Иллюстрация: THE_RIRITH
утопия
Дорога к назначенному месту была выложена из того же жёлтого кирпича, что встретил их у ворот. Эрика шагала, тихо постукивая невысокими каблуками, и то и дело смотрела себе под ноги — не осторожничала, а выискивала спрятанные светящиеся плитки. По мере продвижения в новую зону дорога перетекала в засыпанную гладкими разноцветными камешками, а по бокам её появилась светящаяся лента. При ещё не догоревшем солнце она смотрелась блекло, но в темноте, пожалуй, производила совсем другое впечатление.
— В этот аттракцион ты садишься сам, без сотрудника. Они наблюдают из кабинки. Поэтому твоим гидом побуду я, — повернувшись к Коте с торжественной улыбкой, Эрика окинула рукой их последнее развлечение на сегодня. — Добро пожаловать на галактический экспресс!
В своей скудности объект превосходил каждый увиденный Котой аттракцион. Возможно, таким обшарпанным он стал к почтенной старости, но в заявленном волшебном парке подобное зрелище ощущалось соринкой в глазу. На вид обычный списанный поезд, покрытый отслаивающейся чёрной краской. Из буферных фонарей горел всего один, а насчёт прожектора делать выводы Кота не спешил, хоть и предполагал, что свет мог так и не зажечься. Сдвинется ли этот околомузейный экспонат с места?
Эрику, в своих эмоциях более экспрессивную, унылая рухлядь должна была разочаровать, но лицо её светилось вместе с выжившим фонарём. Смело ступив на подготовленный трап — тот пронзительно скрипнул — она поманила Коту присоединиться, с нетерпением топчась в проёме.
— Оно вообще поедет?.. — не испытывая выдержку Эрики, Кота в один широкий шаг переступил трап, сразу поставив ногу на пол вагона.
— Грубиян, — за руку втащив поглубже, Эрика повела его к ближайшему столику и села напротив, опустив подбородок в раскрытые ладони. — С чего бы ему не ехать?
— Потому что он вот-вот развалится. Называть этот поезд «экспрессом», так ещё и «галактическим» — как называть наш «Лай-Лай» мишленовским рестораном.
Кота скептически повернул голову к окну, обернувшемуся и не окном вовсе. На его месте красовалась толстая пластина из мутного материала, похожего на цветной пластик; из него неумело, схематически отлили очертания неба, верхушек домов, круглой луны и звёзд. Неуместно, почти удушливо. Пластину хотелось выдавить, только бы увидеть мир за пределами мрачного поезда.
— Ты пока не знаешь. Наша станция далеко отсюда, — загадочно прищурилась Эрика. — Повезло, что мы тут одни, да? Скоро тронемся и закончим наш разговор.
От грохота задвигающегося трапа Коту передёрнуло. Так же громко захлопнулась дверь, и одновременно с выключением тусклых лампочек вагон вспыхнул белыми гирляндами. Унылые картинки на фальшивых окнах замигали, раскрашиваясь всеми цветами радуги: крыши домов засверкали синим, звёзды — белым, луна — жёлтым, как долька лимона.
— Я думала о том непрошеном поцелуе, — опустив одну руку, Эрика подпёрла второй щёку, гуляя взглядом по преобразившемуся вагону; цветные блики, касаясь рыжих волос, разливались по ним мерцанием огненного опала. — В тот же самый день думала, не могла заснуть от мыслей. Распереживалась до ужаса, расплакалась, и внутри было так пусто, что отключилась уже от усталости. Потом во сне поняла кое-что… красиво тут, скажи?
— Я бы не доверял снам, — грамотная иллюминация добавила аттракциону бонусных очков, но вопрос Кота проигнорировал: были вещи поважнее. — Что ты поняла?
— Что я больше ничего не чувствую. Случилось, и… всё, — удручённо вздохнула Эрика, постукивая пальцем по столу. — Так неправильно, ведь я столько себя убеждала, что это будет самый особенный момент в жизни, который я разделю с самым дорогим и любимым человеком. А вышло… как рукой об руку ударить, только губами. Я тогда подумала, что мне гадко и грязно, но, видимо, сама себя неправильно поняла. Я не расстроилась, а разочаровалась. Должно быть ощущение, что ты чего-то лишился… или отдал что-то важное, а оно у меня словно уже отсутствовало. Куда оно делось?
