться такой дорого и изящно выглядящей вещью не позволяла совесть, однако Момока уже расстегнула молнию, протягивая Эрике прохладную бутылку воды и забирая у неё из рук худи. К талантам Момоки, похоже, добавилось управление пространством, потому что маленький рюкзак вместил новую ношу без проблем.
— Давай я понесу хотя бы… — Эрика смущённо осеклась, осознав, что помимо её худи в рюкзаке могли лежать и личные вещи Момоки. — Извини. То есть, спасибо…
— Он совсем не тяжёлый! — в подтверждение своим словам Момока быстрым движением забросила рюкзак обратно. — О? А у тебя что за сумочка?
Внимание Момоки наконец привлекла ещё одна вещь, которую Эрика подумывала оставить дома во избежание косых взглядов. Вздохнув, она поднесла небольшой белый итабэг* ближе к Момоке, чтобы та могла как следует его рассмотреть.
— Вау, это же!.. — реакция не заставила себя ждать: прикрыв рот обеими ладонями, Момока наклонилась к прозрачному пластиковому окошку. — С ума сойти! Ты сама собрала?
— Не так уж он и хорош, — смущённо проворчала Эрика, тайно гордая своей работой. — Я планирую его усовершенствовать.
За круглой вставкой на самостоятельно вшитой тканевой подложке малинового цвета — сигнатурный цвет Хака-чана! — красовалась часть официального мерча, которую Эрике удалось приобрести за четыре года с дебюта драгоценного кумира. В центре композиции, окружённый брелоками и значками с коллабораций, находился самый дорогой элемент — плюшевая фигурка лимитированного выпуска. Пустое пространство Эрика заполнила вырезками из журналов, стразами и фигурными сердечками, время от времени кропотливо заменяя их на новые.
— И наш улов с прогулки тоже тут! — при виде недавно приобретённого гачапона*, которому было отведено отдельное место, Момока расплылась в улыбке.
— Он малюсенький, но это важная часть коллекции, — с ответственным видом кивнула Эрика. — Жаль только, что его несобери* сюда не поместится.
— Зато он хорошо смотрится на полке! — хлопнула в ладоши Момока, и Эрика постеснялась сказать, что несобери с Хака-чаном всегда лежал у неё на кровати. — Я пробовала собрать итабэг, но красиво его оформить никак не выходило. А если он не выглядит безупречно, то и ходить с ним не хочу.
— Ещё бы! — вздохнула Эрика, осторожно похлопав по кожаной стороне сумки. — Я правда долго доводила его до приемлемого состояния. Чужие фотки всегда милее, так что брать его на улицу я обычно не осмеливаюсь... Сегодня – в качестве исключения.
— Поверь, он замечательный! Сможешь сделать мне похожий с моим мерчом? — Момока так загорелась, что Эрика не засомневалась в искренности вопроса. — Могу показать всё, что у меня есть – на следующую встречу принесу!
— Если ты готова доверить мне оформление… — зарделась Эрика, пряча довольную улыбку. — Непременно сделаю что-то в твоём стиле, чтобы сразу узнавалось.
Она и подумать не могла, что выход из дома с казавшейся чересчур яркой сумкой принесёт столько положительных эмоций и позволит ей почувствовать себя ещё ближе к Момоке. Встать на одну ступень с ней Эрика и не мечтала, но разделять общие интересы и не ловить взгляды свысока устраивало её в полной мере. Всё ещё красная от смущения, Эрика отпила из предложенной ей бутылки и робко протянула её обратно.
— Возьми себе, у меня ещё есть. Поместится в твой итабэг? — получив серию кивков в ответ, Момока с улыбкой прищурилась. — О, надеюсь, и самое важное ты не забыла.
— «Самое важное»?.. — оторопела Эрика, но озарение наступило незамедлительно. Она спешно зарылась рукой в сумку, сомкнув пальцы на рукояти нужной вещицы.
— Особый… лимитированный… Хака-чан-лайтстик*! — гордо объявила Момока, вытянув из рюкзака незаменимый атрибут посещения концерта и наведя его на Эрику.
— У меня… обычный, — с меньшим рвением зажгла свой лайтстик Эрика. — Но горит малиновым цветом. Подойдёт же?
— Откуда сомнения? — рассмеялась Момока и схватила её за руку. — Давай поторопимся, а то протопчемся у входа дольше всех!
