Иллюстрация: THE_RIRITH
варикан
TW: Сексуализированное насилие, преследование, физическое насилие
Входной колокольчик приветливо звякнул, приглашая её за порог. Откуда-то с кухни, пусть самого персонала она пока не видела, донеслось впечатляюще бодрое для позднего вечера: «Добро пожаловать!». Момока проследовала вглубь пустующего зала, находя столик за углом с целью сидеть там ниже травы, пока колотящееся от паники сердце не уймётся. Руки оцепенело, пока без конкретной цели, потянулись к телефону; сняв блокировку экрана, Момока сразу же увидела открытый диалог с женой Броненосца. Ещё не прочитано.
Он вышел из здания отеля первым, но мог поджидать в автомобиле или на соседней улице. Проследить за её маршрутом не составило бы труда, и зайди он сейчас в кафе в её поисках — никто бы не заподозрил неладного. Отвлечённые сотрудники не забили бы тревогу, если бы он за руку вытащил Момоку наружу, намереваясь после выплеска эмоций подвергнуть её жестокой расправе. Конечно, Броненосца ждало бы справедливое наказание, но что получила бы Момока? Поверхностное сожаление, грязно смешанное с осуждающим шёпотом: о чём девчонка думала, занимаясь таким? Нечего искать защиты у государства, если сама добровольно подписалась на авантюру.
— Готовы сделать заказ? — мужчина в форменном бирюзовом фартуке постучал ручкой о планшет, вежливо обращая на себя внимание. Момока испуганно вжалась в сиденье, быстрее необходимого рванув голову в сторону источника звука.
— Я… — встретившись с удивлённым взглядом, Момока взяла паузу, чтобы отдышаться, и криво улыбнулась. — Извините, я подожду кое-кого. И если он зайдёт, пожалуйста… уведомите меня – с вашего места, пожалуй, лучше видно.
— Свидание? — понимающе кивнул мужчина, мимолётно осматривая её одежду. — Да, я вам скажу. Тогда не смею больше беспокоить.
Он удалился за стойку, и Момока вцепилась в телефон уже с чётким намерением. Список контактов мелькал с такой скоростью, что имена превращались в россыпь букв, однако самое важное Момока уловила: обратиться было не к кому. Ни одну знакомую девушку она не подвергла бы риску попасть под горячую руку вместе с ней, а среди мужчин мелькали номера исключительно других клиентов, не вызывающих доверия. Отчаяние вынудило проверить список профилей в беседе потока, и, сканируя фотографии однокурсников, вместо знакомого лица она наткнулась на имя, услышанное сегодня впервые.
— Хигура… — пробормотала Момока себе под нос, не сомневаясь, что больше никого в общем чате так не звали. — Чёрт, да без разницы уже.
По крайней мере у апатичного одногруппника вряд ли хватит сил навредить ей физически. Ждать ответа на сообщение сил не было, и через пару секунд Момока уже держала динамик у уха, отсчитывая гудки. Звонок приняли после третьего, ответив непродолжительным задумчивым молчанием вместо приветствия.
— Что-то нужно? — вяло, на полузевке откликнулись из трубки, будто незнакомые номера тревожили его по десять раз на дню.
— Я… — начала Момока оторопело, чувствуя себя машиной со сдохшим двигателем, толкаемой в гору на чистой силе воли. — Кёго-сан, да? Это… мы с тобой сейчас в одной группе, ты вряд ли помнишь, но…
— Момока, — невозмутимо подсказал голос. — …-сан. Помню, подходил же к тебе сегодня. Что-то нужно?
С обеих сторон повисло выжидающее молчание. Диалог, и без того непродуктивный, на этой ноте обещал умереть. Момока потёрла пульсирующий от стресса висок, свободную руку положив на прохладную обложку барного меню.
— Я сейчас… в очень неприятной ситуации. И буду очень благодарна, если кто-то знакомый меня подхватит, — проговорила она с недолгими перерывами, осторожно обдумывая каждое слово. — Ты мне ничем не обязан, это правда, но если вдруг…
— Где ты? — перебил он, верно, вдоволь наслушавшись запутанных увещеваний.
— …в Кабукичо, — осознав, как абсурдно это звучало, Момока беспомощно выдохнула и отбросила фальшивую вежливость. — Прости, забудь. Я даже не знаю, зачем позвонила.
— Хм-м. Я неподалёку, — как ни в чём не бывало бросил Хигура. — Подождёшь минут пятнадцать? Только уточни, куда идти.
