Иллюстрация: THE_RIRITH
рефракция
— Чёрт, — отвлёкшись на сообщение, Кота не заметил, как запястья коснулась сорвавшаяся с сигареты искорка горячего пепла.
Порой бессмысленные диалоги с Аме растягивались на весь день. Как всегда загруженный работой Кота брал в руки телефон раз в полчаса, коротко отвечая на ряд эмоциональных, часто сопровождаемых стикерами и фотографиями текстов. Хоть познакомились они и недавно, он почему-то чувствовал неправильным долго молчать ввиду всегда моментальных ответов Аме: интересно, у всех ли студентов так много свободного времени? Привыкнув к более частому, чем раньше, нахождению в сети, Кота не испытывал прежнего дискомфорта от общения в письменной форме. Да и не терял ничего — ну, кроме маленького инцидента только что.
— Случается с грубиянами, которые во время живой беседы отвлекаются на экран, — прищурившись, улыбнулся Хигура. Тем не менее, в глазах его отразилась тень беспокойства, подкреплённая следующей же фразой. — Сильно обжёгся?
— Сойдёт, — поморщившись, встряхнул кистью Кота, быстро забывая неприятное ощущение. — Смелое заявление от человека, сидящего по восемь часов за ноутбуком.
Скользнув взглядом по краснеющему пятнышку на коже, он убрал телефон в карман от греха подальше. Хигура, усмехнувшись, сделал аккуратную затяжку, точно продлевая удовольствие от сигареты.
— Работа, — пожал плечами он, безуспешно пытаясь выдуть кольцо из дыма: Кота неоднократно замечал эти забавные потуги, тщетность которых даже заставляла Хигуру приуныть на пару секунд. — Будь у меня такая возможность, я бы в принципе отказался от ноутбука. Сконцентрироваться тяжело, да и жизнь торопится, когда от клавиатуры почти не отрываешься.
Эта мимолётная искренность сбивала Коту с толку. Он закрепил в голове отношение к Хигуре как к неплохому парню, но помимо регулярных перекуров и той спонтанной аранжировки их ничего не связывало. Они не были коллегами или друзьями, да и слово «приятель» Кота скорее относил к числу ненужных ярлыков. Так или иначе, на проблески чего-то личного в их разговорах он реагировал запоздало: не игнорировал, просто терялся в вариантах, что бы ему сказать.
— Ну, это ерунда, — ещё одной очевидной деталью поведения Хигуры была его неприязнь к долгим паузам. Прочистив горло, он приподнял уголки губ, описывая круг в воздухе зажатой в пальцах сигаретой. — Как тебе? Та песня, что я предложил включить в зале.
— Она очень… бодрая, — изогнув бровь, Кота поднял глаза к небу, подбирая слова. — Как открывающий саундтрек к какому-то аниме. Не ожидал, что ты такое предложишь.
— Так лето ведь уже. Я подумал, что для начала лета — самое то, — выйдя из отбрасываемой козырьком здания тени, Хигура с блаженным видом подставил лицо лучам заходящего солнца. — Этот композитор в целом ассоциируется с жарой и голубым небом. Каждый август до дыр его заслушиваю.
— Хм. У меня лето ассоциируется только с объёмом работы, — задумавшись, Кота затянулся и выдул колечко. Он удивлённо моргнул, поразившись тому, с какой лёгкостью это получилось. Хигура, увлечённый солнечными ваннами, успешно всё пропустил.
— А я вспоминаю про летние каникулы. Странно, ведь я давно уже не школьник, — приоткрыв глаза, Хигура протянул перед собой ладонь, защищаясь от света, который мгновение назад охотно ловил. — В следующий раз подберу для тебя менее оживлённую песню, если не понравилось.
— Мы не радио, так что больше такой возможности не будет, — смешливо фыркнул Кота, щёлкнув карманной пепельницей и передав её Хигуре. — Наверное. Главное, чтобы музыка задавала приятное настроение гостям.
Выдохнув остатки дыма, Хигура благодарно кивнул и опустил окурок в пепельницу. Когда вещица вернулась к Коте, он, недолго думая, отправил следом свою недокуренную сигарету: это была вторая, а от землистого привкуса табака на голодный желудок его подташнивало. Ни за второй, ни за третьей Хигура никогда не тянулся, сдержанно смакуя выданную ему долю. Говорил, что привычки к никотину не имел, но заставлять его быть пассивным наблюдателем на перекурах убивало весь настрой. Да и сам Кота вскоре перестал экономить сигареты.
— Снова проторчишь здесь до закрытия? — спросил он, не вкладывая в интонацию антипатии или раздражения.
— Может быть. В «Лай-Лае» прекрасно работается, — отряхнув ладони, Хигура поправил рукава лонгслива. — А ещё в последние часы кроме меня почти никого нет. Тишина, спокойствие, нагрузка на тебя поменьше.
— Так это впустую потраченное время, — вздохнул Кота, убирая карманную пепельницу в карман, к телефону. — Нечему радоваться, когда выручка маленькая. Эрика… моя руководительница, ну, и вторая бариста тоже, каждый раз вздыхает, что выходим мы в совсем небольшую прибыль.
— Красивое имя. Но, признаюсь, никого из твоих сменщиков я не запомнил.
— Вряд ли ты её не видел… Она хафу*, волосы такие ярко-рыжие. Да и кроме нас с ней и Кано-сана другого персонала здесь не водится.
— Наверняка видел, — поведя плечом, Хигура вдруг заинтересованно улыбнулся. — Китаичи-сан сам варит кофе? Не только бармен, но и бариста, получается? И как часто он тебя подменяет?
— Время от времени. Сегодня предложил, например, но я не хочу лишний раз его напрягать, — махнув рукой, Кота неторопливо поплёлся в направлении кофейни. — Да и повода отлынивать у меня нет. Пойдём.
Звука шагов Хигуры не последовало. Глянув через плечо, Кота в лёгком замешательстве отметил, что тот остался стоять в нескольких метрах от него, задумчиво поднеся ладонь к подбородку — так, словно принимал жизненно важное решение.
— Ждёшь особого приглашения?
— Знаешь, я и впрямь не смогу остаться до закрытия. Нужно быть кое-где, — вздохнув, Хигура коротко склонил голову. — Спасибо за сегодня и удачного тебе завершения дня.
— За это не нужно благодарить, в курсе? — сложив руки на груди, Кота повернулся к нему уже полностью, вскинув бровь. — Ты оставил за столом сумку с ноутбуком. Не забудь её взять.
— Я… — плотно сомкнув губы, Хигура едва заметно нахмурился, — …на самом деле, попросил бы тебя о помощи. Я не смогу обратиться к кому-то ещё.
— Меня? — Кота удивлённо навёл на себя указательный палец. — Опять влип во что-то связанное с законом? Нет уж, я пас.
— И чем я заслужил такую репутацию? — оскорблённо сузил глаза Хигура.
Неодобрительно скривившись, Кота оставил его без ответа, позволив молчанию быть достаточно громким. Сложилось впечатление, что полицейский участок тот посещал с частотой беспокоящегося о баллах за явку первокурсника.
— Что случилось? — спросил Кота уже серьёзнее, прислонившись плечом к стене здания: возвращение в «Лай-Лай» откладывалось. Сквозь ткань футболки он почувствовал холод уже остывшего после дневной жары бетона.
— Ничего опасного. По сути, мне надо всего лишь встретиться кое с кем… — будто осознав на полпути, как подозрительно это звучало, Хигура сокрушённо сжал переносицу пальцами. — Боже, не смотри на меня как на сумасшедшего, ладно? Не в каком-то переулке встретиться. На перекрёстке, недалеко от станции.
— С целью? Без конкретики положительного ответа от меня не жди, — отрезал Кота. Хигура выиграл немного его доверия за месяцы общения, но риск ввязаться в авантюру перевешивал. Правда, один убедительный довод мог наклонить чашу весов в другую сторону: Кота всё ещё был обязан ему за тот нелепый обморок.
— Я покупаю у одного человека звуковую карту, — сдавшись, начал объяснять Хигура куда увереннее, словно рассказывал долгую историю. — От покупок с рук иногда возникают проблемы… заставал нечестных людей, скажем так. Если я буду со свидетелем, он сможет подтвердить передачу денег. Надеюсь, до этого не дойдёт, но мне так было бы спокойнее, — он снова склонил голову в поклоне, на этот раз ниже, чем обычно. — Извини, что вызвал сомнения. Я не буду держать обиду, если ты откажешься.
— И стоило строить из этого большую загадку? — вздохнул Кота, внутренне почувствовав тот самый перевес. Быть может, маленькая ответная услуга наконец снимет камень с его души. — Далеко ехать?
— До Шинджуку, — облегчённо выдохнул Хигура, улыбнувшись. — Спасибо, я в долгу перед тобой.
— Так сделка-то ответственная. Звуковые карты недешёвые, — оторвавшись от стены, Кота зашагал было в сторону «Лай-Лая», но остановился, бросив взгляд назад. — И, Хигура…
От обращения по имени тот встрепенулся, как и всегда. Кота сосредоточенно прищурился, не понимая, покажется ли это шуткой или будет воспринято со всей серьёзностью; сам не до конца определился, какое настроение вкладывал в фразу.
— Никаких больше неприятностей с полицией. И ничего, что даже близко могло бы к ним привести, ясно?
Популярных мест для встреч в Шибуе было не счесть, и небольшие группы людей кучковались то у одной, то у другой точки. Петляя между прохожими и выругиваясь про себя на неуклюжесть некоторых из них, Кота следовал за уверенно держащим путь Хигурой. Со спины тот производил впечатление человека, знающего, что он делает, но речь, опять же, была о Хигуре, так что сомнения закрадывались вопреки желанию довериться.