— Ладно, давай ещё. И в этот раз смеяться не вздумай! — нахмурилась Канаэ, старательно прочистив горло. — Ясно тебе, Юка?
— Клянусь не смеяться, честно-честно! — Эрика с энтузиазмом закивала, поудобнее усевшись на лавочке и свесив вниз не до конца достающие до земли ноги. — Давай, Юка-чан, на бис!
Заметно довольная вниманием Канаэ, кашлянув ещё раз, сделала пару круговых движений плечами и набрала в лёгкие побольше воздуха. Приосанившись и опустив ладонь на грудь, она зажмурилась и вскинула напряжённо дрогнувшие брови, вкладывая всю себя в обречённую на провал попытку.
— Ля-я-я-я! — проголосила Канаэ во всю мощь связок, идеально промазав мимо задуманной ноты. Она быстро спохватилась и попробовала выровнять направление звука, но лишь царапнула чистую вершину, а её голос ценой этого манёвра скрипнул как несмазанная дверная петля.
Эрика зажала рот рукой, надеясь подавить приступ смеха и не издать звука ещё более нелепого. Продержаться получилось недолго: набранный в покрасневшие щёки воздух лопнул, а сама она зашлась в таком хохоте, что едва не свалилась с лавочки.
— Юка! — обиженно прошипела Канаэ, тоже красная от бурной реакции на свой провал. — И без тебя знаю!
— Ну прости меня! — Эрика подскочила со своего места и подбежала к Канаэ, чтобы виновато к ней прильнуть. — Я вот вообще не хотела смеяться. Правда, больше не буду!
— Ага, ты ещё поклянись опять, — фыркнув, Канаэ жестом пригрозила ущипнуть её за щёку, вместо этого мягко сжав её в пальцах. — Ты всё словами разбрасываешься. Нельзя же так! Никто всерьёз воспринимать не будет.
— Но, Канаэ-чан…
— Юка, — щёку её отпустили, отстранив руку.
— Юка-чан, — перехватив ладонь Канаэ, Эрика потянула её обратно к своему лицу. — Думаешь, я не всерьёз? Самые настоящие же обещания! А даю их много потому что столько ты и заслуживаешь. Прости, что засмеялась… — губы Эрики, ещё мгновение назад расстроенно поджатые, растянулись в расслабленной улыбке. — Хочешь, я тебе пообещаю, что я буду самой лучшей публикой?
— Нет уж, — помрачнела Канаэ, невесомо щёлкнув её по лбу. — Действия вперёд слов. Будешь слушать или я домой пойду?
— Буду слушать! — Эрика воодушевлённо сжала руки в кулаки, хоть от щелчка и поморщилась. — Прошу на бис!
Она вернулась на своё место, а Канаэ продолжила с усердием распеваться. Эрика всякий раз поражалась её смелости, граничащей с безразличием к мнению окружающих: вот так, на улице, ещё и изрядно фальшиво, она во весь голос оттачивала одни и те же вокализы. Канаэ ошибалась, промахивалась мимо нот, но, стыдливо фыркнув, делала глубокий вдох и пробовала снова. Повезло, что никто из жителей соседних домов ещё не высунулся из окна с целью осадить их за шум.
Эрика смутно помнила, что семья Канаэ была связана не то с кино, не то с театром. Канаэ не особо об этом распространялась, упомянув всего раз или два за время их знакомства. Не говорила она и о том, к чему лежала душа — а ведь на целых четыре года была старше Эрики! — но в какой-то момент её рутина пополнилась вокальными тренировками.
«Юка-чан, неужто хочешь стать певицей?» — первой реакцией Эрики было удивление, ведь на такой выбор карьеры подруги раньше не было ни намёка.
«Не певицей. Актрисам тоже нужно иметь сильный голос», — пояснила Канаэ, держа наперевес тетрадь с нотами, где каждая была подписана карандашом.
«Будешь выступать?»
«Да! Всё-таки решила, что буду, — с готовностью ответила Канаэ, свернув тетрадь в подобие подзорной трубы и глянув в неё на Эрику. — А то мама сказала, что с такими генами жизнь всё равно приведёт меня к актёрству. Будет чем зарабатывать, да и ещё одна причина у меня есть».