— Да ну? — неверяще уставилась в телефон Момока, не в силах представить, с чего бы ему здесь шляться в такой час. — Плохое время для шуток. А если не шутишь… всё равно забей, сама как-нибудь справлюсь.
— Отправь мне адрес. Или нет, — уже не скрывая зевка, ответил Хигура, — решай сама. Всё равно уже собирался уходить отсюда.
Прощальные гудки ужалили слух, оставив Момоку с выбором без выбора. Вздохнув, она махнула на подозрительность ситуации и отправила Хигуре вложение с локацией, подписав, что укрылась в дальнем конце зала. Лишь после получения реакции на сообщение она заметила, что тремор рук подутих, а скованные напряжением плечи расслабились. Она встретит Хигуру, выпьет чашку чая — ничего не взять в выручившем её заведении будет крайне невежливо — и вернётся к решению актуальной проблемы дома, за надёжно запертыми замками.
Спустя пятнадцать минут, точно по часам, прежний сотрудник в фартуке махнул Момоке рукой, указывая на дверь. Хигура появился на пороге в небрежно расстёгнутом чёрном пальто со свисающим с шеи шарфом, пряча руки в карманах. По внешнему виду было не догадаться, жарко ему или холодно, но Момока ненароком представила его макушку припорошенной снегом — казалось, эта деталь здорово бы его оживила. Постучав носком ботинка о коврик, он почтительно кивнул мужчине за стойкой и направился к Момоке; она тут же шлёпнулась обратно на сиденье, будто не приподнималась с места, нетерпеливо его высматривая.
— Момока-сан, — буднично поздоровался Хигура, опускаясь на место напротив; он ненадолго замолчал и бегло оглянул её волосы и одежду, затем беззвучно вздохнув. — Уже заказала что-то?
— Хотела взять чай… погоди, тебе вообще без разницы, что я сорвала тебя чёрт пойми куда без объяснения причины? — заморгала Момока, опомнившись.
— Извините, — открыв меню на случайной странице и закрыв его почти сразу же, он негромко подозвал официанта, — чайник ячменного чая и клубничный пудинг, пожалуйста… одну порцию.
— Принял! Наслаждайтесь вечером! — подмигнул мужчина, а Момока наконец прочла на его бейджике подпись «владелец». А вот и причина, почему он с таким энтузиазмом отдавался работе.
Хигура оттянул воротник, но само пальто не снял, расслабленно опустив локти на стол. Владелец кафе уже колдовал на кухне, напевая себе под нос заедающую мелодию, и эти фальшивые трели прокатывались по залу неловким эхом. Момока исследовала взглядом интерьер, цепляясь то за лакированные диванчики, то за разномастные лампы и торшеры, явно притащенные с барахолок, то за постеры в ярком ретро-стиле — японское переложение американского дайнера, всё-таки. Когда глаза вернулись к Хигуре, они тотчас округлились от удивления: тот преспокойно набирал сообщение в телефоне, словно забыв, где и с кем находится.
— Я не мешаю?.. — скривилась Момока, вскинув бровь. Маска, уже не стягивающая лицо, сейчас разбилась полностью.
— Извини, у меня в горле немного пересохло. Воздух зимой просто ужасный, — оторвал взгляд от экрана Хигура, убирая руки под стол: освобождал место для подноса с заказом. — Большое спасибо. Вот и чай принесли… теперь смогу поддерживать беседу.
Носик чайника в его руках опустился сперва в собственную чашку, а затем в чашку Момоки. Сделав шумный глоток толком не успевшей завариться жидкости, Хигура с удовлетворением выдохнул, прислонившись к спинке дивана. Худые пальцы коснулись блюдца с пудингом, ненавязчиво подвинув его ближе к Момоке.
Он вышел из здания отеля первым, но мог поджидать в автомобиле или на соседней улице. Проследить за её маршрутом не составило бы труда, и зайди он сейчас в кафе в её поисках — никто бы не заподозрил неладного. Отвлечённые сотрудники не забили бы тревогу, если бы он за руку вытащил Момоку наружу, намереваясь после выплеска эмоций подвергнуть её жестокой расправе. Конечно, Броненосца ждало бы справедливое наказание, но что получила бы Момока? Поверхностное сожаление, грязно смешанное с осуждающим шёпотом: о чём девчонка думала, занимаясь таким? Нечего искать защиты у государства, если сама добровольно подписалась на авантюру.