Кота слушал Эрику молча, не меняясь в лице; боялся, что какое бы выражение на нём ни отразилось, оно сделало бы ей ещё хуже. Слёзы горечи были более ожидаемыми, и Кота проигрывал в голове сценарии, как успокоить и внушить надежду на лучший опыт в будущем. Однако Эрика делилась своими мыслями прохладно и пренебрежительно, в форме жалобы на что-то надоедливое, с чем давно уже смирилась.
— Как бы объяснить… Сама не до конца понимаю, — продолжила она, задумчиво поджав губы. — Романтика меня ещё как трогает. Когда человек мне нравится, я с ним и руками соприкоснуться боюсь – хочу, но переживаю, тело всё перегревается, сердце колотится. Боюсь быть отвергнутой… а тут приятная мне девушка сама проявила инициативу. Я не рассматривала её в романтическом ключе, но не была бы против. Почему тогда так пусто, но осознания потери нет? Теряется ли тогда хоть что-то? Если нет, то почему это так важно? Или это я живу по какой-то устаревшей морали… — Эрика сжала руками виски, слабо помотав головой, и живой тон её голоса, постепенно приобретающий прежние краски, вернулся полноценно. — Извини, что завалила тебя вопросами. Я не прошу на все отвечать. Мне просто интересно узнать от кого-то, кому я могу довериться… как это всё должно быть в первый раз?
— Рад бы помочь, но… — не завершая предложения, Кота многозначительно приподнял бровь и понадеялся, что проговаривать этого вслух не придётся.
— …что? — захлопала ресницами Эрика. — Это только для меня, я больше никому не расскажу.
— Нечего рассказывать, Эрика, — он прикрыл ладонью лицо: проговаривать вслух всё же пришлось. — На каких основаниях ты решила, что у меня есть в этом опыт?
— Врёшь! — чуть ли не подпрыгнув с места, Эрика сердито нависла над Котой. — Я уверена, что у тебя и поцелуй был, и отношения, и даже… даже…
— Эрика! — Кота удержался от того, чтобы показательно рухнуть лбом в стол, и уколол её возмущённым взглядом. — С чего бы мне врать об этом? Сядь, мы всё ещё на ходу!
Старенький поезд катился по рельсам так неслышно и медленно, что от стояния на месте этот вояж мало чем отличался. Эрика пристыженно упала на своё сиденье, опустила голову и сперва тихо, непонятно, а затем куда звонче и бессовестнее рассмеялась.
— Ах, вот как! Мы с тобой идём в ногу… нет, я самую малость впереди! — хлопнула в ладоши она, триумфально хохоча. — Первый круг я прошла раньше тебя!
— Было бы чем гордиться, — Кота, пожалевший о своих откровениях, скрестил руки на груди. — Не ты поцеловала, а тебя поцеловали, не забывай. Эта Момока должна тебе извинения и серьёзный разговор. И нет, мы оба по нулям – обгонишь меня, когда получишь поцелуй от того, в ком заинтересована романтически.
— Он будет другим? — резко переключившись на сосредоточенность, Эрика сложила руки на столе поближе к рукам Коты. — Я что-то почувствую? Бабочек в животе, там… Мне хотя бы приятно будет?
— Должно. Если поцелуя хотят оба, он точно не ошибка.
— Откуда знаешь? Твой авторитет в романтических вопросах рухнул, прости уж. Надумала себе опять… но, чтобы ты знал, впечатление ты производишь обманчивое, — укоризненно насупилась она, изобразив ладонью человечка и «пнув» запястье Коты средним пальцем. — Получается, ты без избранника? Совсем никого нет? Мы и приложение для свиданий вместе изучали!
— Друзья есть… знакомые, — Кота улыбнулся, находя лицо Эрики в мягком свете разноцветных лампочек всё таким же родным. — Пойдёт для старта?