«Что за причина такая?» — придвинувшись к Канаэ, Эрика заглянула в другой конец трубки, подумав, что они затевают игру.
В уходящей вдаль темноте засверкал жёлто-зелёный глаз. Ни на день Эрика не забывала о том, какой удивительной, неземной красотой обладала Канаэ. Она совмещала в себе всё, что считалось привлекательным в девушке: худоба и статность, чистая бледная кожа, чёрные волосы; но глаза её, вместо встречающегося чаще всего тёмно-карего цвета горели… нет, не как изумруд, Эрика хорошо помнила этот камень. Не подходил как сравнение и цвет деревьев в хвойном лесу, и цвет свежескошенной травы ранней весной. Этот оттенок с ней могли разделить разве что волнистые попугайчики, тропические насекомые да прячущиеся в знойных джунглях рептилии. Цвет, принадлежащий только загадочной дикой природе и Канаэ.
«Не знаю, куда меня занесёт после школы. Из квартиры матери точно уеду, а может, и из Токио тоже, — отведя трубку от лица, Канаэ развернула тетрадь и опустила её себе на колени. — Пока не решила. Но ты – мой единственный друг, прощаться я с тобой не намерена. Будем поддерживать контакт, а если однажды он пропадёт – включишь телевизор или приглядишься к афишам в городе, и ты меня найдёшь».
«Как будто есть способы и попроще…», — Эрика улыбнулась, хотя внутри у неё всё съёжилось от досады.
Сама она с трудом представляла возможность уехать куда-то от отца даже после выпуска из школы. На кого она его оставит? Эрика вспоминала его недавний срыв с ужасом, и, хоть теперь к ним четыре раза в неделю наведывался Кано, кошмар мог повториться. Эрика уже не боялась, а жалела его, потому что позаботиться о себе в полной мере он не мог. Как бы ей ни хотелось рано или поздно тоже зажить отдельно, у неё не было другой семьи — даже бабушка и дедушка давно их покинули.
Будь они с Канаэ в одном или в параллельных классах, они бы так не отдалились. Пропасть между ними, зачастую незаметная, сейчас казалась шире и глубже океана. Опуститься на её дно было страшно, потому что Канаэ тоже была для Эрики единственным, самым важным другом.
«Здорово, что у тебя теперь есть мечта», — Эрика улыбнулась увереннее: неподдельная радость за Канаэ перевесила эгоистичную горечь.
«Не то чтобы мечта. План, наверное, — пожала плечами Канаэ. — Когда у тебя есть план, мечтается со спокойной душой… ну, в свободное время».
Эрика кивнула, опустив глаза. И планы, и мечты её всегда вращались вокруг конкретного человека, которым не была она сама. Стоило человеку оттолкнуть её от себя, как любая яркая и привлекательная цель меркла, падая на землю погасшей звездой. Находить и связывать мечты с самой собой Эрика не умела.
«А я планирую тебя поддерживать! И мечтаю увидеть на большой сцене… Или большом экране? — с любопытством склонила голову Эрика, закрашивая печаль интересом. — Где бы ты хотела оказаться?»
«Кто знает? Я хотела бы оказаться там, где меня больше всего хотят видеть, и где сможешь увидеть ты», — ответила Канаэ так естественно, точно об этом не стоило задумываться ни на секунду.
Погрузившись в воспоминания о том, как счастливо тогда забилось её сердце, Эрика прикрыла глаза и продолжила слушать распевку Канаэ. Моменты фальши и дрожи голоса, раньше невольно смешившие, как-то стали родными и привычными, и Эрика начала весело болтать ногой, хоть энергичного ритма у вокализов и не было. А когда Канаэ замолчала, она охотно осыпала её аплодисментами, надеясь загладить этим вину за свою прошлую выходку.
— У тебя стало лучше получаться!
— Или ты привыкла к моим ошибкам, — Канаэ усмехнулась и смахнула волосы с взмокшего от стараний лба. — Что тоже неплохо. Сперва буду громкой, чтобы уж точно до всех докричаться, а причесать звук потом успею.
И Эрика не сомневалась, что Канаэ добьётся любой желанной сцены. С таким диковинным зелёным пламенем в глазах, с таким бесстрашием она действительно была одной из тех, кто писал свою историю самостоятельно. Это казалось редкостью. Мест в зрительном зале — полно, а вот на сцене они строго ограничены, непременно инициируя борьбу за свет прожектора.
