ИЛЛЮСТРАЦИЯ: MRRBK25.PNG
флорариум
Монотонный скрип старого металла прорезал вечернюю тишину. Фуджино слабо отталкивалась ногами от земли, раскачиваясь на качелях. Простых качелях на цепях, большую часть времени пустующих из-за близкого расположения ко входу в парк аттракционов. К закрытию здесь было немноголюдно, и никто лишний раз не тревожил её покой. Сейчас Фуджино особенно остро нуждалась в уединении.
Притормозив подошвой туфли, она остановилась, прожигая взглядом экран телефона. Медленно, но раздражённо выдохнула через нос, задержав палец над вкладкой с диалогом. И, наконец, снова открыла сообщение, выбившее почву у неё из-под ног.
[Райден]: Здравствуй, Фуджимару.
Этого было достаточно, чтобы заставить её скрипеть зубами от злости. Мёртвое имя обжигало слух и оседало тяжёлым комом в желудке. Хотелось сплюнуть, но на территории парка аттракционов это грозило выговором, а лишних денег у неё и так было не очень много. Поэтому, пересилив себя, Фуджино с недовольной гримасой продолжила читать адресованное ей письмо.
[Райден]: Отец недоволен, что снова остался без твоего поздравления на день рождения. Говорит, в наследство тебя вписывать не планирует. Мать же, по секрету скажу, всё ещё переживает, как ты там. Да и я хотел бы знать о твоей жизни хоть что-нибудь. Может, хоть на это моё сообщение ты ответишь? Перевёл на твой счёт немного денег на случай, если ты в них нуждаешься, так как я до сих пор не понимаю причину твоего молчания. Но раз сообщения отмечаются прочитанными, значит, они до тебя доходят.
Губы Фуджино растянулись в болезненной усмешке. Разумеется, она помнила все важные даты — дни рождения отца, матери и старшего брата. Вот только из всей семьи, несмотря на слова о переживаниях, с ней на контакт выходил только Райден. И то, сообщения его, которых в диалоге набралась куча, были сухими и официальными. Сам он никогда не причинял девушке осознанного вреда, но его холод ранил сильнее любого отцовского оскорбления. Наверное, потому что в силу небольшой разницы в возрасте Фуджино возлагала на брата какие-то надежды. Верила, что он поинтересуется ей не галочки ради, а предложит встречу и выслушает всё, что в ней накопилось. Однако Райден держал дистанцию. То ли профессия его этому научила, то ли ему действительно было всё равно. Углубляться в корни его холодного поведения Фуджино искренне не хотела, хоть каждая весточка от него и выводила её на эмоции.
[Райден]: Я уже давно не прошу тебя вернуться. Думаю, это плохая идея для всех. Но если тебе что-то потребуется, не замалчивай. Несмотря ни на что, мы всё ещё семья.
Последняя фраза резанула по сердцу девушки тупым ножом. Какая к чёрту семья? Кто и когда решил так назвать это сборище чужих друг другу людей? Слёзы закапали на заблокированный экран, скользя по его поверхности вниз. Сжав телефон в руках, Фуджино замахнулась с намерением выкинуть его куда подальше. Её остановило только то, что телефон был взят в ещё не выплаченный кредит. Со злостью бросив его на дно сумочки, она закрыла лицо обеими руками, предаваясь бессильным, почти бесшумным рыданиям.
— Девушка… — где-то за спиной раздался робкий голос, а на плечо Фуджино легла ладонь. — Прошу прощения, но вам пора уходить. Мы закрываемся.
— Не надо меня трогать! — прорычала Фуджино, отстранившись от чужой руки. — Ухожу уже!
Работник парка оторопело отступил на шаг назад. Низкий хрипловатый голос Фуджино почти всегда повергал в шок обращавшихся к ней людей, услышавших его впервые. Давно пора было привыкнуть к такой реакции, но сейчас это укололо девушку больнее обычного. Поднявшись с качелей, она вцепилась в сумочку, как в спасательный круг, и направилась к выходу, глотая вставшие в горле слёзы.