— Слушай, мы будто кругами ходим, — подал голос Кота, когда Хигура вновь замедлился и замотал головой по сторонам.
— Я просто ищу точку. Она каждый раз меняется, — пробормотал он в ответ, сменив направление. — Если они не здесь, то, должно быть, у башни Кабукичо… Здесь направо.
— Они?..
Ошиваться рядом с кварталом красных фонарей, пусть и не пересекая границы непосредственно, Коте не нравилось. Ему не доводилось посещать Кабукичо, но слухи об организованной преступности, столпотворении желающих облапошить тебя или подсыпать в напиток какую-нибудь гадость сформировали в голове образ этого места. Оставшаяся часть района Шинджуку при всём своём излишнем шуме и мерцающих огнях ощущалась в разы спокойнее.
— Мы не идём туда, не переживай, — словно почувствовав тревогу Коты, Хигура снисходительно ему улыбнулся. — По крайней мере, точно не заходим в квартал. Но я иногда провожу там время, и, поверь, ничего опасного для жизни… — он поджал нижнюю губу в размышлениях, засомневавшись. — Ах, впрочем, ладно.
— Напомни больше не делать тебе одолжений, — сухо проворчал Кота, окидывая взглядом появившуюся в поле зрения башню Кабукичо.
Массивная плазменная панель у основания башни транслировала трейлер готовящегося к выходу фильма «Паучья лилия», кадры из которого Кота видел неоднократно. Аме присылал ему парочку промо-видео для социальных сетей и фотографий со съёмок: оказавшись большим поклонником кино, он ждал выхода этой картины с самых первых анонсов. Жанрово Кота предпочёл бы что-то более приземлённое или жизнеутверждающее, но интерес Аме частично перекинулся и на него. Он не был в кино с подросткового возраста, но допускал возможность посмотреть «Паучью лилию» на большом экране.
Хигура же смотрел не на панель, вместо этого скользя взглядом по прохожим. Выбрав наименее людный островок, он остановился и сверился со временем на телефоне, жестом подзывая Коту встать рядом. Опустив руки в карманы висящей на сгибах локтей джинсовки, он заулыбался точно в предвкушении чего-то, не отрывая глаз от наконец найденной точки где-то впереди.
— Ну и что? На что ты смотришь? — Кота не мог сказать, что был зол или сильно встревожен, но подозрительная уклончивость Хигуры продолжала течь навязчивой фоновой мыслью. — Как скоро должен подойти твой продавец?
— Я ничего не покупаю, Кота. Извини, что соврал, — не теряя расслабленной улыбки, Хигура кивнул в том же направлении, куда был устремлён его взгляд. — Задержимся тут на пять минут, а потом можешь делать что хочешь, даже разозлиться или обидеться. Мне нужно, чтобы ты это увидел.
Шумно выдохнув через нос, Кота вскинул брови с осуждением, но без особого удивления: что-то такое он предвидел ещё на выходе со станции.
— И что же ты хочешь показать? — скептически отозвался Кота, с упрёком глядя на Хигуру. — Я пока совсем не понимаю.
— Потому что не смотришь. А ты взгляни: может, это изменит твою картину мира.
Невольно нахмурившись, Кота сдался и почти с вызовом сконцентрировался на указанной точке. В поле его зрения сразу попал сутулящийся юноша, несущий на одном плече красный гитарный чехол. С обеих сторон к нему подтянулись ещё двое: один держал в руках небольшую сумку, а второй — алюминиевый кейс, по длине готовый посоперничать с ростом владельца. Осторожно опустив его на землю, тот промокнул лоб рукавом и откинул звякнувшую металлическим замком крышку.
Люди как ни в чём не бывало проходили мимо, огибая занятый клочок асфальта. Троица действовала как часовой механизм: на месте кейса возвышался установленный на подставку синтезатор, а парень с сумкой методично выгружал из неё портативную аппаратуру для усиления звука. Освободив инструмент от чехла, гитарист закрепил его на ремне, проведя рукой по блестящему зелёному корпусу. Даже издалека Кота восхитился этому диковинному переливу, напоминающему окрас однажды увиденной им в энтомологическом музее золотистой бронзовки*.
Обменявшись одобрительными кивками, музыканты расположились полукругом, не занимая больше положенного места. Когда аппаратура была подключена к синтезатору и гитаре, вставший по центру молодой человек негромко постучал по микрофону тыльной стороной ладони, откашлявшись.
— Раз, раз, — произнёс он в сторону и, убедившись в хорошем качестве звука, обратился к посетителям квартала энергичным, сочащимся улыбкой голосом. — Привет всем, кто меня слышит! Вы можете видеть нас впервые, а можете быть преданным фанатом, но я представлюсь ещё раз… — выдержав паузу, он окинул жестом руки товарищей по группе. — Этим вечером с вами «Pathos»!
Солист создавал впечатление ведущего своего собственного шоу: чистый профессионализм, ни капли стеснения или считываемого дискомфорта в поведении на публику. Сам Кота не чувствовал ни болезненной нужды, ни достаточной смелости, чтобы отличаться, но тихо поддерживал в других это рвение. Свойственная старшему поколению жажда контроля над молодёжью — что носить, как выглядеть, чем заниматься — вызывала только раздражение. А некоторые из них в своей жажде обезумели настолько, что это отчасти и вылилось в введение бесполезных браслетов-ограничителей.
Коту не удивляло, что усталость и досаду от изжившего себя менталитета испытывал не только он, но и всё его поколение. Для молодых людей, обречённых на бесконечную борьбу за поиск уважаемого места в обществе и необходимость прокормить себя, чья-то броская одежда не была красной тряпкой.
— На клавишах – бессменный композитор Нонохира! — продолжение речи солиста вырвало Коту из раздумий; тот представил своего первого коллегу, который, скромно склонив голову, наиграл несколько нот фортепианной композиции. — За гитарой, как всегда, заряженный энергией Миё!
Вероятно, комментарий об энергии был небольшим преувеличением: единственным откликом, который Миё дал потенциальной публике, был скупой наклон головы. Однако следующая пара секунд уверила Коту в поспешности его выводов: живость гитариста отчётливо проявилась в том, как он ударил по струнам. Инструмент издал сырой, пронзительный рёв диковинного зверя, стремительно заплетённый в импровизированную мелодию. Кота непроизвольно сглотнул, ощутив, как кадык дернулся под кожей; что-то в глубине его грудной клетки напряжённо вторило этому призыву.
— Что ж, а лирика и исполнение… — постучал по микрофону солист, затем покосившись на товарищей по группе так, будто те забыли свои строчки из сценария. — Ребята, не хочу красть минуту славы, но вы опять забыли меня представить.
Нехотя оторвавшись от гитары, Миё лениво зашевелил губами, произнося что-то совсем неразличимое с такого расстояния. Смешно засуетившийся Нонохира на время забрал единственный микрофон, проговорив в него мягким, но значительно усиленным колонками голосом:
— И Каната тоже с нами.
— Я что, по-вашему, какой-то приглашённый артист?..
От нелепости ситуации Кота не сдержал улыбки, да и стоящий по левую сторону от него Хигура тихо рассмеялся. В мягкости его взгляда, направленного на импровизированную сцену, было что-то, заслуживающее отдельной истории, — как будто к «Pathos» он проникся особенным отношением. Похожее тепло проскальзывало в Хигуре, когда он отзывался о своих любимых композициях, прося поставить их в зале «Лай-Лая». Заразившись предвкушением от выступления, Кота позволил себе исключение там, где обычно его не делал: на время позабыл о глупом обмане, отдаваясь моменту.
— Вот и что прикажете делать с такими коллегами? — вздохнув в вернувшийся к нему микрофон, Каната с напускной обидой развёл руками. — Сердцем чую, пора начинать, пока вы не заскучали. Первая песня сегодня: «Followin’ Your Shadow». Поехали!
Большого внимания объявление оригинальной композиции не привлекло: сравнительно редкий поток людей равномерно растекался по своим делам, без слов относя уличное выступление в категорию весьма обыденных явлений. Зато энтузиазм Хигуры зажёгся сильнее прежнего, и тот легко хлопнул Коту по плечу, поощряя поддержку неизвестных артистов. Это действие оказалось лишним — Кота и без того был готов выслушать до конца как минимум первую песню.
Порой бессмысленные диалоги с Аме растягивались на весь день. Как всегда загруженный работой Кота брал в руки телефон раз в полчаса, коротко отвечая на ряд эмоциональных, часто сопровождаемых стикерами и фотографиями текстов. Хоть познакомились они и недавно, он почему-то чувствовал неправильным долго молчать ввиду всегда моментальных ответов Аме: интересно, у всех ли студентов так много свободного времени? Привыкнув к более частому, чем раньше, нахождению в сети, Кота не испытывал прежнего дискомфорта от общения в письменной форме. Да и не терял ничего — ну, кроме маленького инцидента только что.
— Случается с грубиянами, которые во время живой беседы отвлекаются на экран, — прищурившись, улыбнулся Хигура. Тем не менее, в глазах его отразилась тень беспокойства, подкреплённая следующей же фразой. — Сильно обжёгся?
— Сойдёт, — поморщившись, встряхнул кистью Кота, быстро забывая неприятное ощущение. — Смелое заявление от человека, сидящего по восемь часов за ноутбуком.
Скользнув взглядом по краснеющему пятнышку на коже, он убрал телефон в карман от греха подальше. Хигура, усмехнувшись, сделал аккуратную затяжку, точно продлевая удовольствие от сигареты.
— Работа, — пожал плечами он, безуспешно пытаясь выдуть кольцо из дыма: Кота неоднократно замечал эти забавные потуги, тщетность которых даже заставляла Хигуру приуныть на пару секунд. — Будь у меня такая возможность, я бы в принципе отказался от ноутбука. Сконцентрироваться тяжело, да и жизнь торопится, когда от клавиатуры почти не отрываешься.