— Кто это? Парень, девушка? — загорелась Эрика, не уступая иллюминации поезда. — Как зовут?
«Pathos» называли Коту другом, но виделись ему скорее людьми, которых он был не прочь поддерживать. Отношения с Хигурой, возможно, уже навсегда оборвавшиеся, так и не получили внятного описания. От упоминания кого-то из них Кота не уклонялся нарочно, но боялся запутать Эрику, пережившую немалый стресс, ещё сильнее.
— Аме, — проговорил он под скрип колёс останавливающегося поезда. — Трудно ответить, парень или девушка – ни тем, ни другим быть не хочет. Я не до конца понимаю, поэтому Аме – это Аме, друг.
— Важнее принять, чем понять. Аме это безумно ценит, не сомневаюсь, — Эрика приняла ответ с чуткой улыбкой и вздёрнула подбородок, наблюдая, как гаснут гирлянды под потолком и возвращается обычное освещение. — Мы уже на нашей станции. Давай выходить?
— Этот поезд на самом деле никуда не ехал, да? — усмехнулся Кота, поднимаясь и шагая по коридору. — Нас только трясло, но сам он перебирал колёсами на месте, и сейчас мы сойдём там же. Хотя огоньки внутри мне даже понравились.
— Нет, мы приехали, — упрямо повторила Эрика и подтолкнула его в спину. — Скоро дверь откроют, не забудь помочь мне спуститься.
Кота остановился у выхода, держа сумку Эрики одной рукой, а вторую готовясь подать ей самой. И клясться не стоило: дверь откроется, и они ступят на землю в том же самом месте. Слова Эрики о загадочной станции досадно теряли смысл, но она наверняка пыталась по-своему его развлечь или воспринимала всё путешествие иначе; в конце концов, после сегодняшнего разговора Кота убедился, что и самые простые вещи для них отличались.
Дверь поддалась нетерпеливому толчку, и в проёме подмигнул металлом уже подготовленный трап. Как и прежде не касаясь старой железяки, Кота спрыгнул на тропинку — разумеется, ту же самую; от неё и бликовал трап — и вмиг, не по своей воле, позабыл о стоящей в вагоне Эрике.
Окунувшийся в непроглядную темноту парк наполнился светом, не уступающим дневному. Гирлянды огибали силуэты деревьев и бежали по земле, выписывая на ней узоры. В поезде, который Эрика беспрепятственно покинула сама, работали и оба фонаря, и прожектор, а погасшая иллюминация внутри позволила полюбоваться великолепием снаружи: поезд окутывал свет тысяч белых огоньков, будто сам он был соткан из них, а не из громоздкой стали.
— Смотри! — поравнявшаяся с ним Эрика вскинула руку к небу.
Поднимая взгляд, Кота на мгновение прищурился и заслонил глаза рукой. Защищаться от этого света было лишним — к нему, ослепительному, но не агрессивному, быстро привыкалось. До поездки с Эрикой солнце ещё не скрылось за горизонтом, так почему Кота пропустил протянутую над их головами сеть подсветки? Сейчас она превратилась в звёздное небо, и по осмысленным скоплениям огоньков Кота узнавал конкретные созвездия.
— В этот аттракцион ты садишься сам, без сотрудника. Они наблюдают из кабинки. Поэтому твоим гидом побуду я, — повернувшись к Коте с торжественной улыбкой, Эрика окинула рукой их последнее развлечение на сегодня. — Добро пожаловать на галактический экспресс!
В своей скудности объект превосходил каждый увиденный Котой аттракцион. Возможно, таким обшарпанным он стал к почтенной старости, но в заявленном волшебном парке подобное зрелище ощущалось соринкой в глазу. На вид обычный списанный поезд, покрытый отслаивающейся чёрной краской. Из буферных фонарей горел всего один, а насчёт прожектора делать выводы Кота не спешил, хоть и предполагал, что свет мог так и не зажечься. Сдвинется ли этот околомузейный экспонат с места?