— Готовы сделать заказ? — мужчина в форменном бирюзовом фартуке постучал ручкой о планшет, вежливо обращая на себя внимание. Момока испуганно вжалась в сиденье, быстрее необходимого рванув голову в сторону источника звука.
— Я… — встретившись с удивлённым взглядом, Момока взяла паузу, чтобы отдышаться, и криво улыбнулась. — Извините, я подожду кое-кого. И если он зайдёт, пожалуйста… уведомите меня – с вашего места, пожалуй, лучше видно.
— Свидание? — понимающе кивнул мужчина, мимолётно осматривая её одежду. — Да, я вам скажу. Тогда не смею больше беспокоить.
Он удалился за стойку, и Момока вцепилась в телефон уже с чётким намерением. Список контактов мелькал с такой скоростью, что имена превращались в россыпь букв, однако самое важное Момока уловила: обратиться было не к кому. Ни одну знакомую девушку она не подвергла бы риску попасть под горячую руку вместе с ней, а среди мужчин мелькали номера исключительно других клиентов, не вызывающих доверия. Отчаяние вынудило проверить список профилей в беседе потока, и, сканируя фотографии однокурсников, вместо знакомого лица она наткнулась на имя, услышанное сегодня впервые.
— Хигура… — пробормотала Момока себе под нос, не сомневаясь, что больше никого в общем чате так не звали. — Чёрт, да без разницы уже.
По крайней мере у апатичного одногруппника вряд ли хватит сил навредить ей физически. Ждать ответа на сообщение сил не было, и через пару секунд Момока уже держала динамик у уха, отсчитывая гудки. Звонок приняли после третьего, ответив непродолжительным задумчивым молчанием вместо приветствия.
— Что-то нужно? — вяло, на полузевке откликнулись из трубки, будто незнакомые номера тревожили его по десять раз на дню.
— Я… — начала Момока оторопело, чувствуя себя машиной со сдохшим двигателем, толкаемой в гору на чистой силе воли. — Кёго-сан, да? Это… мы с тобой сейчас в одной группе, ты вряд ли помнишь, но…
— Момока, — невозмутимо подсказал голос. — …-сан. Помню, подходил же к тебе сегодня. Что-то нужно?
С обеих сторон повисло выжидающее молчание. Диалог, и без того непродуктивный, на этой ноте обещал умереть. Момока потёрла пульсирующий от стресса висок, свободную руку положив на прохладную обложку барного меню.
— Я сейчас… в очень неприятной ситуации. И буду очень благодарна, если кто-то знакомый меня подхватит, — проговорила она с недолгими перерывами, осторожно обдумывая каждое слово. — Ты мне ничем не обязан, это правда, но если вдруг…
— Где ты? — перебил он, верно, вдоволь наслушавшись запутанных увещеваний.
— …в Кабукичо, — осознав, как абсурдно это звучало, Момока беспомощно выдохнула и отбросила фальшивую вежливость. — Прости, забудь. Я даже не знаю, зачем позвонила.
— Хм-м. Я неподалёку, — как ни в чём не бывало бросил Хигура. — Подождёшь минут пятнадцать? Только уточни, куда идти.
— Да ну? — неверяще уставилась в телефон Момока, не в силах представить, с чего бы ему здесь шляться в такой час. — Плохое время для шуток. А если не шутишь… всё равно забей, сама как-нибудь справлюсь.
— Отправь мне адрес. Или нет, — уже не скрывая зевка, ответил Хигура, — решай сама. Всё равно уже собирался уходить отсюда.
Прощальные гудки ужалили слух, оставив Момоку с выбором без выбора. Вздохнув, она махнула на подозрительность ситуации и отправила Хигуре вложение с локацией, подписав, что укрылась в дальнем конце зала. Лишь после получения реакции на сообщение она заметила, что тремор рук подутих, а скованные напряжением плечи расслабились. Она встретит Хигуру, выпьет чашку чая — ничего не взять в выручившем её заведении будет крайне невежливо — и вернётся к решению актуальной проблемы дома, за надёжно запертыми замками.
Спустя пятнадцать минут, точно по часам, прежний сотрудник в фартуке махнул Момоке рукой, указывая на дверь. Хигура появился на пороге в небрежно расстёгнутом чёрном пальто со свисающим с шеи шарфом, пряча руки в карманах. По внешнему виду было не догадаться, жарко ему или холодно, но Момока ненароком представила его макушку припорошенной снегом — казалось, эта деталь здорово бы его оживила. Постучав носком ботинка о коврик, он почтительно кивнул мужчине за стойкой и направился к Момоке; она тут же шлёпнулась обратно на сиденье, будто не приподнималась с места, нетерпеливо его высматривая.