Этот парк с детства был для неё особенным местом. Маленькой сказкой со вкусом сахарной ваты и яблок в карамели, казавшихся куда более сладкими, чем было на самом деле. В памяти это было свежо как вчера: в одной руке купленное мамой угощение, во второй — тёплая ладонь Райдена, которого всегда приходилось тащить за собой вперёд. Позади неторопливо, но так, чтобы держать детей в поле зрения, шли родители.
На половину аттракционов Фуджино и Райдена не пропускали по росту, но это было весело. Так весело, что сбегающие по лицу девушки горячие слёзы и не думали останавливаться. Парк-великан из детства, на деле оказавшийся не таким уж и большим, теперь был открыт для неё в любом своём проявлении. Она могла прийти в него в любое время и купить себе столько яблок в карамели, сколько ей хотелось съесть за раз. Могла прокатиться на высоких горках, на которые раньше смотрела заворожёнными глазами. Только никакой радости ей это больше не приносило. Фуджино не знала, что ещё ей сделать, чтобы вернуться в то счастливое время. Как и не знала, зачем до сих пор приходила в этот парк.
Завершающим ударом становилось то, что девушке было совершенно некуда податься. Её ждала одинокая неприбранная квартира с плохой звуконепроницаемостью. Пригласить бы туда кого-то, хоть с улицы человека позвать, да только Фуджино никому не хотела показывать такую себя. Кроме, разве что, одного-единственного человека, встрече с которым она всегда была запредельно рада.
— Да бред же… Опять от дел её отвлеку, — прошептала Фуджино, пытаясь остановить себя от глупого, необдуманного действия, но дороги назад уже не было.
В конце концов, может же она просто испытать удачу? Вытерев мокрые щёки рукавом, Фуджино проморгалась и уставилась в экран телефона, отыскивая нужный номер. Он всегда был под рукой, отмеченный звёздочкой и закреплённый в списке экстренных контактов, даже если это не было взаимным. Да и отвечали ей с первого раза далеко не всегда, отправляя звонок на голосовую почту. Мысленно взмолившись, чтобы в этот раз ей повезло, Фуджино нажала на кнопку вызова, прислонив телефон к уху.
— Ответь, пожалуйста, — она зажмурилась в ожидании, а губы её дрогнули в преддверии нового потока слёз. — Пожалуйста, пусть в этот раз всё получится…
А затем звонок был сброшен. Финальный гудок ощущался как выбитая из-под ног табуретка перед повешением. Фуджино стало тяжело дышать, а на лбу, несмотря на прохладу вечера, выступили капельки пота. Едва не выронив из трясущихся рук телефон, она снова зашлась в тихих рыданиях, проклиная наивность своих надежд. На что она вообще рассчитывала? Кем себя возомнила? Совсем позабыла, что мечты о спасении кем-то давно стоило оставить в прошлом.
Опустив голову и обнимая себя за плечи, Фуджино просидела так несколько минут, пока телефон вдруг не задребезжал. От неожиданности она подскочила на ноги, неверящими глазами прожигая экран с входящим вызовом. В имени контакта, коротко и лаконично, высвечивалось столь родное и желанное имя: «Канаэ». Всхлипнув, Фуджино сразу ответила на звонок, уже после прижимая телефон к уху.
— К-Канаэ… — выдохнула она в трубку вместо приветствия, а слёзы её в одно мгновение стали слезами счастья.
— Это я. Что-то срочное?
Услышав её утомлённый голос, Фуджино почему-то пристыженно замолчала, чувствуя, что позвонила в неподходящий момент. Она уже начала придумывать отговорки, соревнующиеся друг с другом в степени нелепости, как на другом конце линии заговорили снова.
— Фуджино. Что-то произошло, не так ли? — со вздохом произнесла Канаэ, звучащая уже чуть бодрее. — Ты обычно не звонишь.
— Да, я… извини, — шепнула Фуджино, плотно сомкнув веки и отрезав выход слезам. — Ничего страшного не произошло, но я очень сильно хотела бы сейчас поехать к тебе. Можно? Только если ты не занята.