Эта мимолётная искренность сбивала Коту с толку. Он закрепил в голове отношение к Хигуре как к неплохому парню, но помимо регулярных перекуров и той спонтанной аранжировки их ничего не связывало. Они не были коллегами или друзьями, да и слово «приятель» Кота скорее относил к числу ненужных ярлыков. Так или иначе, на проблески чего-то личного в их разговорах он реагировал запоздало: не игнорировал, просто терялся в вариантах, что бы ему сказать.
— Ну, это ерунда, — ещё одной очевидной деталью поведения Хигуры была его неприязнь к долгим паузам. Прочистив горло, он приподнял уголки губ, описывая круг в воздухе зажатой в пальцах сигаретой. — Как тебе? Та песня, что я предложил включить в зале.
— Она очень… бодрая, — изогнув бровь, Кота поднял глаза к небу, подбирая слова. — Как открывающий саундтрек к какому-то аниме. Не ожидал, что ты такое предложишь.
— Так лето ведь уже. Я подумал, что для начала лета — самое то, — выйдя из отбрасываемой козырьком здания тени, Хигура с блаженным видом подставил лицо лучам заходящего солнца. — Этот композитор в целом ассоциируется с жарой и голубым небом. Каждый август до дыр его заслушиваю.
— Хм. У меня лето ассоциируется только с объёмом работы, — задумавшись, Кота затянулся и выдул колечко. Он удивлённо моргнул, поразившись тому, с какой лёгкостью это получилось. Хигура, увлечённый солнечными ваннами, успешно всё пропустил.
— А я вспоминаю про летние каникулы. Странно, ведь я давно уже не школьник, — приоткрыв глаза, Хигура протянул перед собой ладонь, защищаясь от света, который мгновение назад охотно ловил. — В следующий раз подберу для тебя менее оживлённую песню, если не понравилось.
— Мы не радио, так что больше такой возможности не будет, — смешливо фыркнул Кота, щёлкнув карманной пепельницей и передав её Хигуре. — Наверное. Главное, чтобы музыка задавала приятное настроение гостям.
Выдохнув остатки дыма, Хигура благодарно кивнул и опустил окурок в пепельницу. Когда вещица вернулась к Коте, он, недолго думая, отправил следом свою недокуренную сигарету: это была вторая, а от землистого привкуса табака на голодный желудок его подташнивало. Ни за второй, ни за третьей Хигура никогда не тянулся, сдержанно смакуя выданную ему долю. Говорил, что привычки к никотину не имел, но заставлять его быть пассивным наблюдателем на перекурах убивало весь настрой. Да и сам Кота вскоре перестал экономить сигареты.
— Снова проторчишь здесь до закрытия? — спросил он, не вкладывая в интонацию антипатии или раздражения.
— Может быть. В «Лай-Лае» прекрасно работается, — отряхнув ладони, Хигура поправил рукава лонгслива. — А ещё в последние часы кроме меня почти никого нет. Тишина, спокойствие, нагрузка на тебя поменьше.
— Так это впустую потраченное время, — вздохнул Кота, убирая карманную пепельницу в карман, к телефону. — Нечему радоваться, когда выручка маленькая. Эрика… моя руководительница, ну, и вторая бариста тоже, каждый раз вздыхает, что выходим мы в совсем небольшую прибыль.
— Красивое имя. Но, признаюсь, никого из твоих сменщиков я не запомнил.
— Вряд ли ты её не видел… Она хафу*, волосы такие ярко-рыжие. Да и кроме нас с ней и Кано-сана другого персонала здесь не водится.
— Наверняка видел, — поведя плечом, Хигура вдруг заинтересованно улыбнулся. — Китаичи-сан сам варит кофе? Не только бармен, но и бариста, получается? И как часто он тебя подменяет?
— Время от времени. Сегодня предложил, например, но я не хочу лишний раз его напрягать, — махнув рукой, Кота неторопливо поплёлся в направлении кофейни. — Да и повода отлынивать у меня нет. Пойдём.
Звука шагов Хигуры не последовало. Глянув через плечо, Кота в лёгком замешательстве отметил, что тот остался стоять в нескольких метрах от него, задумчиво поднеся ладонь к подбородку — так, словно принимал жизненно важное решение.
— Ждёшь особого приглашения?
— Знаешь, я и впрямь не смогу остаться до закрытия. Нужно быть кое-где, — вздохнув, Хигура коротко склонил голову. — Спасибо за сегодня и удачного тебе завершения дня.
— За это не нужно благодарить, в курсе? — сложив руки на груди, Кота повернулся к нему уже полностью, вскинув бровь. — Ты оставил за столом сумку с ноутбуком. Не забудь её взять.
— Я… — плотно сомкнув губы, Хигура едва заметно нахмурился, — …на самом деле, попросил бы тебя о помощи. Я не смогу обратиться к кому-то ещё.
— Меня? — Кота удивлённо навёл на себя указательный палец. — Опять влип во что-то связанное с законом? Нет уж, я пас.
— И чем я заслужил такую репутацию? — оскорблённо сузил глаза Хигура.
Неодобрительно скривившись, Кота оставил его без ответа, позволив молчанию быть достаточно громким. Сложилось впечатление, что полицейский участок тот посещал с частотой беспокоящегося о баллах за явку первокурсника.
— Что случилось? — спросил Кота уже серьёзнее, прислонившись плечом к стене здания: возвращение в «Лай-Лай» откладывалось. Сквозь ткань футболки он почувствовал холод уже остывшего после дневной жары бетона.
— Ничего опасного. По сути, мне надо всего лишь встретиться кое с кем… — будто осознав на полпути, как подозрительно это звучало, Хигура сокрушённо сжал переносицу пальцами. — Боже, не смотри на меня как на сумасшедшего, ладно? Не в каком-то переулке встретиться. На перекрёстке, недалеко от станции.
— С целью? Без конкретики положительного ответа от меня не жди, — отрезал Кота. Хигура выиграл немного его доверия за месяцы общения, но риск ввязаться в авантюру перевешивал. Правда, один убедительный довод мог наклонить чашу весов в другую сторону: Кота всё ещё был обязан ему за тот нелепый обморок.
— Я покупаю у одного человека звуковую карту, — сдавшись, начал объяснять Хигура куда увереннее, словно рассказывал долгую историю. — От покупок с рук иногда возникают проблемы… заставал нечестных людей, скажем так. Если я буду со свидетелем, он сможет подтвердить передачу денег. Надеюсь, до этого не дойдёт, но мне так было бы спокойнее, — он снова склонил голову в поклоне, на этот раз ниже, чем обычно. — Извини, что вызвал сомнения. Я не буду держать обиду, если ты откажешься.
— И стоило строить из этого большую загадку? — вздохнул Кота, внутренне почувствовав тот самый перевес. Быть может, маленькая ответная услуга наконец снимет камень с его души. — Далеко ехать?
— До Шинджуку, — облегчённо выдохнул Хигура, улыбнувшись. — Спасибо, я в долгу перед тобой.
— Так сделка-то ответственная. Звуковые карты недешёвые, — оторвавшись от стены, Кота зашагал было в сторону «Лай-Лая», но остановился, бросив взгляд назад. — И, Хигура…
От обращения по имени тот встрепенулся, как и всегда. Кота сосредоточенно прищурился, не понимая, покажется ли это шуткой или будет воспринято со всей серьёзностью; сам не до конца определился, какое настроение вкладывал в фразу.
— Никаких больше неприятностей с полицией. И ничего, что даже близко могло бы к ним привести, ясно?
* * *
Популярных мест для встреч в Шибуе было не счесть, и небольшие группы людей кучковались то у одной, то у другой точки. Петляя между прохожими и выругиваясь про себя на неуклюжесть некоторых из них, Кота следовал за уверенно держащим путь Хигурой. Со спины тот производил впечатление человека, знающего, что он делает, но речь, опять же, была о Хигуре, так что сомнения закрадывались вопреки желанию довериться.
— Слушай, мы будто кругами ходим, — подал голос Кота, когда Хигура вновь замедлился и замотал головой по сторонам.
— Я просто ищу точку. Она каждый раз меняется, — пробормотал он в ответ, сменив направление. — Если они не здесь, то, должно быть, у башни Кабукичо… Здесь направо.
— Они?..
Ошиваться рядом с кварталом красных фонарей, пусть и не пересекая границы непосредственно, Коте не нравилось. Ему не доводилось посещать Кабукичо, но слухи об организованной преступности, столпотворении желающих облапошить тебя или подсыпать в напиток какую-нибудь гадость сформировали в голове образ этого места. Оставшаяся часть района Шинджуку при всём своём излишнем шуме и мерцающих огнях ощущалась в разы спокойнее.
— Мы не идём туда, не переживай, — словно почувствовав тревогу Коты, Хигура снисходительно ему улыбнулся. — По крайней мере, точно не заходим в квартал. Но я иногда провожу там время, и, поверь, ничего опасного для жизни… — он поджал нижнюю губу в размышлениях, засомневавшись. — Ах, впрочем, ладно.
— Напомни больше не делать тебе одолжений, — сухо проворчал Кота, окидывая взглядом появившуюся в поле зрения башню Кабукичо.
Массивная плазменная панель у основания башни транслировала трейлер готовящегося к выходу фильма «Паучья лилия», кадры из которого Кота видел неоднократно. Аме присылал ему парочку промо-видео для социальных сетей и фотографий со съёмок: оказавшись большим поклонником кино, он ждал выхода этой картины с самых первых анонсов. Жанрово Кота предпочёл бы что-то более приземлённое или жизнеутверждающее, но интерес Аме частично перекинулся и на него. Он не был в кино с подросткового возраста, но допускал возможность посмотреть «Паучью лилию» на большом экране.