Эрику, в своих эмоциях более экспрессивную, унылая рухлядь должна была разочаровать, но лицо её светилось вместе с выжившим фонарём. Смело ступив на подготовленный трап — тот пронзительно скрипнул — она поманила Коту присоединиться, с нетерпением топчась в проёме.
— Оно вообще поедет?.. — не испытывая выдержку Эрики, Кота в один широкий шаг переступил трап, сразу поставив ногу на пол вагона.
— Грубиян, — за руку втащив поглубже, Эрика повела его к ближайшему столику и села напротив, опустив подбородок в раскрытые ладони. — С чего бы ему не ехать?
— Потому что он вот-вот развалится. Называть этот поезд «экспрессом», так ещё и «галактическим» — как называть наш «Лай-Лай» мишленовским рестораном.
Кота скептически повернул голову к окну, обернувшемуся и не окном вовсе. На его месте красовалась толстая пластина из мутного материала, похожего на цветной пластик; из него неумело, схематически отлили очертания неба, верхушек домов, круглой луны и звёзд. Неуместно, почти удушливо. Пластину хотелось выдавить, только бы увидеть мир за пределами мрачного поезда.
— Ты пока не знаешь. Наша станция далеко отсюда, — загадочно прищурилась Эрика. — Повезло, что мы тут одни, да? Скоро тронемся и закончим наш разговор.
От грохота задвигающегося трапа Коту передёрнуло. Так же громко захлопнулась дверь, и одновременно с выключением тусклых лампочек вагон вспыхнул белыми гирляндами. Унылые картинки на фальшивых окнах замигали, раскрашиваясь всеми цветами радуги: крыши домов засверкали синим, звёзды — белым, луна — жёлтым, как долька лимона.
— Я думала о том непрошеном поцелуе, — опустив одну руку, Эрика подпёрла второй щёку, гуляя взглядом по преобразившемуся вагону; цветные блики, касаясь рыжих волос, разливались по ним мерцанием огненного опала. — В тот же самый день думала, не могла заснуть от мыслей. Распереживалась до ужаса, расплакалась, и внутри было так пусто, что отключилась уже от усталости. Потом во сне поняла кое-что… красиво тут, скажи?
— Я бы не доверял снам, — грамотная иллюминация добавила аттракциону бонусных очков, но вопрос Кота проигнорировал: были вещи поважнее. — Что ты поняла?
— Что я больше ничего не чувствую. Случилось, и… всё, — удручённо вздохнула Эрика, постукивая пальцем по столу. — Так неправильно, ведь я столько себя убеждала, что это будет самый особенный момент в жизни, который я разделю с самым дорогим и любимым человеком. А вышло… как рукой об руку ударить, только губами. Я тогда подумала, что мне гадко и грязно, но, видимо, сама себя неправильно поняла. Я не расстроилась, а разочаровалась. Должно быть ощущение, что ты чего-то лишился… или отдал что-то важное, а оно у меня словно уже отсутствовало. Куда оно делось?
Кота слушал Эрику молча, не меняясь в лице; боялся, что какое бы выражение на нём ни отразилось, оно сделало бы ей ещё хуже. Слёзы горечи были более ожидаемыми, и Кота проигрывал в голове сценарии, как успокоить и внушить надежду на лучший опыт в будущем. Однако Эрика делилась своими мыслями прохладно и пренебрежительно, в форме жалобы на что-то надоедливое, с чем давно уже смирилась.
— Как бы объяснить… Сама не до конца понимаю, — продолжила она, задумчиво поджав губы. — Романтика меня ещё как трогает. Когда человек мне нравится, я с ним и руками соприкоснуться боюсь – хочу, но переживаю, тело всё перегревается, сердце колотится. Боюсь быть отвергнутой… а тут приятная мне девушка сама проявила инициативу. Я не рассматривала её в романтическом ключе, но не была бы против. Почему тогда так пусто, но осознания потери нет? Теряется ли тогда хоть что-то? Если нет, то почему это так важно? Или это я живу по какой-то устаревшей морали… — Эрика сжала руками виски, слабо помотав головой, и живой тон её голоса, постепенно приобретающий прежние краски, вернулся полноценно. — Извини, что завалила тебя вопросами. Я не прошу на все отвечать. Мне просто интересно узнать от кого-то, кому я могу довериться… как это всё должно быть в первый раз?