— Идёт. Пришли мне свою геолокацию. Я вызову тебе такси до места, так будет быстрее.
Шмыгнув носом, Фуджино благодарно улыбнулась, хоть Канаэ и очевидно не могла видеть выражения её лица. Она быстро отправила в чат данные своего местоположения, с чувством выполненного долга откинувшись на спинку скамьи. Совсем скоро они увидятся, и в её компании можно будет забыть всё об этом отвратительном вечере.
Адрес квартиры оказался для Фуджино неизвестным. Дом был старой постройки, не особо выделяющийся среди целого квартала таких же, но выглядел довольно опрятно. Поднявшись без лифта на четвёртый этаж, Фуджино отыскала нужную дверь и на какое-то время остановилась у неё, не решаясь надавить на кнопку звонка.
Это совсем не было похоже на роскошные апартаменты, в которых, как представляла Фуджино, жила Канаэ. Да и к чему бы ей пренебрегать собственными правилами и звать кого-то к себе? За всё время их общения, если им была необходима приватность, Канаэ предлагала встретиться в каком-нибудь малоизвестном отеле. Она старалась не светить лицом, особенно последние месяцы, прошедшие в преддверии скорого проката «Паучьей лилии» в кино. Значит, это жилище вряд ли полноценно ей принадлежало. Тайное место для личных встреч? Или съёмная квартира, арендованная у проверенного человека? Чтобы поскорее отыскать ответ на все свои вопросы, Фуджино с накопленной решимостью позвонила в дверь.
Ей открыли спустя несколько минут. Ключ провернулся в замочной скважине медленно и неуверенно, по часовой стрелке и против неё, словно человек по ту сторону двери делал это впервые. Затем в проёме наконец появилась Канаэ, из одежды на которой был только полупрозрачный чёрный пеньюар, украшенный белыми оборками.
— Проходи, — зевнула она вместо приветствия, пропуская Фуджино в коридор.
Пол в скромной прихожей был щедро уставлен женской обувью. Фуджино могла поклясться, что вся она принадлежала Канаэ, так как большинство пар она уже видела. Получается, она всё-таки пустила её в своё секретное пристанище? Чувствуя слабый прилив гордости, Фуджино по привычке поклонилась и переступила порог.
Пройдя вглубь квартиры, она сразу подметила, что её обустройство как будто не особо вязалось с жизненной эстетикой Канаэ. Голые, ничем не завешенные стены были выкрашены в светло-серый цвет, придающий коридору и комнатам весьма холодное настроение. Никаких предметов декора, которые напоминали бы о хозяйке жилища. Выбор мебели тоже оказался весьма скудным, будто куплено было только самое необходимое. Глазея по сторонам, Фуджино пыталась зацепиться взглядом хоть за что-то, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Зато Канаэ, словно почувствовав её замешательство, беспечно развела руками.
— Это не моя квартира, если что.
Напрашивающийся вопрос о принадлежности временной обители так и остался неозвученным. Фуджино прошла чуть дальше, оказываясь в комнате, совмещающей в себе спальню и кабинет. Постельное бельё было чуть смято, а край одеяла неаккуратно свисал с кровати: догадки о том, что звонок разбудил Канаэ, скорее всего были верными. Не зная, куда себя деть, Фуджино осталась переминаться с ноги на ногу, пока Канаэ не скользнула в комнату следом за ней.
— Присядь, — опустившись на кровать, Канаэ потянула Фуджино за рукав, увлекая её за собой. — Хоть жильё и не моё, но чувствуй себя как дома.
Фуджино нерешительно приняла предложение, присев на край постели. С полминуты девушки просто молчали, разглядывая друг друга. Несмотря на неловкость момента, Фуджино не могла на это жаловаться — любоваться Канаэ ей нравилось больше всех остальных занятий. Чуть сонной, домашней Канаэ без привычного макияжа, но с такой же фарфоровой кожей без единого изъяна, выглядящей так, будто от прикосновения по ней расползутся трещины. Особенной, настоящей Канаэ, видом которой так редко перепадал шанс насладиться.