Эрику по-своему радовало, что к сцене её никогда не тянуло. Стоять поближе к подмосткам, держать в руках букет цветов и позволять выступлению каждый раз красть твою душу — для счастья этого было достаточно.
* * *
Трель телефонного будильника выдернула Эрику из туманных воспоминаний. Она встрепенулась, замотав головой по сторонам, и с её века сорвалась с горем пополам приклеенная ресница. Зашипев от досады и боли из-за попавшего в глаз клея, Эрика зажмурилась, и передвигаться по комнате пришлось частично на ощупь. Услышав звук падающих на пол тюбиков с косметикой, задетых по пути, она издала протяжный мученический стон.
Остановившись, чтобы больше не снести ничего на своём пути, Эрика прижала к глазу ладонь. Жизнерадостная зацикленная мелодия провоцировала перевернуть тумбочку к чертям и запереться дома до конца недели. Однако её незаконченный макияж ещё можно было спасти, ровно как и этот знаменательный день.
Кота, пусть и вздохнув для виду, любезно согласился встать у руля «Лай-Лая» вместо неё. Погода тоже выдалась замечательной, на один выходной изменив сезонным июньским дождям: было немного облачно, но сухо. Оставалось каких-то четыре часа до их с Момокой похода на концерт Хака-чана, который они запланировали в конце первой же встречи, окрылённые нахождением общего интереса.
Выступление обещало отличаться от обычного. Хака-чан, будучи интернет-айдолом, появлялся на сцене в виде виртуальной проекции; наверное, поэтому билеты были не такими дорогими. Правда, Эрика не знала, о каких «обычных» концертах говорила Момока, потому что в своей жизни пока не посетила ни одного за исключением пары уличных. Признаваться в этом очевидно популярной и ведущей активную социальную жизнь девушке было немного неловко.
Иногда, оглядываясь на прошедшие годы, Эрика затруднялась ответить, почему не дала себе шанс испытать столько простых вещей. Может, скудный опыт вполне её удовлетворял — не всем же рваться за впечатлениями. Может, страх пересиливал желание наконец начать дышать полной грудью. Порой этот страх проигрывал резким и коротким выбросам внутреннего мятежа, вроде той идеи с освоением приложения для свиданий. Если так подумать, с той судьбоносной встречи с Хигурой её будни перестали быть похожими на скучный дождливый день.
А вот Хигура с недавнего времени казался пасмурнее некуда. Лично или втроём с Момокой они не встречались уже полторы недели, но вместо обиды или отторжения Эрика ловила себя на искреннем сочувствии. Не спрашивая напрямую, что произошло, она старалась быть с Хигурой на связи, даже если его ответы приходили всё реже и реже, а тоска по нему в часы молчания становилась острее. Эрика была уверена, что поступал он так не со зла, и надеялась помочь ему почувствовать себя лучше.
Просмотренные за последние месяцы уроки по макияжу давали плоды, но самым продуктивным оказалось внимательное изучение своего лица. Эрика вдоволь насмотрелась на себя в зеркало, пройдя и отвращение, и отрицание, и относительное принятие нелюбимых черт. Что-то удавалось исправить косметикой, что-то подчёркивалось для большей заметности: вечно распахнутые, будто от испуга, глаза она раскрывала ещё сильнее за счёт туши или накладных ресниц… последние, к сожалению, пока отказывались держаться на месте.
В остальном же помогала практика, в чём Эрика убедилась, начав делать макияж перед вечерним душем. Одно обучающее видео за другим отправлялось в тайную папку избранных, ведь оставлять лайк на них было почему-то стыдно. За тушёвкой теней она воображала себя живописцем, за контурингом носа — чуть ли не хирургом. Рисовала стрелки по лезвию ножа, защищала кожу скотчем от осыпания теней и куча прочей странно работающей ерунды. К счастью, у неё был шанс краситься в гордом одиночестве, на всякий случай подперев ручку двери стулом, чтобы не объяснять отцу свой новый досуг.
Телефон опять разразился сигналом, на этот раз — входящего звонка. Волна раздражения не захлестнула Эрику повторно по единственной причине: людей, у которых был её номер, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и о личности звонящего именно сейчас она легко догадалась.