Хигура же смотрел не на панель, вместо этого скользя взглядом по прохожим. Выбрав наименее людный островок, он остановился и сверился со временем на телефоне, жестом подзывая Коту встать рядом. Опустив руки в карманы висящей на сгибах локтей джинсовки, он заулыбался точно в предвкушении чего-то, не отрывая глаз от наконец найденной точки где-то впереди.
— Ну и что? На что ты смотришь? — Кота не мог сказать, что был зол или сильно встревожен, но подозрительная уклончивость Хигуры продолжала течь навязчивой фоновой мыслью. — Как скоро должен подойти твой продавец?
— Я ничего не покупаю, Кота. Извини, что соврал, — не теряя расслабленной улыбки, Хигура кивнул в том же направлении, куда был устремлён его взгляд. — Задержимся тут на пять минут, а потом можешь делать что хочешь, даже разозлиться или обидеться. Мне нужно, чтобы ты это увидел.
Шумно выдохнув через нос, Кота вскинул брови с осуждением, но без особого удивления: что-то такое он предвидел ещё на выходе со станции.
— И что же ты хочешь показать? — скептически отозвался Кота, с упрёком глядя на Хигуру. — Я пока совсем не понимаю.
— Потому что не смотришь. А ты взгляни: может, это изменит твою картину мира.
Невольно нахмурившись, Кота сдался и почти с вызовом сконцентрировался на указанной точке. В поле его зрения сразу попал сутулящийся юноша, несущий на одном плече красный гитарный чехол. С обеих сторон к нему подтянулись ещё двое: один держал в руках небольшую сумку, а второй — алюминиевый кейс, по длине готовый посоперничать с ростом владельца. Осторожно опустив его на землю, тот промокнул лоб рукавом и откинул звякнувшую металлическим замком крышку.
Люди как ни в чём не бывало проходили мимо, огибая занятый клочок асфальта. Троица действовала как часовой механизм: на месте кейса возвышался установленный на подставку синтезатор, а парень с сумкой методично выгружал из неё портативную аппаратуру для усиления звука. Освободив инструмент от чехла, гитарист закрепил его на ремне, проведя рукой по блестящему зелёному корпусу. Даже издалека Кота восхитился этому диковинному переливу, напоминающему окрас однажды увиденной им в энтомологическом музее золотистой бронзовки*.
Обменявшись одобрительными кивками, музыканты расположились полукругом, не занимая больше положенного места. Когда аппаратура была подключена к синтезатору и гитаре, вставший по центру молодой человек негромко постучал по микрофону тыльной стороной ладони, откашлявшись.
— Раз, раз, — произнёс он в сторону и, убедившись в хорошем качестве звука, обратился к посетителям квартала энергичным, сочащимся улыбкой голосом. — Привет всем, кто меня слышит! Вы можете видеть нас впервые, а можете быть преданным фанатом, но я представлюсь ещё раз… — выдержав паузу, он окинул жестом руки товарищей по группе. — Этим вечером с вами «Pathos»!
Солист создавал впечатление ведущего своего собственного шоу: чистый профессионализм, ни капли стеснения или считываемого дискомфорта в поведении на публику. Сам Кота не чувствовал ни болезненной нужды, ни достаточной смелости, чтобы отличаться, но тихо поддерживал в других это рвение. Свойственная старшему поколению жажда контроля над молодёжью — что носить, как выглядеть, чем заниматься — вызывала только раздражение. А некоторые из них в своей жажде обезумели настолько, что это отчасти и вылилось в введение бесполезных браслетов-ограничителей.
Коту не удивляло, что усталость и досаду от изжившего себя менталитета испытывал не только он, но и всё его поколение. Для молодых людей, обречённых на бесконечную борьбу за поиск уважаемого места в обществе и необходимость прокормить себя, чья-то броская одежда не была красной тряпкой.
— На клавишах – бессменный композитор Нонохира! — продолжение речи солиста вырвало Коту из раздумий; тот представил своего первого коллегу, который, скромно склонив голову, наиграл несколько нот фортепианной композиции. — За гитарой, как всегда, заряженный энергией Миё!
Вероятно, комментарий об энергии был небольшим преувеличением: единственным откликом, который Миё дал потенциальной публике, был скупой наклон головы. Однако следующая пара секунд уверила Коту в поспешности его выводов: живость гитариста отчётливо проявилась в том, как он ударил по струнам. Инструмент издал сырой, пронзительный рёв диковинного зверя, стремительно заплетённый в импровизированную мелодию. Кота непроизвольно сглотнул, ощутив, как кадык дернулся под кожей; что-то в глубине его грудной клетки напряжённо вторило этому призыву.
— Что ж, а лирика и исполнение… — постучал по микрофону солист, затем покосившись на товарищей по группе так, будто те забыли свои строчки из сценария. — Ребята, не хочу красть минуту славы, но вы опять забыли меня представить.
Нехотя оторвавшись от гитары, Миё лениво зашевелил губами, произнося что-то совсем неразличимое с такого расстояния. Смешно засуетившийся Нонохира на время забрал единственный микрофон, проговорив в него мягким, но значительно усиленным колонками голосом:
— И Каната тоже с нами.
— Я что, по-вашему, какой-то приглашённый артист?..
От нелепости ситуации Кота не сдержал улыбки, да и стоящий по левую сторону от него Хигура тихо рассмеялся. В мягкости его взгляда, направленного на импровизированную сцену, было что-то, заслуживающее отдельной истории, — как будто к «Pathos» он проникся особенным отношением. Похожее тепло проскальзывало в Хигуре, когда он отзывался о своих любимых композициях, прося поставить их в зале «Лай-Лая». Заразившись предвкушением от выступления, Кота позволил себе исключение там, где обычно его не делал: на время позабыл о глупом обмане, отдаваясь моменту.
— Вот и что прикажете делать с такими коллегами? — вздохнув в вернувшийся к нему микрофон, Каната с напускной обидой развёл руками. — Сердцем чую, пора начинать, пока вы не заскучали. Первая песня сегодня: «Followin’ Your Shadow». Поехали!
Большого внимания объявление оригинальной композиции не привлекло: сравнительно редкий поток людей равномерно растекался по своим делам, без слов относя уличное выступление в категорию весьма обыденных явлений. Зато энтузиазм Хигуры зажёгся сильнее прежнего, и тот легко хлопнул Коту по плечу, поощряя поддержку неизвестных артистов. Это действие оказалось лишним — Кота и без того был готов выслушать до конца как минимум первую песню.
Первой вступила гитара — в отличие от громогласного и летящего разогрева, сейчас она шептала повторяющиеся аккорды, создавая подспорье для клавиш и соло. Каната поднёс микрофон почти вплотную к губам, через него разливая по кварталу нежный, убаюкивающий вокализ. Точно обмениваясь изучающими прикосновениями, начальные партии на мгновение затихли, давая синтезатору сигнал присоединиться. А следом он повёл мелодию, напоминая набирающий темп медленный вальс.
— Кажется, я где-то слышала её, — рассеянно пробормотала остановившаяся неподалёку женщина, обращаясь к своей подруге.
— Да, и гитара такая ностальгичная, — вторила ей спутница, но секундная озадаченность на её лице сменилась улыбкой. — С другой стороны, оригинальность музыки в наши дни… Что, хочешь немного послушать?
— Пожалуйста, — тоже ответив улыбкой, шепнула девушка, приобняв вторую за руку и сделав пару шагов поближе к зрелищу.
Зачарованные обволакивающей окружающее пространство мелодией, прохожие тут и там застывали в движении, будто воздух вокруг неожиданно уплотнился и поймал их в западню. Кота с задержкой осознал, что пропускал мимо ушей лирику, утопая в целостности композиции. Одёрнув себя за это, он мысленно зацепился за хвост последней прозвучавшей строчки, кропотливо распутывая вложенный в песню смысл. Как и слог в целом, метафоры оказались простыми, но прячущими за собой удушающее чувство одиночества.
Семья, покой, домашний уют. Каната пел о вещах, которых Кота давно лишился, не с пренебрежением, а с глубокой тоской о недостающем элементе. Обращаясь к давно потерянному другу, лирический герой, кажется, имел в виду самого себя. Каната пел о том, как невыносимая боль со временем стала терпимой, а строптивость сменилась благодарным смирением. Но скорбь по тени из прошлого не растворилась, смешавшись с выученным комфортом. Не обесценивание приобретённого, а горе по утраченному: без труда прочитав этот сентимент, Кота поддался ему и опустил глаза, сморгнув следы своей слабости.
Насколько сильным человеком нужно было быть, чтобы довести эту песню до конца, не давая голосу дрогнуть? «Pathos» не выглядели так, словно были на грани слёз; напротив, исполнение каждого из участников было решительным и искренним, не уходящим в неловкое и одностороннее изливание души, от которого хотелось ретироваться. А гитара Миё, к которой Кота раз за разом возвращался глазами, не была просто частью аккомпанемента. Преисполненная мастерства музыканта, но лишённая сухой механичности. Подобную гитару он знал и раньше, даже если детская впечатлительность переоценила её уровень в прошлом.
— Я, знаешь ли, далёк от профессионала, — признался отец, откладывая гитару с колен, чтобы подвинуться ближе к Коте.
Его приятные на ощупь, но всегда выглядящие спутанными волосы спадали на плечи из развязавшегося хвоста. Одна длинная прядь по привычке опустилась на лицо, смешно скользнув между глазами. Коту забавляла эта деталь, навевая мысли о забывчивых и несобранных, но добрых душой персонажах аниме, что показывали по телевизору перед ужином.