— Момока-сан, — буднично поздоровался Хигура, опускаясь на место напротив; он ненадолго замолчал и бегло оглянул её волосы и одежду, затем беззвучно вздохнув. — Уже заказала что-то?
— Хотела взять чай… погоди, тебе вообще без разницы, что я сорвала тебя чёрт пойми куда без объяснения причины? — заморгала Момока, опомнившись.
— Извините, — открыв меню на случайной странице и закрыв его почти сразу же, он негромко подозвал официанта, — чайник ячменного чая и клубничный пудинг, пожалуйста… одну порцию.
— Принял! Наслаждайтесь вечером! — подмигнул мужчина, а Момока наконец прочла на его бейджике подпись «владелец». А вот и причина, почему он с таким энтузиазмом отдавался работе.
Хигура оттянул воротник, но само пальто не снял, расслабленно опустив локти на стол. Владелец кафе уже колдовал на кухне, напевая себе под нос заедающую мелодию, и эти фальшивые трели прокатывались по залу неловким эхом. Момока исследовала взглядом интерьер, цепляясь то за лакированные диванчики, то за разномастные лампы и торшеры, явно притащенные с барахолок, то за постеры в ярком ретро-стиле — японское переложение американского дайнера, всё-таки. Когда глаза вернулись к Хигуре, они тотчас округлились от удивления: тот преспокойно набирал сообщение в телефоне, словно забыв, где и с кем находится.
— Я не мешаю?.. — скривилась Момока, вскинув бровь. Маска, уже не стягивающая лицо, сейчас разбилась полностью.
— Извини, у меня в горле немного пересохло. Воздух зимой просто ужасный, — оторвал взгляд от экрана Хигура, убирая руки под стол: освобождал место для подноса с заказом. — Большое спасибо. Вот и чай принесли… теперь смогу поддерживать беседу.
Носик чайника в его руках опустился сперва в собственную чашку, а затем в чашку Момоки. Сделав шумный глоток толком не успевшей завариться жидкости, Хигура с удовлетворением выдохнул, прислонившись к спинке дивана. Худые пальцы коснулись блюдца с пудингом, ненавязчиво подвинув его ближе к Момоке.
— Поешь. От чего-то лёгкого, но сладкого, быстрее вернутся силы, — пояснил жест Хигура, снова положив руки на стол. — Думал захватить тебе чего-то по пути, но непонятно откуда принесённая еда – всё-таки подозрительно. А теперь можешь рассказать, что у тебя стряслось.
Вопроса в последней фразе не промелькнуло. Оставленная перед выбором делиться историей или смолчать, Момока воткнула чайную ложку в край пудинга, отрезая небольшой кусок. Желеобразная масса быстро растеклась во рту приглушённой сладостью, приятно сочетавшейся с терпким горячим чаем. Пригубив его не так торопливо, как Хигура, Момока всё равно почувствовала фантомное обжигающее прикосновение в районе грудной клетки.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила она, вернув чашку на блюдце. — Я уже в порядке, наверное. Влипла в неприятности с одним человеком, только и всего.
— Парень? — коротко кивнул Хигура, изображая сочувствие.
— Нет, скорее…
— Девушка? — выражение его лица осталось бесстрастным, но голова вопросительно склонилась к плечу.
— Договорить дашь?.. — сердито звякнула чайной ложкой Момока. — Я не состою в романтических отношениях, поэтому нет – ни парень, ни девушка, ни кто угодно ещё. Или других предположений у тебя в принципе нет?
— Ты хочешь, чтобы я продолжил их делать? — прищурился он из-за поднесённой к губам чашки. — Эти были на поверхности. Других не скажу: я могу промазать ещё несколько раз, а ты уже заметно на взводе. Что за человек?
— Сам не догадаешься? — фыркнув, Момока небрежно откинула боковую прядь чёлки от лица. — Почти ночь уже, мы в Кабукичо и я вот так одета. С этими вводными данными уже не промажешь.
— Что не так с одеждой? Я и другие вводные данные вижу, — взгляд его, всё такой же отсутствующий, на мгновение заострился, напоминая выдвижной модуль камеры с приближением. — Волосы не секутся, ногти чистые, корни и на три сантиметра не отросли. А ещё ты напугана, укладка немного растрепалась и глаза красные. На тебя напали? Почему тогда делаешь вид, что в чём-то виновата?