Они начали общаться почти сразу после судьбоносного модного показа, на котором Фуджино выступала в роли приглашённого блогера-фотографа, а Канаэ была моделью. Случайно встретились на лестнице во время перекура, и разговор завязался сам по себе. Розовые очки Фуджино относительно своего кумира разбились стёклами внутрь, но она ни о чём не жалела. Увидеть реальную Канаэ ощущалось куда более ценным и сближающим опытом.
Сперва они просто переписывались по мелочам — от скуки, как признавалась сама Канаэ. Потом несколько раз встретились лично в неформальной обстановке. В одну из таких встреч актриса даже позволила Фуджино увидеть себя в нетрезвом уязвимом состоянии, доверившись ей. А затем их странные отношения превратились в снежный ком, набирая каждый раз всё больше оборотов. Фуджино стала для Канаэ надёжным хранителем секретов и стабильным половым партнёром. Канаэ для Фуджино — воздухом, наполняющим её лёгкие.
— Что думаешь об этой квартире? — вдруг спросила Канаэ, медленно, пуговица за пуговицей, расстёгивая рубашку Фуджино.
Она помедлила с ответом, рыская глазами по комнате в поисках чего-то, что вдохнуло бы жизнь в это жилище. Ни одной фотографии, ни единой случайно оставленной не на своём месте вещи, кроме занимавшего пространство рядом с письменным столом синтезатора. Даже пожитки Канаэ, которые ей удавалось выловить среди этой пустоты, были строго организованы в какой-то несвойственной ей манере. Задумчиво почесав подбородок, Фуджино начала старательно подбирать максимально уместные слова.
— Опрятно, — осторожно произнесла она, выдержав небольшую паузу. — И тут хорошо пахнет. То ли дорогого кондиционера запах, то ли парфюма.
— Другой вопрос, — усмехнулась Канаэ, остановившись на третьей пуговице. — Что тебе напоминает эта квартира?
Фуджино опять замолчала, покусывая губу. Быть честной или дать волю своему умению льстить? Профессиональная актриса с лёгкостью раскусит её ложь, поэтому идея пытаться выставить что-то за чистую монету показалась не самой удачной. Шумно выдохнув через нос, она озвучила первую приходящую в голову ассоциацию.
— По правде говоря, растительный террариум.
— Ох? — оживилась Канаэ, ненавязчиво сминая в пальцах воротник её рубашки. — Ну-ка расскажи поподробнее.
— Здесь всё как будто ненастоящее, хоть и стоит на своих местах. Опрятно, но искусственно. Словно даже температура воздуха здесь находится под чьим-то контролем, — Фуджино перевела взгляд на тонкие, бледные руки своей собеседницы. — А ты — центр композиции. Как какое-то тропическое растение.
Посмотрев на Фуджино с довольным прищуром, Канаэ звонко рассмеялась. Из-за непосредственной физической близости девушек её смех показался оглушающе громким, пронесясь по всей комнате. Скользнув ладонями по плечам Фуджино, Канаэ ещё сильнее сократила дистанцию между ними, глядя на неё с небольшой высоты.
— Хочешь заняться сексом?
Вздрогнув, Фуджино невольно отпрянула, чуть не упав с кровати. Кажется, равновесие она удержала только потому, что не хотела утянуть Канаэ вместе с собой. Она упёрлась ладонью в матрас, возвращая тело в стабильное положение, и нервно оттянула ворот рубашки от шеи.
— Нет, — отрезала она чуть грубее, чем планировала, и быстро спохватилась. — Я имею в виду… нет, сейчас не хочу. Извини. У меня настроение совсем неподходящее.
Пожав плечами, Канаэ спокойно приняла отказ. Она мягко отстранилась, ложась спиной на кровать и свешивая с неё голову. Волосы девушки вместе с её чёлкой спадали вниз, открывая лоб, но её это, по всей видимости, мало беспокоило. Заметив, как Фуджино отодвигается всё ближе к краю кровати, Канаэ насмешливо ей улыбнулась.