— Момо-чан? — прислонив телефон к уху, Эрика широко улыбнулась.
— Ждала кого-то другого? Загадочного красавца, подобравшего мой телефон на улице? — хихикнула в трубку Момока. — Фантазёрка ты, Эри-пон.
Эрика тоже засмеялась, переключая звонок на громкую связь и продолжая выводить стрелку от уголка глаза. Когда она разговаривала с Момокой, то ловила себя не только на отражении её эмоций, но порой и копировании интонаций.
— Обойдёшься! — поймав себя на шуточной колкости, Эрика на пару секунд испуганно замолчала, чтобы затем продолжить куда более мягко. — Зачем звонишь? Что-то случилось?
— Хотела услышать твой милый голос, — пропела Момока, и щёки Эрики тронула краска. — Ладно, ещё чтобы узнать, не можешь ли ты встретиться пораньше. У меня тут планы немного поменялись.
— Насколько пораньше? — стрелку пришлось исправлять смоченной в мицеллярной воде ватной палочкой. — Я пока не закончила собираться.
— С мейком я могу помочь! Или приеду, если нужно! — бодро отозвалась Момока, судя по звукам вибрации набирая что-то на экранной клавиатуре. — Ты где живёшь?
Такой будничный вопрос заставил Эрику потерять дар речи. После многочисленных переездов семья Юто всё же обосновалась в постоянной квартире: с подписания отцом документов о покупке недвижимости прошло чуть больше года. Раньше представить такое было немыслимо, но сказался скромный, стабильный успех открывшегося «Лай-Лая». Экономия на персонале, удачное местечко с хорошей проходимостью… Эрика подозревала, что с покупкой квартиры помог и Кано, но свою финансовую поддержку тот никогда не афишировал. Так или иначе, Юто в кои-то веки обзавелись домом.
Оказался он бесконечно далёким от идеала. Квартира считалась двухкомнатной, но почти всё пространство в комнате Эрики занимали кровать, тумбочка и шкаф. Существовала квартира задолго до их въезда, и по состоянию это было трудно не заметить: взять хотя бы старые трубы и стены, покрытые плесенью, от которой пришлось долго и упрямо избавляться. Прошлый владелец не оставил им никакой мебели, и отец купил её сам, особо не заморачиваясь о качестве, поэтому гардеробная дверца время от времени падала Эрике на ногу, а кухонный стол отвратительно скрипел при любой попытке сесть за него; даже при ежедневной уборке тут и там постоянно оседала пыль, а мутные окна выходили вплотную на соседские.
Привести Момоку в это мрачное жилище? Лучше уж умереть. Эрика, пусть и не умеющая убедительно врать, решила любой ценой отговорить подругу от этой ужасной идеи.
— Дома не получится. Мой отец, он… — Эрика кинула взгляд через плечо на стену, за которой в самый разгар выходного похрапывал родитель. — …работает сейчас над чем-то. Сидит с утра на звонке со своими коллегами и шипит на меня, когда я прохожу мимо. Не хочу его отвлекать.
— Он, типа, какой-то разработчик? — Эрика могла поклясться, что в словах Момоки на мгновение промелькнуло недоверие. — Ну, ладненько! Тогда пока схожу за бобой!
Вздохнув о том, что сама с радостью посидела бы с Момокой за стаканчиком холодного чая с сырной пенкой и двойной тапиокой, Эрика посмотрела на открытую упаковку накладных ресниц и решила больше не экспериментировать с ними сегодня. Ещё одно попадание клея в глаз сильно подпортило бы её настрой.
— Спасибо… Я постараюсь закончить побыстрее.
— Не за что меня благодарить! — прыснула Момока, постучав ногтем по экрану телефона. — Жду не дождусь тебя увидеть, бай-бай!
Экран телефона погас, и Эрика с облегчением вздохнула. Последние минуты разговора вызвали столько стресса, что ровную стрелку она так и не дорисовала. Сконцентрировавшись на своём отражении в маленьком ручном зеркальце, она продолжила наносить последние штрихи в задуманном макияже.
* * *
Прийти пораньше не сложилось даже выбрав и выгладив платье заранее, потому что Эрика потратила лишние полчаса на мысли о том, как глупо в нём смотрелась. Она купила его прямо с витрины за десять тысяч йен, обрадованная столь доступной сделкой для именитого бренда, и мельком заглядывала в сумку всю дорогу на метро. Дома же его просто не хотелось выпускать из рук; ткань была лёгкой, а детали — невообразимо милыми!