Второй кусочек пудинга ощутился в желудке слишком тяжёлым. Момока тщетно заливала его чаем, пока не осушила всю кружку, но комок в горле так никуда и не делся. От глаз Хигуры это не скрылось, и вскоре от чашки вновь поднималась танцующая струйка пара; такая пристальность даже раздражала, заставляя чувствовать себя вывернутой наизнанку.
— Если я нарвалась на беду, это снимает с меня ответственность? — Момока коснулась пальцем ободка, слабо обжигая подушечку. — Ты же ничего не знаешь. Может, я обдираю мужчин как липку ради веселья, а сегодня наконец получила за это по заслугам.
— …больше пудинга тебе ничего купить не смогу, уж прости, — тень улыбки промелькнула на его губах, исчезнув так же незаметно. — С деньгами проблемы? Разводить на них нехорошо, но не устраивать же за это самосуд.
— Ты ничего не понял, да? — она снисходительно отразила его улыбку, мечтая о таком же уровне невежества. — То, чем я занимаюсь, граничит с преступлением, и сделала выбор я тоже сама. Это не вынужденный шаг и не чьи-то указания. Я добровольно напарываюсь на нож, если так яснее. Ещё осталось желание меня покрывать?
— Не припоминаю, чтобы записывался твоим соучастником, — неторопливо попивая чай, Хигура отвечал ей с рассудительными паузами, так необходимыми сейчас Момоке для приведения эмоций в порядок. — Но не мне покрывать или осуждать тебя. Раз это выбор – значит, так посчитала нужным. Просто сама идея того, что один человек может безнаказанно навредить другому, кажется мне неправильной. А уж хороший ты человек или плохой – всё равно каждый для себя решит сам.
Пара крупных капель слёз сорвались с подбородка Момоки, разбившись о блюдце с недоеденным пудингом. Без предупреждения хлынув из глаз, они унесли бы с собой остатки макияжа, если бы рука Хигуры вовремя не подала ей салфетку. Его безучастная тактичность, точно он не сидел за тем же самым столом, позволяла не переживать за вид своего заплаканного лица, но вместе с тем непривычно ранила в самое сердце. Ни в спасении, ни в сопереживающем человеке рядом Момока никогда не видела смысла, так почему одиночество в этот момент пустило в ней столь глубокие и болезненные корни?
— Если понадоблюсь, — начал он без неловкости, но с долей замешательства, — то лучше скажи, что именно мне стоит сделать. Кому-то помогает обняться, но я о тебе и правда ничего не знаю. Прости уж.
— Я не люблю, когда меня лишний раз касаются, — рвано вздохнув, Момока промокнула щёки салфеткой. — Смешно, что все находят это самым лучшим способом утешения. Поэтому спасибо, что спросил. Просто… дай мне пару минут. И не уходи никуда.
— Мне некуда торопиться. Я и здесь оказался по не особо важным делам, — хмыкнул Хигура, переставив диспенсер с салфетками на её половину стола.
— Точно ведь… что ты здесь делаешь? — усмехнулась Момока сквозь слёзы. — Не сказала бы, что Кабукичо – подходящая для тебя локация.
— Осторожнее с выводами. Всё-таки, мы друг для друга полные незнакомцы, — напомнил Хигура, непринуждённо вскинув брови. — Подробностей не дам, но вкратце скажу: не ты одна совершаешь вредные для себя выборы, Момока-сан. Этого хватит?
— Я тоже осуждать не стану. И всё-таки, если это вредит тебе… — слёзы, накапавшие в блюдце и до сих пор стоящие в горле, не сделали вкус пудинга хуже; отправив ложку в рот, Момока посмотрела на Хигуру с не дающим покоя вопросом, — может, остановишься тогда?
Одногруппник, по первому впечатлению сторонящийся любого общества, раскрывался ей человеком весьма интересным и даже в чём-то близким. Со своим красноречием и обходительностью он имел все шансы засиять звездой потока, но почему-то довольствовался образом невзрачной тени. Дотошное любопытство и смешки за спиной, похоже, совсем не волновали Хигуру и не являлись его основанием искать опасности на подсвеченных неоном улицах. Значит, был другой повод?
— Скажу, если дашь хоть намёк, почему сама не прекратишь своё занятие, — пожал плечами он, побалтывая остатки чая в чашке. — Чтобы было честно.