— Ты сейчас с кровати грохнешься. Я уже услышала твой ответ, нет нужды чувствовать себя неловко. Не хочешь — я тоже не хочу, и заставлять тебя переступать через себя не планирую, — она с наслаждением потянулась, раскидывая руки в разные стороны. — Тогда попробуем расслабиться другим способом. Сигареты у тебя с собой?
— Конечно.
Фуджино нырнула рукой в оставленную рядом с кроватью сумочку и вытащила из неё наполовину выкуренную пачку сигарет. На пачке была изображена крупная ягода клубники, а фильтр самих сигарет был ярко-розовым. Наверное, заядлый курильщик над таким бы только посмеялся, но эта марка уже долгие годы была для девушки любимой. А особенно приятным казалось то, что Канаэ тоже пристрастилась именно к этому бренду.
— Давай сюда, — перехватив протянутую ей сигарету, Канаэ вставила её промеж губ. — А теперь огоньку.
Фуджино послушно отыскала во внутреннем кармане сумки зажигалку и подожгла сначала сигарету Канаэ, а потом свою. Комнату быстро наполнил сладкий аромат клубники — не такой, который исходит от свежесорванных ягод, а скорее клубничной жвачки. Приторный, искусственный запах, по невольному умозаключению Фуджино очень подходящий этой полной безжизненных декораций квартире.
Глубоко затянувшись, Канаэ выдохнула крупное облако дыма в потолок. Фуджино последовала её примеру. Розовый фильтр ощущался сладким на губах и навевал весьма приятные воспоминания. Недавно они с Канаэ поцеловались во время такого же перекура, поделив эту мимолётную сладость на двоих. Мечтательно прикрыв глаза, Фуджино проиграла этот поцелуй в голове от начала и до конца. Кажется, что мягкость губ и языка Канаэ она выжгла в памяти навсегда. Было ли слишком наглым сейчас, отказавшись от секса, попросить её о поцелуе? Фуджино позволила этим мыслям тлеть вместе с сигаретой, обрекая их на судьбу быть развеянными подобно пеплу.
— Нет ничего лучше хорошего табака! — торжественно заявила Канаэ, отведя руку с сигаретой подальше от лица. — И лекарство от стресса, и способ завязать разговор. Да сядь ты поближе наконец. Клянусь, я не укушу тебя без твоего разрешения.
Притормозив подошвой туфли, она остановилась, прожигая взглядом экран телефона. Медленно, но раздражённо выдохнула через нос, задержав палец над вкладкой с диалогом. И, наконец, снова открыла сообщение, выбившее почву у неё из-под ног.
[Райден]: Здравствуй, Фуджимару.
Этого было достаточно, чтобы заставить её скрипеть зубами от злости. Мёртвое имя обжигало слух и оседало тяжёлым комом в желудке. Хотелось сплюнуть, но на территории парка аттракционов это грозило выговором, а лишних денег у неё и так было не очень много. Поэтому, пересилив себя, Фуджино с недовольной гримасой продолжила читать адресованное ей письмо.
[Райден]: Отец недоволен, что снова остался без твоего поздравления на день рождения. Говорит, в наследство тебя вписывать не планирует. Мать же, по секрету скажу, всё ещё переживает, как ты там. Да и я хотел бы знать о твоей жизни хоть что-нибудь. Может, хоть на это моё сообщение ты ответишь? Перевёл на твой счёт немного денег на случай, если ты в них нуждаешься, так как я до сих пор не понимаю причину твоего молчания. Но раз сообщения отмечаются прочитанными, значит, они до тебя доходят.
Губы Фуджино растянулись в болезненной усмешке. Разумеется, она помнила все важные даты — дни рождения отца, матери и старшего брата. Вот только из всей семьи, несмотря на слова о переживаниях, с ней на контакт выходил только Райден. И то, сообщения его, которых в диалоге набралась куча, были сухими и официальными. Сам он никогда не причинял девушке осознанного вреда, но его холод ранил сильнее любого отцовского оскорбления. Наверное, потому что в силу небольшой разницы в возрасте Фуджино возлагала на брата какие-то надежды. Верила, что он поинтересуется ей не галочки ради, а предложит встречу и выслушает всё, что в ней накопилось. Однако Райден держал дистанцию. То ли профессия его этому научила, то ли ему действительно было всё равно. Углубляться в корни его холодного поведения Фуджино искренне не хотела, хоть каждая весточка от него и выводила её на эмоции.