Само платье нежно-фиолетового цвета с рукавами-фонариками до сгиба локтя, белыми манжетами и перевязанным тонкой лентой воротником напоминало переливающуюся под водной гладью медузу. По длине оно считалось «мини», но Эрике в силу роста доставало до колен. Покружившись у зеркала, она почувствовала, словно сама рассекала волны полупрозрачными щупальцами — хоть порой метафоры Эрики и казались окружающим странными, ей это показалось очаровательной аналогией.
Перед выходом на концерт идеально спланированный образ словно обернулся чьим-то жестоким розыгрышем. Глядя на отражение в зеркале, Эрика не понимала, почему каждое малейшее движение и каждый ракурс выглядели по-разному. В один миг платье сидело на ней как на уродливой тряпичной кукле: недостаточно приталенное, с некрасиво топорщащейся тут и там тканью и непонятно откуда взявшимися складками, пусть оно только что и вышло из-под отпаривателя. Спустя полминуты складки казались весьма естественными и даже придающими силуэту воздушности, а баланс в талии и плечах заставлял Эрику чувствовать себя как никогда миниатюрной. Разрываемая этими противоречивыми мыслями, в поезд метро она заскочила в наброшенном поверх зип-худи — самом лёгком, что отыскала в шкафу. Жара в вагоне вынудила быстро его снять, неловко завязав на поясе в непонимании, зачем она вообще взяла лишнюю вещь и куда её теперь деть.
С Момокой они договорились встретиться у Тенкубаши, ближайшей к месту проведения концерта станции. Эрика спустилась по лестнице в своих неудобных, но отлично подходящих к образу туфлях на небольшой платформе, и сразу высмотрела Момоку слева от станции.
— Момо-чан! — позвала она сквозь шум толпы, и Момока оторвала взгляд от экрана телефона.
Встретившись с ней глазами, Эрика несмело остановилась в паре шагов. Сегодня волосы Момоки были распущены и подкручены аккуратными волнами на концах, мягко касаясь плеч. Выбранное ей платье в маленькую клеточку с длинными рукавами отличалось от привычного дерзкого гардероба, открывая более нежную сторону. Но своему стилю Момока была верна: подол юбки обрамляла линия чёрного кружева, вместо скромного выреза над грудью была завязана атласная лента, чулки держались на кокетливых подвязках с бантиками.
— …прелесть! — не смогла подавить восхищённый возглас Эрика, прижав руки к груди.
— Скажи? — хихикнула Момока, как всегда уверенно и спокойно принимающая комплименты. — Всё-таки мы идём поддерживать Хака-чана! А если он увидит нас из толпы?
Эрика нервно поджала нижнюю губу, поправляя немного влажную после поездки в метро чёлку. Лоб её всё ещё был горячим не то от духоты, не то от смущения, и мысль об этом заставила нагреться уже всё лицо. Собиралась она в сумме больше трёх часов, но вышел ли результат и вполовину таким же достойным как у Момоки? Не смазался ли макияж? Не потеряли ли объём волосы? Как назло, положить в сумку зеркальце она совсем забыла.
— Ты как принцесса сегодня! Просто обалдеть! — от пылкого рукопожатия Эрика вздрогнула и ошарашенно захлопала глазами. Приблизившись к её лицу, Момока, не дотрагиваясь пальцами, с увлечением его оглядела. — Реснички накладные?
— Это мои… Всего лишь подкрасила, — пробормотала она, аккуратно высвободив одну ладонь чтобы опять поправить полезшие в глаза волосы. — С клеем мне пока тяжело справляться.
— И ты их так редко подчёркиваешь?! Салоны по наращиванию дрались бы за фото твоих глаз! — точно считав намерение, Момока подула на её чёлку и тщательно расправила её пальцами по прядке. — Вот так супер! Я взяла нам воды, будешь? И давай сюда кофту, в мой рюкзак поместится.
Эрика только сейчас заметила наполовину свисавший с её левого плеча кожаный рюкзак, украшенный лентами, бантиками и искусственным жемчугом. Воспользоваться такой дорого и изящно выглядящей вещью не позволяла совесть, однако Момока уже расстегнула молнию, протягивая Эрике прохладную бутылку воды и забирая у неё из рук худи. К талантам Момоки, похоже, добавилось управление пространством, потому что маленький рюкзак вместил новую ношу без проблем.