— Но ты так серьёзно относишься к музыке, папа, — возразил Кота, глядя на корпус гитары с наклеенной на него жёлтой звездой. — И за игрой совсем не отвлекаешься от струн. Этого недостаточно для профессионализма? Ну, и желания поделиться своими песнями со всеми вокруг… У тебя же есть это желание?
— Было, — улыбнулся тот, устало вздохнув и положив край головы на плечо Коты. Места для него там было совсем мало, но стеснённым он не выглядел. — Сейчас есть желание делиться музыкой только с тобой и мамой. Конечно, пока вы не устанете от своего старика и не попросите его отложить медиатор.
— Вот ещё! — запротестовал Кота, хмуро сложив руки на груди. — Я всегда готов слушать! Но разве мы с мамой достаточная публика? А как же… как же туры по большим городам? И фанаты, которые будут присылать подарки и жуткие записки?
— Без жутких записок никак? — отец рассмеялся от души, но вдруг схватился за висок, точно получив по нему неожиданный удар. Поморщившись от боли, он с трудом, но натянул улыбку обратно. — Поверь, иногда в жизни находятся вещи приятнее и нужнее аплодисментов и обожания публики. Ты и твоя мама, например. Понимаешь?
— Не очень, — беззлобно, но с заметным разочарованием состроил гримасу Кота. — Звучит как оправдание неудачника.
— Вижу, ты меня совсем не жалеешь! — снова хохотнул отец, не отрывая запущенных в густые пряди пальцев от виска. — Не всё сразу становится понятным, Кота. Подожди момента, когда найдёшь человека, которого полюбишь и ни за что не захочешь отпускать. Тогда и посмотрим, готов ты будешь променять его на незнакомых обожателей или нет.
— «Человека»… — прищурился Кота, задумавшись о том, почему он не говорил «девушку» или «возлюбленную», как мама. Поёрзав на кровати, он подмял ноги под себя, но не сбросил с плеча голову отца. — Можно ведь совмещать. Я не обижусь на тебя. Мама не обидится! Поддержим тебя в исполнении мечты, как и положено в семье. Как тут не поддержать?
Приоткрыв рот, отец помедлил с ответом, а потом, видимо, решил и вовсе не делиться своим мнением. От досады Коте захотелось щёлкнуть его по носу. Общение давалось тяжело, когда вместо честных слов человек только улыбался и смотрел на тебя грустными глазами.
— Спасибо, Кота, — благодарно улыбнулся он. — Это важно слышать. Давай вернёмся к этому разговору, когда я…
— Когда ты немного отдохнёшь, — без осуждения, но с беспокойством вздохнул Кота, погладив отца по макушке. — Опять у тебя голова болит. Неужели кончились таблетки? Хочешь, я схожу в аптеку и спрошу совета у той умной тёти за кассой?
— Не кончились. Просто любой таблетке нужно время, чтобы подействовать, — с добротой хмыкнул отец, прикрывая глаза. — Если засну и будет тяжело плечу, толкни меня на подушку.
С завершением первой песни давнее воспоминание рассеялось, оставив после себя тяжесть в сердце. Вокруг маленькой сцены собралось с двадцать человек, каждый второй из которых вооружился телефонной камерой. Переведя дыхание, Кота поочерёдно разглядывал сосредоточенные, но радостные лица музыкантов: для нескольких десятков слушателей они выступали точно как для целого Будокана*. Он неосознанно задался вопросом, каково было смотреть в восторженные глаза зрителей в моменте, даже если потом это уличное выступление забудется в рутине дня вместе с названием группы.
— Понравилось?
Вздрогнув от внезапного вопроса, Кота покосился на по-ребячески нетерпеливо улыбающегося ему Хигуру, о присутствии которого поблизости он, честно говоря, забыл. Как и о том, что находился здесь тоже по его вине.
— А? — он недовольно сдвинул брови к переносице, всё ещё слишком поглощённый только что увиденной частью выступления.
— Ты виду не подаёшь, но выглядишь так, словно тебе очень нравится, — уточнил Хигура, ехидно прищурившись. — И с гитары прямо глаз не сводил.
— Кажется, я где-то слышала её, — рассеянно пробормотала остановившаяся неподалёку женщина, обращаясь к своей подруге.
— Да, и гитара такая ностальгичная, — вторила ей спутница, но секундная озадаченность на её лице сменилась улыбкой. — С другой стороны, оригинальность музыки в наши дни… Что, хочешь немного послушать?
— Пожалуйста, — тоже ответив улыбкой, шепнула девушка, приобняв вторую за руку и сделав пару шагов поближе к зрелищу.
Зачарованные обволакивающей окружающее пространство мелодией, прохожие тут и там застывали в движении, будто воздух вокруг неожиданно уплотнился и поймал их в западню. Кота с задержкой осознал, что пропускал мимо ушей лирику, утопая в целостности композиции. Одёрнув себя за это, он мысленно зацепился за хвост последней прозвучавшей строчки, кропотливо распутывая вложенный в песню смысл. Как и слог в целом, метафоры оказались простыми, но прячущими за собой удушающее чувство одиночества.
Семья, покой, домашний уют. Каната пел о вещах, которых Кота давно лишился, не с пренебрежением, а с глубокой тоской о недостающем элементе. Обращаясь к давно потерянному другу, лирический герой, кажется, имел в виду самого себя. Каната пел о том, как невыносимая боль со временем стала терпимой, а строптивость сменилась благодарным смирением. Но скорбь по тени из прошлого не растворилась, смешавшись с выученным комфортом. Не обесценивание приобретённого, а горе по утраченному: без труда прочитав этот сентимент, Кота поддался ему и опустил глаза, сморгнув следы своей слабости.
Насколько сильным человеком нужно было быть, чтобы довести эту песню до конца, не давая голосу дрогнуть? «Pathos» не выглядели так, словно были на грани слёз; напротив, исполнение каждого из участников было решительным и искренним, не уходящим в неловкое и одностороннее изливание души, от которого хотелось ретироваться. А гитара Миё, к которой Кота раз за разом возвращался глазами, не была просто частью аккомпанемента. Преисполненная мастерства музыканта, но лишённая сухой механичности. Подобную гитару он знал и раньше, даже если детская впечатлительность переоценила её уровень в прошлом.
— Я, знаешь ли, далёк от профессионала, — признался отец, откладывая гитару с колен, чтобы подвинуться ближе к Коте.
Его приятные на ощупь, но всегда выглядящие спутанными волосы спадали на плечи из развязавшегося хвоста. Одна длинная прядь по привычке опустилась на лицо, смешно скользнув между глазами. Коту забавляла эта деталь, навевая мысли о забывчивых и несобранных, но добрых душой персонажах аниме, что показывали по телевизору перед ужином.
— Но ты так серьёзно относишься к музыке, папа, — возразил Кота, глядя на корпус гитары с наклеенной на него жёлтой звездой. — И за игрой совсем не отвлекаешься от струн. Этого недостаточно для профессионализма? Ну, и желания поделиться своими песнями со всеми вокруг… У тебя же есть это желание?
— Было, — улыбнулся тот, устало вздохнув и положив край головы на плечо Коты. Места для него там было совсем мало, но стеснённым он не выглядел. — Сейчас есть желание делиться музыкой только с тобой и мамой. Конечно, пока вы не устанете от своего старика и не попросите его отложить медиатор.
— Вот ещё! — запротестовал Кота, хмуро сложив руки на груди. — Я всегда готов слушать! Но разве мы с мамой достаточная публика? А как же… как же туры по большим городам? И фанаты, которые будут присылать подарки и жуткие записки?
— Без жутких записок никак? — отец рассмеялся от души, но вдруг схватился за висок, точно получив по нему неожиданный удар. Поморщившись от боли, он с трудом, но натянул улыбку обратно. — Поверь, иногда в жизни находятся вещи приятнее и нужнее аплодисментов и обожания публики. Ты и твоя мама, например. Понимаешь?
— Не очень, — беззлобно, но с заметным разочарованием состроил гримасу Кота. — Звучит как оправдание неудачника.
— Вижу, ты меня совсем не жалеешь! — снова хохотнул отец, не отрывая запущенных в густые пряди пальцев от виска. — Не всё сразу становится понятным, Кота. Подожди момента, когда найдёшь человека, которого полюбишь и ни за что не захочешь отпускать. Тогда и посмотрим, готов ты будешь променять его на незнакомых обожателей или нет.
— «Человека»… — прищурился Кота, задумавшись о том, почему он не говорил «девушку» или «возлюбленную», как мама. Поёрзав на кровати, он подмял ноги под себя, но не сбросил с плеча голову отца. — Можно ведь совмещать. Я не обижусь на тебя. Мама не обидится! Поддержим тебя в исполнении мечты, как и положено в семье. Как тут не поддержать?
Приоткрыв рот, отец помедлил с ответом, а потом, видимо, решил и вовсе не делиться своим мнением. От досады Коте захотелось щёлкнуть его по носу. Общение давалось тяжело, когда вместо честных слов человек только улыбался и смотрел на тебя грустными глазами.
— Спасибо, Кота, — благодарно улыбнулся он. — Это важно слышать. Давай вернёмся к этому разговору, когда я…
— Когда ты немного отдохнёшь, — без осуждения, но с беспокойством вздохнул Кота, погладив отца по макушке. — Опять у тебя голова болит. Неужели кончились таблетки? Хочешь, я схожу в аптеку и спрошу совета у той умной тёти за кассой?
— Не кончились. Просто любой таблетке нужно время, чтобы подействовать, — с добротой хмыкнул отец, прикрывая глаза. — Если засну и будет тяжело плечу, толкни меня на подушку.