[Райден]: Я уже давно не прошу тебя вернуться. Думаю, это плохая идея для всех. Но если тебе что-то потребуется, не замалчивай. Несмотря ни на что, мы всё ещё семья.
Последняя фраза резанула по сердцу девушки тупым ножом. Какая к чёрту семья? Кто и когда решил так назвать это сборище чужих друг другу людей? Слёзы закапали на заблокированный экран, скользя по его поверхности вниз. Сжав телефон в руках, Фуджино замахнулась с намерением выкинуть его куда подальше. Её остановило только то, что телефон был взят в ещё не выплаченный кредит. Со злостью бросив его на дно сумочки, она закрыла лицо обеими руками, предаваясь бессильным, почти бесшумным рыданиям.
— Девушка… — где-то за спиной раздался робкий голос, а на плечо Фуджино легла ладонь. — Прошу прощения, но вам пора уходить. Мы закрываемся.
— Не надо меня трогать! — прорычала Фуджино, отстранившись от чужой руки. — Ухожу уже!
Работник парка оторопело отступил на шаг назад. Низкий хрипловатый голос Фуджино почти всегда повергал в шок обращавшихся к ней людей, услышавших его впервые. Давно пора было привыкнуть к такой реакции, но сейчас это укололо девушку больнее обычного. Поднявшись с качелей, она вцепилась в сумочку, как в спасательный круг, и направилась к выходу, глотая вставшие в горле слёзы.
Этот парк с детства был для неё особенным местом. Маленькой сказкой со вкусом сахарной ваты и яблок в карамели, казавшихся куда более сладкими, чем было на самом деле. В памяти это было свежо как вчера: в одной руке купленное мамой угощение, во второй — тёплая ладонь Райдена, которого всегда приходилось тащить за собой вперёд. Позади неторопливо, но так, чтобы держать детей в поле зрения, шли родители.
На половину аттракционов Фуджино и Райдена не пропускали по росту, но это было весело. Так весело, что сбегающие по лицу девушки горячие слёзы и не думали останавливаться. Парк-великан из детства, на деле оказавшийся не таким уж и большим, теперь был открыт для неё в любом своём проявлении. Она могла прийти в него в любое время и купить себе столько яблок в карамели, сколько ей хотелось съесть за раз. Могла прокатиться на высоких горках, на которые раньше смотрела заворожёнными глазами. Только никакой радости ей это больше не приносило. Фуджино не знала, что ещё ей сделать, чтобы вернуться в то счастливое время. Как и не знала, зачем до сих пор приходила в этот парк.
Завершающим ударом становилось то, что девушке было совершенно некуда податься. Её ждала одинокая неприбранная квартира с плохой звуконепроницаемостью. Пригласить бы туда кого-то, хоть с улицы человека позвать, да только Фуджино никому не хотела показывать такую себя. Кроме, разве что, одного-единственного человека, встрече с которым она всегда была запредельно рада.
— Да бред же… Опять от дел её отвлеку, — прошептала Фуджино, пытаясь остановить себя от глупого, необдуманного действия, но дороги назад уже не было.
В конце концов, может же она просто испытать удачу? Вытерев мокрые щёки рукавом, Фуджино проморгалась и уставилась в экран телефона, отыскивая нужный номер. Он всегда был под рукой, отмеченный звёздочкой и закреплённый в списке экстренных контактов, даже если это не было взаимным. Да и отвечали ей с первого раза далеко не всегда, отправляя звонок на голосовую почту. Мысленно взмолившись, чтобы в этот раз ей повезло, Фуджино нажала на кнопку вызова, прислонив телефон к уху.