— Месть, наверное, — Момока отвела взгляд к окну, мысленно спрашивая у своего отражения, насколько честным получился ответ. — По своим причинам. Так почему бы тебе не остановиться?
— Вот как, — спокойно принял такую логику Хигура, находя её глаза своими; пожалуй, способ коснуться души всё-таки существовал, впервые открывшись Момоке на практике. — Скажем, выбери ты физическую расправу… если бы человек, которому ты пытаешься отомстить, уже едва дышал, пощадила бы ты его в последний момент?
— Кто же тебе так насолил?.. — потёрла переносицу Момока, посчитав аналогию слишком кровавой. — Я уже не уверена, что мщу одному человеку. Но если разложить на сухие «да» и «нет» – нет, не остановилась бы. К чему такое сравнение?
— Так картинка рисуется чётче. Суть до тебя донёс, верно? — блеснувший на радужке Хигуры блик подарил Момоке маленькое открытие: беспросветная темнота рассеялась пятнышком бледно-зелёного цвета. — Теперь нет уже никакого смысла останавливаться.
[Настоящее время]
Момока была верна своему убеждению, что внутри неоднократно изменившегося за жизнь человека сидел не покидающий его душу демон, подыскивающий возможность подтолкнуть к пагубному поступку. Порой посадить его на цепь не удавалось до самой смерти, как раз представляющей собой отравленные плоды его молчаливой работы. Изоляция, заблуждения, самоистязания — списку не было конца, и добрую его половину Момока вкусила на практике.
Иногда на чужого демона повлиять было проще, чем на собственного. Те, кто выбирали потратить время на битву с незнакомыми чудовищами, справедливо нарекались или альтруистами или непроходимыми глупцами; первые успевали помочь и себе, а вторые теряли контроль над потоком, постигая мучительную и несчастную смерть сердца.
На людях Момока тянулась заключить Хигуру в объятия или взять под руку, но наедине, избавляясь от душащего каркаса вечного дружелюбия, они едва ли касались руками без необходимости. Редкое прикосновение душ приводило к другому выводу — они дрейфовали на слишком разных координатах, чтобы действительно друг другу помочь. Заботой в их случае было продолжать пытаться.
[Момока]: Скоро всё будет в порядке, Эри-пон. Не вешай нос, ладно?
Застегнув худи, Момока на скорую руку зашнуровала кроссовки и оглянулась на кухню, страдальчески простонав: рядом со столом возвышался чёрный мусорный пакет, за которым пришлось вернуться, широко прошагав к цели на цыпочках. Во второй раз добравшись до двери и уже положив ладонь на ручку, Момока случайно уронила взгляд на просунутый в тонкую щель над полом лист бумаги, вызвавший растерянность всего лишь на мгновение. Оно быстро сменилось не имеющей названия эмоцией, давно родившейся из смеси страха и досады — о методах этого человека и гранях того, на что он был способен, Момока знала не понаслышке.
— Когда же ты уймёшься?.. — присев на корточки, она брезгливо подцепила бумажку двумя пальцами.
Обиды этот мужчина запоминал крепче ребёнка, вот только обладал ресурсами могущественнее большинства взрослых. В этот раз почерк отличался: отправил другого подчинённого, не иначе. Зачем сдерживаться, если в его паутине беспомощно подрагивал не один десяток, а то и не одна сотня насекомых послабее?
Размашистая надпись толком не представляла собой доказательства. Имя «Мано», выведенное катаканой, любому другому человеку показалось бы несвязными каракулями. Спасла бы экспертиза, но вариант пойти в полицию Момока и не рассматривала — только не в этом городе, и с большой вероятностью не в соседних. Даже спустя годы она не могла представить, как далеко растянулись сети Мухоловки.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила она, вернув чашку на блюдце. — Я уже в порядке, наверное. Влипла в неприятности с одним человеком, только и всего.
— Парень? — коротко кивнул Хигура, изображая сочувствие.
— Нет, скорее…
— Девушка? — выражение его лица осталось бесстрастным, но голова вопросительно склонилась к плечу.
— Договорить дашь?.. — сердито звякнула чайной ложкой Момока. — Я не состою в романтических отношениях, поэтому нет – ни парень, ни девушка, ни кто угодно ещё. Или других предположений у тебя в принципе нет?