— Давай я понесу хотя бы… — Эрика смущённо осеклась, осознав, что помимо её худи в рюкзаке могли лежать и личные вещи Момоки. — Извини. То есть, спасибо…
— Он совсем не тяжёлый! — в подтверждение своим словам Момока быстрым движением забросила рюкзак обратно. — О? А у тебя что за сумочка?
Внимание Момоки наконец привлекла ещё одна вещь, которую Эрика подумывала оставить дома во избежание косых взглядов. Вздохнув, она поднесла небольшой белый итабэг* ближе к Момоке, чтобы та могла как следует его рассмотреть.
— Вау, это же!.. — реакция не заставила себя ждать: прикрыв рот обеими ладонями, Момока наклонилась к прозрачному пластиковому окошку. — С ума сойти! Ты сама собрала?
— Не так уж он и хорош, — смущённо проворчала Эрика, тайно гордая своей работой. — Я планирую его усовершенствовать.
За круглой вставкой на самостоятельно вшитой тканевой подложке малинового цвета — сигнатурный цвет Хака-чана! — красовалась часть официального мерча, которую Эрике удалось приобрести за четыре года с дебюта драгоценного кумира. В центре композиции, окружённый брелоками и значками с коллабораций, находился самый дорогой элемент — плюшевая фигурка лимитированного выпуска. Пустое пространство Эрика заполнила вырезками из журналов, стразами и фигурными сердечками, время от времени кропотливо заменяя их на новые.
— И наш улов с прогулки тоже тут! — при виде недавно приобретённого гачапона*, которому было отведено отдельное место, Момока расплылась в улыбке.
— Он малюсенький, но это важная часть коллекции, — с ответственным видом кивнула Эрика. — Жаль только, что его несобери* сюда не поместится.
— Зато он хорошо смотрится на полке! — хлопнула в ладоши Момока, и Эрика постеснялась сказать, что несобери с Хака-чаном всегда лежал у неё на кровати. — Я пробовала собрать итабэг, но красиво его оформить никак не выходило. А если он не выглядит безупречно, то и ходить с ним не хочу.
— Ещё бы! — вздохнула Эрика, осторожно похлопав по кожаной стороне сумки. — Я правда долго доводила его до приемлемого состояния. Чужие фотки всегда милее, так что брать его на улицу я обычно не осмеливаюсь... Сегодня – в качестве исключения.
— Поверь, он замечательный! Сможешь сделать мне похожий с моим мерчом? — Момока так загорелась, что Эрика не засомневалась в искренности вопроса. — Могу показать всё, что у меня есть – на следующую встречу принесу!
— Если ты готова доверить мне оформление… — зарделась Эрика, пряча довольную улыбку. — Непременно сделаю что-то в твоём стиле, чтобы сразу узнавалось.
Она и подумать не могла, что выход из дома с казавшейся чересчур яркой сумкой принесёт столько положительных эмоций и позволит ей почувствовать себя ещё ближе к Момоке. Встать на одну ступень с ней Эрика и не мечтала, но разделять общие интересы и не ловить взгляды свысока устраивало её в полной мере. Всё ещё красная от смущения, Эрика отпила из предложенной ей бутылки и робко протянула её обратно.
— Возьми себе, у меня ещё есть. Поместится в твой итабэг? — получив серию кивков в ответ, Момока с улыбкой прищурилась. — О, надеюсь, и самое важное ты не забыла.
— «Самое важное»?.. — оторопела Эрика, но озарение наступило незамедлительно. Она спешно зарылась рукой в сумку, сомкнув пальцы на рукояти нужной вещицы.
— Особый… лимитированный… Хака-чан-лайтстик*! — гордо объявила Момока, вытянув из рюкзака незаменимый атрибут посещения концерта и наведя его на Эрику.
— У меня… обычный, — с меньшим рвением зажгла свой лайтстик Эрика. — Но горит малиновым цветом. Подойдёт же?
— Откуда сомнения? — рассмеялась Момока и схватила её за руку. — Давай поторопимся, а то протопчемся у входа дольше всех!
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
urbancoveninfo@gmail.com