— Ответь, пожалуйста, — она зажмурилась в ожидании, а губы её дрогнули в преддверии нового потока слёз. — Пожалуйста, пусть в этот раз всё получится…
А затем звонок был сброшен. Финальный гудок ощущался как выбитая из-под ног табуретка перед повешением. Фуджино стало тяжело дышать, а на лбу, несмотря на прохладу вечера, выступили капельки пота. Едва не выронив из трясущихся рук телефон, она снова зашлась в тихих рыданиях, проклиная наивность своих надежд. На что она вообще рассчитывала? Кем себя возомнила? Совсем позабыла, что мечты о спасении кем-то давно стоило оставить в прошлом.
Опустив голову и обнимая себя за плечи, Фуджино просидела так несколько минут, пока телефон вдруг не задребезжал. От неожиданности она подскочила на ноги, неверящими глазами прожигая экран с входящим вызовом. В имени контакта, коротко и лаконично, высвечивалось столь родное и желанное имя: «Канаэ». Всхлипнув, Фуджино сразу ответила на звонок, уже после прижимая телефон к уху.
— К-Канаэ… — выдохнула она в трубку вместо приветствия, а слёзы её в одно мгновение стали слезами счастья.
— Это я. Что-то срочное?
Услышав её утомлённый голос, Фуджино почему-то пристыженно замолчала, чувствуя, что позвонила в неподходящий момент. Она уже начала придумывать отговорки, соревнующиеся друг с другом в степени нелепости, как на другом конце линии заговорили снова.
— Фуджино. Что-то произошло, не так ли? — со вздохом произнесла Канаэ, звучащая уже чуть бодрее. — Ты обычно не звонишь.
— Да, я… извини, — шепнула Фуджино, плотно сомкнув веки и отрезав выход слезам. — Ничего страшного не произошло, но я очень сильно хотела бы сейчас поехать к тебе. Можно? Только если ты не занята.
— Идёт. Пришли мне свою геолокацию. Я вызову тебе такси до места, так будет быстрее.
Шмыгнув носом, Фуджино благодарно улыбнулась, хоть Канаэ и очевидно не могла видеть выражения её лица. Она быстро отправила в чат данные своего местоположения, с чувством выполненного долга откинувшись на спинку скамьи. Совсем скоро они увидятся, и в её компании можно будет забыть всё об этом отвратительном вечере.
* * *
Адрес квартиры оказался для Фуджино неизвестным. Дом был старой постройки, не особо выделяющийся среди целого квартала таких же, но выглядел довольно опрятно. Поднявшись без лифта на четвёртый этаж, Фуджино отыскала нужную дверь и на какое-то время остановилась у неё, не решаясь надавить на кнопку звонка.
Это совсем не было похоже на роскошные апартаменты, в которых, как представляла Фуджино, жила Канаэ. Да и к чему бы ей пренебрегать собственными правилами и звать кого-то к себе? За всё время их общения, если им была необходима приватность, Канаэ предлагала встретиться в каком-нибудь малоизвестном отеле. Она старалась не светить лицом, особенно последние месяцы, прошедшие в преддверии скорого проката «Паучьей лилии» в кино. Значит, это жилище вряд ли полноценно ей принадлежало. Тайное место для личных встреч? Или съёмная квартира, арендованная у проверенного человека? Чтобы поскорее отыскать ответ на все свои вопросы, Фуджино с накопленной решимостью позвонила в дверь.
Ей открыли спустя несколько минут. Ключ провернулся в замочной скважине медленно и неуверенно, по часовой стрелке и против неё, словно человек по ту сторону двери делал это впервые. Затем в проёме наконец появилась Канаэ, из одежды на которой был только полупрозрачный чёрный пеньюар, украшенный белыми оборками.
— Проходи, — зевнула она вместо приветствия, пропуская Фуджино в коридор.
Пол в скромной прихожей был щедро уставлен женской обувью. Фуджино могла поклясться, что вся она принадлежала Канаэ, так как большинство пар она уже видела. Получается, она всё-таки пустила её в своё секретное пристанище? Чувствуя слабый прилив гордости, Фуджино по привычке поклонилась и переступила порог.