— Ты хочешь, чтобы я продолжил их делать? — прищурился он из-за поднесённой к губам чашки. — Эти были на поверхности. Других не скажу: я могу промазать ещё несколько раз, а ты уже заметно на взводе. Что за человек?
— Сам не догадаешься? — фыркнув, Момока небрежно откинула боковую прядь чёлки от лица. — Почти ночь уже, мы в Кабукичо и я вот так одета. С этими вводными данными уже не промажешь.
— Что не так с одеждой? Я и другие вводные данные вижу, — взгляд его, всё такой же отсутствующий, на мгновение заострился, напоминая выдвижной модуль камеры с приближением. — Волосы не секутся, ногти чистые, корни и на три сантиметра не отросли. А ещё ты напугана, укладка немного растрепалась и глаза красные. На тебя напали? Почему тогда делаешь вид, что в чём-то виновата?
Второй кусочек пудинга ощутился в желудке слишком тяжёлым. Момока тщетно заливала его чаем, пока не осушила всю кружку, но комок в горле так никуда и не делся. От глаз Хигуры это не скрылось, и вскоре от чашки вновь поднималась танцующая струйка пара; такая пристальность даже раздражала, заставляя чувствовать себя вывернутой наизнанку.
— Если я нарвалась на беду, это снимает с меня ответственность? — Момока коснулась пальцем ободка, слабо обжигая подушечку. — Ты же ничего не знаешь. Может, я обдираю мужчин как липку ради веселья, а сегодня наконец получила за это по заслугам.
— …больше пудинга тебе ничего купить не смогу, уж прости, — тень улыбки промелькнула на его губах, исчезнув так же незаметно. — С деньгами проблемы? Разводить на них нехорошо, но не устраивать же за это самосуд.
— Ты ничего не понял, да? — она снисходительно отразила его улыбку, мечтая о таком же уровне невежества. — То, чем я занимаюсь, граничит с преступлением, и сделала выбор я тоже сама. Это не вынужденный шаг и не чьи-то указания. Я добровольно напарываюсь на нож, если так яснее. Ещё осталось желание меня покрывать?
— Не припоминаю, чтобы записывался твоим соучастником, — неторопливо попивая чай, Хигура отвечал ей с рассудительными паузами, так необходимыми сейчас Момоке для приведения эмоций в порядок. — Но не мне покрывать или осуждать тебя. Раз это выбор – значит, так посчитала нужным. Просто сама идея того, что один человек может безнаказанно навредить другому, кажется мне неправильной. А уж хороший ты человек или плохой – всё равно каждый для себя решит сам.
Пара крупных капель слёз сорвались с подбородка Момоки, разбившись о блюдце с недоеденным пудингом. Без предупреждения хлынув из глаз, они унесли бы с собой остатки макияжа, если бы рука Хигуры вовремя не подала ей салфетку. Его безучастная тактичность, точно он не сидел за тем же самым столом, позволяла не переживать за вид своего заплаканного лица, но вместе с тем непривычно ранила в самое сердце. Ни в спасении, ни в сопереживающем человеке рядом Момока никогда не видела смысла, так почему одиночество в этот момент пустило в ней столь глубокие и болезненные корни?
— Если понадоблюсь, — начал он без неловкости, но с долей замешательства, — то лучше скажи, что именно мне стоит сделать. Кому-то помогает обняться, но я о тебе и правда ничего не знаю. Прости уж.
— Я не люблю, когда меня лишний раз касаются, — рвано вздохнув, Момока промокнула щёки салфеткой. — Смешно, что все находят это самым лучшим способом утешения. Поэтому спасибо, что спросил. Просто… дай мне пару минут. И не уходи никуда.
— Мне некуда торопиться. Я и здесь оказался по не особо важным делам, — хмыкнул Хигура, переставив диспенсер с салфетками на её половину стола.
— Точно ведь… что ты здесь делаешь? — усмехнулась Момока сквозь слёзы. — Не сказала бы, что Кабукичо – подходящая для тебя локация.
— Осторожнее с выводами. Всё-таки, мы друг для друга полные незнакомцы, — напомнил Хигура, непринуждённо вскинув брови. — Подробностей не дам, но вкратце скажу: не ты одна совершаешь вредные для себя выборы, Момока-сан. Этого хватит?
— Я тоже осуждать не стану. И всё-таки, если это вредит тебе… — слёзы, накапавшие в блюдце и до сих пор стоящие в горле, не сделали вкус пудинга хуже; отправив ложку в рот, Момока посмотрела на Хигуру с не дающим покоя вопросом, — может, остановишься тогда?