С завершением первой песни давнее воспоминание рассеялось, оставив после себя тяжесть в сердце. Вокруг маленькой сцены собралось с двадцать человек, каждый второй из которых вооружился телефонной камерой. Переведя дыхание, Кота поочерёдно разглядывал сосредоточенные, но радостные лица музыкантов: для нескольких десятков слушателей они выступали точно как для целого Будокана*. Он неосознанно задался вопросом, каково было смотреть в восторженные глаза зрителей в моменте, даже если потом это уличное выступление забудется в рутине дня вместе с названием группы.
— Понравилось?
Вздрогнув от внезапного вопроса, Кота покосился на по-ребячески нетерпеливо улыбающегося ему Хигуру, о присутствии которого поблизости он, честно говоря, забыл. Как и о том, что находился здесь тоже по его вине.
— А? — он недовольно сдвинул брови к переносице, всё ещё слишком поглощённый только что увиденной частью выступления.
— Ты виду не подаёшь, но выглядишь так, словно тебе очень нравится, — уточнил Хигура, ехидно прищурившись. — И с гитары прямо глаз не сводил.
— …что? — захлестнувший его жар от смущения быстро отразился на стыдливо вспыхнувших щеках. Пойманный с поличным Кота нахмурился пуще прежнего. — Ерунды не говори.
Получив в ответ только смех, он фыркнул, надеясь поскорее остудить лицо. Переключиться удалось благодаря «Pathos», объявивших вторую песню, название которой от Коты успешно ускользнуло. Контрастируя с предыдущей балладой, эта композиция была мощнее и динамичнее, точно всей её целью было призвать слушателя к ответу. Синтезатор и гитара разделили партии поровну, а солист, Каната, от низкого ровного тембра взлетал до едва ли не надрывного, бьющего по ушам крика. Такой стиль музыки завлекал зевак куда активнее, и количество аудитории постепенно нарастало, впрочем, не превращаясь в полноценную толпу.
По обрывкам реплик некоторых пешеходов Кота установил, что группа производила «где-то я о них слышал» впечатление, но вспомнить и конкретизировать по неизвестной причине никому не удавалось. Проскочило и единичное «это же «Pathos», невероятно!», однако в процентном соотношении настоящих фанатов было действительно мало. Один такой как раз топтался на расстоянии вытянутой руки — заметив, что на него обратили взгляд, тот с воодушевлением просиял, будто не отпускал своего неуместного комментария парой минут назад. Кота выдохнул сквозь зубы, прикидывая, что другой шанс у него вряд ли появится.
— Ты считаешь себя фанатом? Этих «Pathos», — он чуть наклонил голову, пытаясь как можно естественнее продолжить разговор.
— Можно и так сказать. Я вообще большой поклонник старательных людей, — шёпотом отозвался Хигура, осторожным шагом сокращая дистанцию между ними. — А что, хочешь что-то узнать?
— Да так, пытаюсь по реакции людей понять, популярны они или нет. Сразу как будто и не скажешь.
— Не берусь оценивать чужую популярность. Особенно с тем, как в эпоху перепотребления меняется отношение к охватам. Десятки тысяч слушателей в месяц на стримингах считаются малым числом, а ты представь десять тысяч людей вживую… — ударился в рассуждения Хигура, но, столкнувшись взглядом с кислой физиономией Коты, разочарованно скривился сам. — Понял, не докучаю. Канату-сана я знаю ещё с сольного проекта, его лирика всегда очень меня вдохновляла. Миё-сана хоть раз слышали все, у кого есть доступ в интернет. А Нонохира-сан…
Хигура загадочно замолчал, отводя взгляд в сторону музыкантов. На вопросительное «Ну?» Коты, призывающее продолжить, он лишь повернулся к нему и приложил указательный палец к губам, добавив ещё тише:
— Расскажу, как закончат. Всё равно тебя ждёт ещё один сюрприз.
Целиком выступление не продлилось и двадцати минут, пусть и стоило отдать должное тому, что шло оно без остановок. Толпа не сильно увеличилась в размерах, но поток людей постоянно обновлялся: многие задерживались на месте и наслаждались парой песен перед тем, как отправиться по своим делам. Подтянулись и желающие сделать фото с музыкантами или попросить их расписаться на чём-то; оперативно разобравшись с этими задачами, «Pathos» занялись уборкой аппаратуры, и только тогда Хигура, поманив Коту за собой, решительно двинул в сторону группы.
— Ты как будто упустил время для автографа, — пробурчал Кота и ускорился, чтобы не оставлять ни в чём не повинных артистов наедине с магнитом для неприятностей.
— Я и не за ними, — вскинул брови Хигура, как будто причиной сорваться с места для него было что-то другое, в разы более очевидное. — Мне пообещали знакомство. Тебе тоже, пошли.
— Мне тоже?..
Поворачивать обратно Хигура и не думал, и Кота счёл бы его совсем слетевшим с катушек, если бы клавишник группы не посмотрел вдруг точно на них. Застыв в нерешительности, он прищурился, приглядываясь тщательнее, и… бодро помахал Хигуре, расплывшись в мягкой улыбке. Ноги повели Коту следом, аккомпанируя абсурдной неловкости ситуации.
— Нонохира-сан, — Кота отчётливо засёк момент смены голоса Хигуры на выученно вежливый. Таким он был большую часть времени, если тот не обижался на что-то или не болтал о своей любимой теме без умолку, но сейчас, сопровождаясь низким поклоном, градус располагающей любезности в интонации побил все предыдущие разы. В большой иерархичной корпорации Хигура имел бы шансы если не взлететь по карьерной лестнице, то как минимум укрепить позиции на годы. — Спасибо, что не отказались встретиться. Вот и мой знакомый, о котором я вам говорил.
— Отказать во встрече одарённому коллеге было бы глупо, ведь в прошлый раз вы безумно помогли мне с идеей для мелодии, — поклонившись в свою очередь, Нонохира одарил Коту дружелюбной улыбкой; при поклоне из его правого уха чуть не выпал проводной наушник, который он вовремя поймал. — Айске-сан, я наслышан. Благодарю за внимание к нашей разминке.
Если такое Нонохира называл «разминкой», то полноценный концерт, вероятно, должен был перевернуть мир слушателя с ног на голову. Но что-то подсказывало Коте, что тот скромничал, как и Хигура, с которым они обменялись кивками. Аура, исходящая от этих двоих, была в пугающей степени похожей.
— Прямо-таки наслышаны… — покосился Кота на Хигуру перед тем, как вложить максимум усилий в не менее низкий поклон. Повторять его дважды настроения не было. — Выступление было потрясающим, и я рад, что именно оно представило мне вас. Можете считать меня фанатом.
— Композиции Нонохиры-сана я включал тебе в кофейне. Не сегодня, на той неделе. Те песни Мику, что ты добавил в общий плейлист, — встав сбоку от Коты и Нонохиры, Хигура, принял роль знакомящего стороны медиатора. — No-Hero, помнишь?
Осыпаемый комплиментами композитор помялся с ноги на ногу, перейдя на серию коротких благодарных поклонов. Нонохира. No-Hero. Кота не сопоставил бы точки в другой ситуации, но здесь это до смешного имело смысл.
— Можете считать меня вдвойне фанатом, — опустив голову ещё раз, с полной серьёзностью проговорил он. Вот и пришлось кланяться повторно. — А как вы познакомились с Хигурой?
— Композиторские дела, — попытался ускользнуть от вопроса Хигура.
— Кёго-сан – очень поддерживающий слушатель, — ненавязчиво вмешался Нонохира. — По его комментариям к моим видео я и вышел на его творческий аккаунт. Давно не видел, чтобы человек был так силён в жанровом разнообразии. Только вы давно ничего не публиковали… Пишете что-то сейчас?
— Да, в стол. Непременно покажу, если выйдет что-то достойное, — отвёл взгляд Хигура, на секунду показавшись Коте абсолютно потерянным. Но эта мрачность была не более чем вспышкой скрытого кадра, в реальность которого ты переставал верить очень быстро. — Представите нас остальным?
— Будет мне в радость, — кивнул Нонохира, натужно поднимая кейс с синтезатором, чтобы оттащить его подальше. — Но Миё, боюсь, увлёкся игрой – ему наших лайвов никогда не хватает. Ещё минут десять гитары из рук не выпустит. Зато Каната свободен, пойдёмте к нему.
Нонохира и Хигура неспешно, едва ли не нога в ногу, зашагали к Канате, самозабвенно оставляющему размашистый автограф фломастером на CD-диске. Завершив маленький концерт, музыканты, как ни странно, расползлись друг от друга на большую дистанцию, чем была изначально при выступлении. Последовать за всеми Коте помешал раздавшийся за спиной звук: острый и натянутый, в сравнении с безошибочными гитарными мелизмами ранее он скорее напоминал удары медиатором по ослабленным струнам. Поэтому, уступив любопытству, Кота бесшумно подступился к не заметившему его Миё.
Компактно усевшись прямо на асфальте, он согнул ноги в коленях, как-то умудрившись вместить между ними гитару. Кота убедился, что играл тот без медиатора, смело дёргая струны пальцами. Несмотря на то, что моментами нескладная мелодия казалась нещадно выбитой из инструмента, Миё обращался с гитарой как с живым существом: аккуратно её придерживая, проходился по грифу короткими, безвредными касаниями. «Искал верное звучание», — улыбнулся про себя Кота, наконец поняв задумку.
Нестройные трели размеренно формировали чистые комбинации нот. Со слов отца Кота помнил, что аккордов существовало бесконечное множество, вопреки нудным заявлениям некоторых музыкальных учителей. Идеальный слух и гибкие пальцы позволяли извлечь из гитары что-то поистине редкое и свежее, было бы желание. Подход Миё к игре походил на вечное изучение, точно в руках у него вместо гитары были мелкие детали конструктора. Торопливо перебирая с десяток вариантов в минуту, он кивал сам себе, фиксируя удачные, и переходил к целой группе новых.