— Рад бы помочь, но… — не завершая предложения, Кота многозначительно приподнял бровь и понадеялся, что проговаривать этого вслух не придётся.
— …что? — захлопала ресницами Эрика. — Это только для меня, я больше никому не расскажу.
— Нечего рассказывать, Эрика, — он прикрыл ладонью лицо: проговаривать вслух всё же пришлось. — На каких основаниях ты решила, что у меня есть в этом опыт?
— Врёшь! — чуть ли не подпрыгнув с места, Эрика сердито нависла над Котой. — Я уверена, что у тебя и поцелуй был, и отношения, и даже… даже…
— Эрика! — Кота удержался от того, чтобы показательно рухнуть лбом в стол, и уколол её возмущённым взглядом. — С чего бы мне врать об этом? Сядь, мы всё ещё на ходу!
Старенький поезд катился по рельсам так неслышно и медленно, что от стояния на месте этот вояж мало чем отличался. Эрика пристыженно упала на своё сиденье, опустила голову и сперва тихо, непонятно, а затем куда звонче и бессовестнее рассмеялась.
— Ах, вот как! Мы с тобой идём в ногу… нет, я самую малость впереди! — хлопнула в ладоши она, триумфально хохоча. — Первый круг я прошла раньше тебя!
— Было бы чем гордиться, — Кота, пожалевший о своих откровениях, скрестил руки на груди. — Не ты поцеловала, а тебя поцеловали, не забывай. Эта Момока должна тебе извинения и серьёзный разговор. И нет, мы оба по нулям – обгонишь меня, когда получишь поцелуй от того, в ком заинтересована романтически.
— Он будет другим? — резко переключившись на сосредоточенность, Эрика сложила руки на столе поближе к рукам Коты. — Я что-то почувствую? Бабочек в животе, там… Мне хотя бы приятно будет?
— Должно. Если поцелуя хотят оба, он точно не ошибка.
— Откуда знаешь? Твой авторитет в романтических вопросах рухнул, прости уж. Надумала себе опять… но, чтобы ты знал, впечатление ты производишь обманчивое, — укоризненно насупилась она, изобразив ладонью человечка и «пнув» запястье Коты средним пальцем. — Получается, ты без избранника? Совсем никого нет? Мы и приложение для свиданий вместе изучали!
— Друзья есть… знакомые, — Кота улыбнулся, находя лицо Эрики в мягком свете разноцветных лампочек всё таким же родным. — Пойдёт для старта?
— Кто это? Парень, девушка? — загорелась Эрика, не уступая иллюминации поезда. — Как зовут?
«Pathos» называли Коту другом, но виделись ему скорее людьми, которых он был не прочь поддерживать. Отношения с Хигурой, возможно, уже навсегда оборвавшиеся, так и не получили внятного описания. От упоминания кого-то из них Кота не уклонялся нарочно, но боялся запутать Эрику, пережившую немалый стресс, ещё сильнее.
— Аме, — проговорил он под скрип колёс останавливающегося поезда. — Трудно ответить, парень или девушка – ни тем, ни другим быть не хочет. Я не до конца понимаю, поэтому Аме – это Аме, друг.
— Важнее принять, чем понять. Аме это безумно ценит, не сомневаюсь, — Эрика приняла ответ с чуткой улыбкой и вздёрнула подбородок, наблюдая, как гаснут гирлянды под потолком и возвращается обычное освещение. — Мы уже на нашей станции. Давай выходить?
— Этот поезд на самом деле никуда не ехал, да? — усмехнулся Кота, поднимаясь и шагая по коридору. — Нас только трясло, но сам он перебирал колёсами на месте, и сейчас мы сойдём там же. Хотя огоньки внутри мне даже понравились.
— Нет, мы приехали, — упрямо повторила Эрика и подтолкнула его в спину. — Скоро дверь откроют, не забудь помочь мне спуститься.