Одногруппник, по первому впечатлению сторонящийся любого общества, раскрывался ей человеком весьма интересным и даже в чём-то близким. Со своим красноречием и обходительностью он имел все шансы засиять звездой потока, но почему-то довольствовался образом невзрачной тени. Дотошное любопытство и смешки за спиной, похоже, совсем не волновали Хигуру и не являлись его основанием искать опасности на подсвеченных неоном улицах. Значит, был другой повод?
— Скажу, если дашь хоть намёк, почему сама не прекратишь своё занятие, — пожал плечами он, побалтывая остатки чая в чашке. — Чтобы было честно.
— Месть, наверное, — Момока отвела взгляд к окну, мысленно спрашивая у своего отражения, насколько честным получился ответ. — По своим причинам. Так почему бы тебе не остановиться?
— Вот как, — спокойно принял такую логику Хигура, находя её глаза своими; пожалуй, способ коснуться души всё-таки существовал, впервые открывшись Момоке на практике. — Скажем, выбери ты физическую расправу… если бы человек, которому ты пытаешься отомстить, уже едва дышал, пощадила бы ты его в последний момент?
— Кто же тебе так насолил?.. — потёрла переносицу Момока, посчитав аналогию слишком кровавой. — Я уже не уверена, что мщу одному человеку. Но если разложить на сухие «да» и «нет» – нет, не остановилась бы. К чему такое сравнение?
— Так картинка рисуется чётче. Суть до тебя донёс, верно? — блеснувший на радужке Хигуры блик подарил Момоке маленькое открытие: беспросветная темнота рассеялась пятнышком бледно-зелёного цвета. — Теперь нет уже никакого смысла останавливаться.
* * *
[Настоящее время]
Момока была верна своему убеждению, что внутри неоднократно изменившегося за жизнь человека сидел не покидающий его душу демон, подыскивающий возможность подтолкнуть к пагубному поступку. Порой посадить его на цепь не удавалось до самой смерти, как раз представляющей собой отравленные плоды его молчаливой работы. Изоляция, заблуждения, самоистязания — списку не было конца, и добрую его половину Момока вкусила на практике.
Иногда на чужого демона повлиять было проще, чем на собственного. Те, кто выбирали потратить время на битву с незнакомыми чудовищами, справедливо нарекались или альтруистами или непроходимыми глупцами; первые успевали помочь и себе, а вторые теряли контроль над потоком, постигая мучительную и несчастную смерть сердца.
На людях Момока тянулась заключить Хигуру в объятия или взять под руку, но наедине, избавляясь от душащего каркаса вечного дружелюбия, они едва ли касались руками без необходимости. Редкое прикосновение душ приводило к другому выводу — они дрейфовали на слишком разных координатах, чтобы действительно друг другу помочь. Заботой в их случае было продолжать пытаться.
[Момока]: Скоро всё будет в порядке, Эри-пон. Не вешай нос, ладно?
Застегнув худи, Момока на скорую руку зашнуровала кроссовки и оглянулась на кухню, страдальчески простонав: рядом со столом возвышался чёрный мусорный пакет, за которым пришлось вернуться, широко прошагав к цели на цыпочках. Во второй раз добравшись до двери и уже положив ладонь на ручку, Момока случайно уронила взгляд на просунутый в тонкую щель над полом лист бумаги, вызвавший растерянность всего лишь на мгновение. Оно быстро сменилось не имеющей названия эмоцией, давно родившейся из смеси страха и досады — о методах этого человека и гранях того, на что он был способен, Момока знала не понаслышке.
— Когда же ты уймёшься?.. — присев на корточки, она брезгливо подцепила бумажку двумя пальцами.
Обиды этот мужчина запоминал крепче ребёнка, вот только обладал ресурсами могущественнее большинства взрослых. В этот раз почерк отличался: отправил другого подчинённого, не иначе. Зачем сдерживаться, если в его паутине беспомощно подрагивал не один десяток, а то и не одна сотня насекомых послабее?
Размашистая надпись толком не представляла собой доказательства. Имя «Мано», выведенное катаканой, любому другому человеку показалось бы несвязными каракулями. Спасла бы экспертиза, но вариант пойти в полицию Момока и не рассматривала — только не в этом городе, и с большой вероятностью не в соседних. Даже спустя годы она не могла представить, как далеко растянулись сети Мухоловки.
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
urbancoveninfo@gmail.com