Насыщенный семиструнный аккорд, сыгранный последним, развернулся в бодрую джазовую мелодию. Постукивая носком ботинка ей в такт, Миё прикрыл глаза, а руки его забегали по грифу ещё быстрее. Он оставался в потоке ещё какое-то время — Кота не считал, потерявшись в ощущении пронизывающего его звука, — и распахнул веки так же неожиданно, уколов его настороженным взглядом.
— Оценку.
Отпрянув, Кота чуть не запнулся о преградившую ему путь к отступлению сумку с аппаратурой. Пришлось шустро принять собранный вид, твёрдо встав на вот-вот готовые неудачно подвернуться ноги. Вопрос Миё на мгновение выбил его из колеи, но упустить возможность ответить сейчас – не завязать разговор вовсе.
— Very good, — уверенно, но с характерным японским акцентом ляпнул он первое, что пришло на ум. — Вы отлично переключаетесь между семиструнными аккордами. Но лучше у товарищей тоже спросите, я в нотной грамоте не очень силён.
— Не знаю, воспроизведу ли я это ещё раз, — пожал плечами Миё, переложив гитару плашмя на правое колено, — Если я сфальшивлю, Хиро посмотрит на меня как уставшая мать-одиночка на упавшего в лужу ребёнка. А Кана-тан до сих пор подписывает себе ноты катаканой… — замерев, он начал лёгкой ладонью барабанить по перевёрнутому корпусу. — Кана-тан, катакана-тан, така-тан, кана-така-тан…
Схватившись за гитару, Миё повторил нашёптываемый ритмический рисунок, удовлетворённо хмыкнув. Кота выбрал не перебивать его, наблюдая за родившимся на глазах экспромтом.
— А вот это мне запомнилось. Спасибо, Айсу-кун, — подкинув в ладони незаметно вытащенный карманный диктофон, Миё сыграл фрагмент ещё раз и торжественно остановил запись. — Хочешь посмотреть на гитару?
— Да что вы… — опешил Кота, подняв обе ладони. На случайно выданном прозвище он решил не заострять внимания, хоть внутренне его слегка передёрнуло. Да и вообще, кроме Нонохиры он никому не представлялся. — Разве что из ваших рук.
— Cool as ice, I see, — шутливо фыркнул Миё, произнеся фразу на таком отточенном английском, что Коте со своей недавней попыткой захотелось уйти под землю. — Не парься, Айсу-кун, пар пойдёт — растаешь. Садись, тут не грязно.
О дорожной пыли Кота не особо переживал, без пререканий опустившись в полуметре от Миё. Тот с готовностью продемонстрировал ему гитару: вблизи ещё более выразительную и переливающуюся на свету. Неразборчивым узором оказались нанесённые на корпус надписи от разных рук на самых разных языках — Кота опознал как минимум английский, японский и корейский. Даже металлические струны блестели как-то иначе, примагничивая к себе лучи фонарей и блики неоновых ламп.
— Как тебе? — лицо Миё вдруг озарилось искренней улыбкой. — Сыграть ещё что-нибудь? Или сам хочешь?
— Я не играю, — машинально ответил Кота, тут же вспомнив о возможности быть рассекреченным. Хигура мог изначально заявить группе о его связи с музыкой, даже если полноценно правдой это было не назвать. — Ну, то есть…
— У лжи обычно есть причина. Ты-то чего врёшь? — со спокойным удивлением в голосе прервал его Миё. — Руки у тебя как у гитариста. Раз играть не хочешь, можно так и сказать, и брось разговаривать со мной как со школьным учителем.
— Извини, — Кота коснулся пальцами волос, пряча за ними ближайшее к собеседнику покрасневшее ухо. — Больше врать не буду. Я… начинающий, можно так сказать. До твоего уровня мне далеко.
— Хм. Мне такое часто говорят, — вернувшись к прежней невозмутимости, Миё передвинул гитару себе на колени. — Но я ни с кем и не соревнуюсь. А тебе весело? Если весело, то могу пожелать удачи.
В этот раз ответа Миё не дожидался. Не выказывая обиды или разочарования, он окинул затуманенным взглядом своих товарищей по команде, ловко перебросив гитарный ремень через плечо. В руке у него снова появился диктофон, который он поднёс к уху, проигрывая последнюю запись раз за разом и шёпотом повторяя тот бессмысленный набор слов. Почувствовав необходимость оставить Миё наедине со своим музицированием, Кота поднялся, оттолкнувшись рукой от земли, и спустя пару шагов еле избежал столкновения с выросшим на пути знакомым фиолетовым пятном.
— Кота! — воскликнул Хигура, будто сам целенаправленно не шёл ему навстречу. Эта искусственная смена интонации тоже не осталась незамеченной; всё-таки солист и клавишник группы находились неподалёку. — Мы тебя искали. Каната-сан всё ждёт, когда лично с тобой поболтает.
В голове точно в янтаре застыл простодушный вопрос Миё: «Тебе весело?». Будучи, вероятно, лишь вежливым интересом, он ощущался как преломление света, поменявшее цвета и чёткость картинки. Нахлынувшая из ниоткуда свербящая мысль — быть он должен сейчас где угодно, но не здесь — смешалась со стыдом и поднялась комом в горле.
— Хорошо, — отстранённо согласился он, краем глаза уловив улыбку Хигуры; похоже, тот верил, что совершал благое дело. — Только давай закончим с этим побыстрее.
Получив в ответ только смех, он фыркнул, надеясь поскорее остудить лицо. Переключиться удалось благодаря «Pathos», объявивших вторую песню, название которой от Коты успешно ускользнуло. Контрастируя с предыдущей балладой, эта композиция была мощнее и динамичнее, точно всей её целью было призвать слушателя к ответу. Синтезатор и гитара разделили партии поровну, а солист, Каната, от низкого ровного тембра взлетал до едва ли не надрывного, бьющего по ушам крика. Такой стиль музыки завлекал зевак куда активнее, и количество аудитории постепенно нарастало, впрочем, не превращаясь в полноценную толпу.
По обрывкам реплик некоторых пешеходов Кота установил, что группа производила «где-то я о них слышал» впечатление, но вспомнить и конкретизировать по неизвестной причине никому не удавалось. Проскочило и единичное «это же «Pathos», невероятно!», однако в процентном соотношении настоящих фанатов было действительно мало. Один такой как раз топтался на расстоянии вытянутой руки — заметив, что на него обратили взгляд, тот с воодушевлением просиял, будто не отпускал своего неуместного комментария парой минут назад. Кота выдохнул сквозь зубы, прикидывая, что другой шанс у него вряд ли появится.
— Ты считаешь себя фанатом? Этих «Pathos», — он чуть наклонил голову, пытаясь как можно естественнее продолжить разговор.
— Можно и так сказать. Я вообще большой поклонник старательных людей, — шёпотом отозвался Хигура, осторожным шагом сокращая дистанцию между ними. — А что, хочешь что-то узнать?
— Да так, пытаюсь по реакции людей понять, популярны они или нет. Сразу как будто и не скажешь.
— Не берусь оценивать чужую популярность. Особенно с тем, как в эпоху перепотребления меняется отношение к охватам. Десятки тысяч слушателей в месяц на стримингах считаются малым числом, а ты представь десять тысяч людей вживую… — ударился в рассуждения Хигура, но, столкнувшись взглядом с кислой физиономией Коты, разочарованно скривился сам. — Понял, не докучаю. Канату-сана я знаю ещё с сольного проекта, его лирика всегда очень меня вдохновляла. Миё-сана хоть раз слышали все, у кого есть доступ в интернет. А Нонохира-сан…
Хигура загадочно замолчал, отводя взгляд в сторону музыкантов. На вопросительное «Ну?» Коты, призывающее продолжить, он лишь повернулся к нему и приложил указательный палец к губам, добавив ещё тише:
— Расскажу, как закончат. Всё равно тебя ждёт ещё один сюрприз.
* * *
Целиком выступление не продлилось и двадцати минут, пусть и стоило отдать должное тому, что шло оно без остановок. Толпа не сильно увеличилась в размерах, но поток людей постоянно обновлялся: многие задерживались на месте и наслаждались парой песен перед тем, как отправиться по своим делам. Подтянулись и желающие сделать фото с музыкантами или попросить их расписаться на чём-то; оперативно разобравшись с этими задачами, «Pathos» занялись уборкой аппаратуры, и только тогда Хигура, поманив Коту за собой, решительно двинул в сторону группы.
— Ты как будто упустил время для автографа, — пробурчал Кота и ускорился, чтобы не оставлять ни в чём не повинных артистов наедине с магнитом для неприятностей.
— Я и не за ними, — вскинул брови Хигура, как будто причиной сорваться с места для него было что-то другое, в разы более очевидное. — Мне пообещали знакомство. Тебе тоже, пошли.
— Мне тоже?..
Поворачивать обратно Хигура и не думал, и Кота счёл бы его совсем слетевшим с катушек, если бы клавишник группы не посмотрел вдруг точно на них. Застыв в нерешительности, он прищурился, приглядываясь тщательнее, и… бодро помахал Хигуре, расплывшись в мягкой улыбке. Ноги повели Коту следом, аккомпанируя абсурдной неловкости ситуации.
— Нонохира-сан, — Кота отчётливо засёк момент смены голоса Хигуры на выученно вежливый. Таким он был большую часть времени, если тот не обижался на что-то или не болтал о своей любимой теме без умолку, но сейчас, сопровождаясь низким поклоном, градус располагающей любезности в интонации побил все предыдущие разы. В большой иерархичной корпорации Хигура имел бы шансы если не взлететь по карьерной лестнице, то как минимум укрепить позиции на годы. — Спасибо, что не отказались встретиться. Вот и мой знакомый, о котором я вам говорил.