Кота остановился у выхода, держа сумку Эрики одной рукой, а вторую готовясь подать ей самой. И клясться не стоило: дверь откроется, и они ступят на землю в том же самом месте. Слова Эрики о загадочной станции досадно теряли смысл, но она наверняка пыталась по-своему его развлечь или воспринимала всё путешествие иначе; в конце концов, после сегодняшнего разговора Кота убедился, что и самые простые вещи для них отличались.
Дверь поддалась нетерпеливому толчку, и в проёме подмигнул металлом уже подготовленный трап. Как и прежде не касаясь старой железяки, Кота спрыгнул на тропинку — разумеется, ту же самую; от неё и бликовал трап — и вмиг, не по своей воле, позабыл о стоящей в вагоне Эрике.
Окунувшийся в непроглядную темноту парк наполнился светом, не уступающим дневному. Гирлянды огибали силуэты деревьев и бежали по земле, выписывая на ней узоры. В поезде, который Эрика беспрепятственно покинула сама, работали и оба фонаря, и прожектор, а погасшая иллюминация внутри позволила полюбоваться великолепием снаружи: поезд окутывал свет тысяч белых огоньков, будто сам он был соткан из них, а не из громоздкой стали.
— Смотри! — поравнявшаяся с ним Эрика вскинула руку к небу.
Поднимая взгляд, Кота на мгновение прищурился и заслонил глаза рукой. Защищаться от этого света было лишним — к нему, ослепительному, но не агрессивному, быстро привыкалось. До поездки с Эрикой солнце ещё не скрылось за горизонтом, так почему Кота пропустил протянутую над их головами сеть подсветки? Сейчас она превратилась в звёздное небо, и по осмысленным скоплениям огоньков Кота узнавал конкретные созвездия.
— Думал, я обману? — шутливо толкнув его плечом, Эрика отошла на пару шагов вперёд, сливаясь с живописным видом. — Это наша станция. Не всегда нужно добираться до места буквально, иногда оно само воплощается рядом, если ты сильно этого хочешь. Ментальное путешествие… Имеет смысл?
Волопас, Лира, Лебедь. Он столько времени не притрагивался к карте звёздного неба, лежащей в чехле отцовской гитары, что должен был забыть, но вместо этого выбросил из памяти что-то другое. Пальцы нащупали в мочке угловатую серёжку и сжали подушечками острые края. Место, куда отец обещал отвести его… Не здесь ли получилось бы увидеть каждое созвездие, зная, что небо в Токио было почти беззвёздным?
— И это Момока посоветовала?
— Нет, вычитала на одном форуме. Очень хотелось привести тебя именно сюда, — встав под созвездие Пегаса, Эрика плавно покачалась из стороны в сторону. — Я достаю тебя порой, и мы совершенно точно живём в разных мирах, но я решила – ты мой друг, Кота. Не могу больше называть тебя иначе. А я… твоя подруга, надеюсь?
— Дура, — прошептал Кота дрогнувшим от улыбки голосом. — Могла бы и не спрашивать.
Волопас, Лира, Лебедь. Он столько времени не притрагивался к карте звёздного неба, лежащей в чехле отцовской гитары, что должен был забыть, но вместо этого выбросил из памяти что-то другое. Пальцы нащупали в мочке угловатую серёжку и сжали подушечками острые края. Место, куда отец обещал отвести его… Не здесь ли получилось бы увидеть каждое созвездие, зная, что небо в Токио было почти беззвёздным?
— И это Момока посоветовала?
— Нет, вычитала на одном форуме. Очень хотелось привести тебя именно сюда, — встав под созвездие Пегаса, Эрика плавно покачалась из стороны в сторону. — Я достаю тебя порой, и мы совершенно точно живём в разных мирах, но я решила – ты мой друг, Кота. Не могу больше называть тебя иначе. А я… твоя подруга, надеюсь?
— Дура, — прошептал Кота дрогнувшим от улыбки голосом. — Могла бы и не спрашивать.
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
urbancoveninfo@gmail.com