— Отказать во встрече одарённому коллеге было бы глупо, ведь в прошлый раз вы безумно помогли мне с идеей для мелодии, — поклонившись в свою очередь, Нонохира одарил Коту дружелюбной улыбкой; при поклоне из его правого уха чуть не выпал проводной наушник, который он вовремя поймал. — Айске-сан, я наслышан. Благодарю за внимание к нашей разминке.
Если такое Нонохира называл «разминкой», то полноценный концерт, вероятно, должен был перевернуть мир слушателя с ног на голову. Но что-то подсказывало Коте, что тот скромничал, как и Хигура, с которым они обменялись кивками. Аура, исходящая от этих двоих, была в пугающей степени похожей.
— Прямо-таки наслышаны… — покосился Кота на Хигуру перед тем, как вложить максимум усилий в не менее низкий поклон. Повторять его дважды настроения не было. — Выступление было потрясающим, и я рад, что именно оно представило мне вас. Можете считать меня фанатом.
— Композиции Нонохиры-сана я включал тебе в кофейне. Не сегодня, на той неделе. Те песни Мику, что ты добавил в общий плейлист, — встав сбоку от Коты и Нонохиры, Хигура, принял роль знакомящего стороны медиатора. — No-Hero, помнишь?
Осыпаемый комплиментами композитор помялся с ноги на ногу, перейдя на серию коротких благодарных поклонов. Нонохира. No-Hero. Кота не сопоставил бы точки в другой ситуации, но здесь это до смешного имело смысл.
— Можете считать меня вдвойне фанатом, — опустив голову ещё раз, с полной серьёзностью проговорил он. Вот и пришлось кланяться повторно. — А как вы познакомились с Хигурой?
— Композиторские дела, — попытался ускользнуть от вопроса Хигура.
— Кёго-сан – очень поддерживающий слушатель, — ненавязчиво вмешался Нонохира. — По его комментариям к моим видео я и вышел на его творческий аккаунт. Давно не видел, чтобы человек был так силён в жанровом разнообразии. Только вы давно ничего не публиковали… Пишете что-то сейчас?
— Да, в стол. Непременно покажу, если выйдет что-то достойное, — отвёл взгляд Хигура, на секунду показавшись Коте абсолютно потерянным. Но эта мрачность была не более чем вспышкой скрытого кадра, в реальность которого ты переставал верить очень быстро. — Представите нас остальным?
— Будет мне в радость, — кивнул Нонохира, натужно поднимая кейс с синтезатором, чтобы оттащить его подальше. — Но Миё, боюсь, увлёкся игрой – ему наших лайвов никогда не хватает. Ещё минут десять гитары из рук не выпустит. Зато Каната свободен, пойдёмте к нему.
Нонохира и Хигура неспешно, едва ли не нога в ногу, зашагали к Канате, самозабвенно оставляющему размашистый автограф фломастером на CD-диске. Завершив маленький концерт, музыканты, как ни странно, расползлись друг от друга на большую дистанцию, чем была изначально при выступлении. Последовать за всеми Коте помешал раздавшийся за спиной звук: острый и натянутый, в сравнении с безошибочными гитарными мелизмами ранее он скорее напоминал удары медиатором по ослабленным струнам. Поэтому, уступив любопытству, Кота бесшумно подступился к не заметившему его Миё.
Компактно усевшись прямо на асфальте, он согнул ноги в коленях, как-то умудрившись вместить между ними гитару. Кота убедился, что играл тот без медиатора, смело дёргая струны пальцами. Несмотря на то, что моментами нескладная мелодия казалась нещадно выбитой из инструмента, Миё обращался с гитарой как с живым существом: аккуратно её придерживая, проходился по грифу короткими, безвредными касаниями. «Искал верное звучание», — улыбнулся про себя Кота, наконец поняв задумку.
Нестройные трели размеренно формировали чистые комбинации нот. Со слов отца Кота помнил, что аккордов существовало бесконечное множество, вопреки нудным заявлениям некоторых музыкальных учителей. Идеальный слух и гибкие пальцы позволяли извлечь из гитары что-то поистине редкое и свежее, было бы желание. Подход Миё к игре походил на вечное изучение, точно в руках у него вместо гитары были мелкие детали конструктора. Торопливо перебирая с десяток вариантов в минуту, он кивал сам себе, фиксируя удачные, и переходил к целой группе новых.
Насыщенный семиструнный аккорд, сыгранный последним, развернулся в бодрую джазовую мелодию. Постукивая носком ботинка ей в такт, Миё прикрыл глаза, а руки его забегали по грифу ещё быстрее. Он оставался в потоке ещё какое-то время — Кота не считал, потерявшись в ощущении пронизывающего его звука, — и распахнул веки так же неожиданно, уколов его настороженным взглядом.
— Оценку.
Отпрянув, Кота чуть не запнулся о преградившую ему путь к отступлению сумку с аппаратурой. Пришлось шустро принять собранный вид, твёрдо встав на вот-вот готовые неудачно подвернуться ноги. Вопрос Миё на мгновение выбил его из колеи, но упустить возможность ответить сейчас – не завязать разговор вовсе.
— Very good, — уверенно, но с характерным японским акцентом ляпнул он первое, что пришло на ум. — Вы отлично переключаетесь между семиструнными аккордами. Но лучше у товарищей тоже спросите, я в нотной грамоте не очень силён.
— Не знаю, воспроизведу ли я это ещё раз, — пожал плечами Миё, переложив гитару плашмя на правое колено, — Если я сфальшивлю, Хиро посмотрит на меня как уставшая мать-одиночка на упавшего в лужу ребёнка. А Кана-тан до сих пор подписывает себе ноты катаканой… — замерев, он начал лёгкой ладонью барабанить по перевёрнутому корпусу. — Кана-тан, катакана-тан, така-тан, кана-така-тан…
Схватившись за гитару, Миё повторил нашёптываемый ритмический рисунок, удовлетворённо хмыкнув. Кота выбрал не перебивать его, наблюдая за родившимся на глазах экспромтом.
— А вот это мне запомнилось. Спасибо, Айсу-кун, — подкинув в ладони незаметно вытащенный карманный диктофон, Миё сыграл фрагмент ещё раз и торжественно остановил запись. — Хочешь посмотреть на гитару?
— Да что вы… — опешил Кота, подняв обе ладони. На случайно выданном прозвище он решил не заострять внимания, хоть внутренне его слегка передёрнуло. Да и вообще, кроме Нонохиры он никому не представлялся. — Разве что из ваших рук.
— Cool as ice, I see, — шутливо фыркнул Миё, произнеся фразу на таком отточенном английском, что Коте со своей недавней попыткой захотелось уйти под землю. — Не парься, Айсу-кун, пар пойдёт — растаешь. Садись, тут не грязно.
О дорожной пыли Кота не особо переживал, без пререканий опустившись в полуметре от Миё. Тот с готовностью продемонстрировал ему гитару: вблизи ещё более выразительную и переливающуюся на свету. Неразборчивым узором оказались нанесённые на корпус надписи от разных рук на самых разных языках — Кота опознал как минимум английский, японский и корейский. Даже металлические струны блестели как-то иначе, примагничивая к себе лучи фонарей и блики неоновых ламп.
— Как тебе? — лицо Миё вдруг озарилось искренней улыбкой. — Сыграть ещё что-нибудь? Или сам хочешь?
— Я не играю, — машинально ответил Кота, тут же вспомнив о возможности быть рассекреченным. Хигура мог изначально заявить группе о его связи с музыкой, даже если полноценно правдой это было не назвать. — Ну, то есть…
— У лжи обычно есть причина. Ты-то чего врёшь? — со спокойным удивлением в голосе прервал его Миё. — Руки у тебя как у гитариста. Раз играть не хочешь, можно так и сказать, и брось разговаривать со мной как со школьным учителем.
— Извини, — Кота коснулся пальцами волос, пряча за ними ближайшее к собеседнику покрасневшее ухо. — Больше врать не буду. Я… начинающий, можно так сказать. До твоего уровня мне далеко.
— Хм. Мне такое часто говорят, — вернувшись к прежней невозмутимости, Миё передвинул гитару себе на колени. — Но я ни с кем и не соревнуюсь. А тебе весело? Если весело, то могу пожелать удачи.
В этот раз ответа Миё не дожидался. Не выказывая обиды или разочарования, он окинул затуманенным взглядом своих товарищей по команде, ловко перебросив гитарный ремень через плечо. В руке у него снова появился диктофон, который он поднёс к уху, проигрывая последнюю запись раз за разом и шёпотом повторяя тот бессмысленный набор слов. Почувствовав необходимость оставить Миё наедине со своим музицированием, Кота поднялся, оттолкнувшись рукой от земли, и спустя пару шагов еле избежал столкновения с выросшим на пути знакомым фиолетовым пятном.
— Кота! — воскликнул Хигура, будто сам целенаправленно не шёл ему навстречу. Эта искусственная смена интонации тоже не осталась незамеченной; всё-таки солист и клавишник группы находились неподалёку. — Мы тебя искали. Каната-сан всё ждёт, когда лично с тобой поболтает.
В голове точно в янтаре застыл простодушный вопрос Миё: «Тебе весело?». Будучи, вероятно, лишь вежливым интересом, он ощущался как преломление света, поменявшее цвета и чёткость картинки. Нахлынувшая из ниоткуда свербящая мысль — быть он должен сейчас где угодно, но не здесь — смешалась со стыдом и поднялась комом в горле.
— Хорошо, — отстранённо согласился он, краем глаза уловив улыбку Хигуры; похоже, тот верил, что совершал благое дело. — Только давай закончим с этим побыстрее.
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
urbancoveninfo@gmail.com