Пройдя вглубь квартиры, она сразу подметила, что её обустройство как будто не особо вязалось с жизненной эстетикой Канаэ. Голые, ничем не завешенные стены были выкрашены в светло-серый цвет, придающий коридору и комнатам весьма холодное настроение. Никаких предметов декора, которые напоминали бы о хозяйке жилища. Выбор мебели тоже оказался весьма скудным, будто куплено было только самое необходимое. Глазея по сторонам, Фуджино пыталась зацепиться взглядом хоть за что-то, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Зато Канаэ, словно почувствовав её замешательство, беспечно развела руками.
— Это не моя квартира, если что.
Напрашивающийся вопрос о принадлежности временной обители так и остался неозвученным. Фуджино прошла чуть дальше, оказываясь в комнате, совмещающей в себе спальню и кабинет. Постельное бельё было чуть смято, а край одеяла неаккуратно свисал с кровати: догадки о том, что звонок разбудил Канаэ, скорее всего были верными. Не зная, куда себя деть, Фуджино осталась переминаться с ноги на ногу, пока Канаэ не скользнула в комнату следом за ней.
— Присядь, — опустившись на кровать, Канаэ потянула Фуджино за рукав, увлекая её за собой. — Хоть жильё и не моё, но чувствуй себя как дома.
Фуджино нерешительно приняла предложение, присев на край постели. С полминуты девушки просто молчали, разглядывая друг друга. Несмотря на неловкость момента, Фуджино не могла на это жаловаться — любоваться Канаэ ей нравилось больше всех остальных занятий. Чуть сонной, домашней Канаэ без привычного макияжа, но с такой же фарфоровой кожей без единого изъяна, выглядящей так, будто от прикосновения по ней расползутся трещины. Особенной, настоящей Канаэ, видом которой так редко перепадал шанс насладиться.
Они начали общаться почти сразу после судьбоносного модного показа, на котором Фуджино выступала в роли приглашённого блогера-фотографа, а Канаэ была моделью. Случайно встретились на лестнице во время перекура, и разговор завязался сам по себе. Розовые очки Фуджино относительно своего кумира разбились стёклами внутрь, но она ни о чём не жалела. Увидеть реальную Канаэ ощущалось куда более ценным и сближающим опытом.
Сперва они просто переписывались по мелочам — от скуки, как признавалась сама Канаэ. Потом несколько раз встретились лично в неформальной обстановке. В одну из таких встреч актриса даже позволила Фуджино увидеть себя в нетрезвом уязвимом состоянии, доверившись ей. А затем их странные отношения превратились в снежный ком, набирая каждый раз всё больше оборотов. Фуджино стала для Канаэ надёжным хранителем секретов и стабильным половым партнёром. Канаэ для Фуджино — воздухом, наполняющим её лёгкие.
— Что думаешь об этой квартире? — вдруг спросила Канаэ, медленно, пуговица за пуговицей, расстёгивая рубашку Фуджино.
Она помедлила с ответом, рыская глазами по комнате в поисках чего-то, что вдохнуло бы жизнь в это жилище. Ни одной фотографии, ни единой случайно оставленной не на своём месте вещи, кроме занимавшего пространство рядом с письменным столом синтезатора. Даже пожитки Канаэ, которые ей удавалось выловить среди этой пустоты, были строго организованы в какой-то несвойственной ей манере. Задумчиво почесав подбородок, Фуджино начала старательно подбирать максимально уместные слова.
— Опрятно, — осторожно произнесла она, выдержав небольшую паузу. — И тут хорошо пахнет. То ли дорогого кондиционера запах, то ли парфюма.
— Другой вопрос, — усмехнулась Канаэ, остановившись на третьей пуговице. — Что тебе напоминает эта квартира?
Фуджино опять замолчала, покусывая губу. Быть честной или дать волю своему умению льстить? Профессиональная актриса с лёгкостью раскусит её ложь, поэтому идея пытаться выставить что-то за чистую монету показалась не самой удачной. Шумно выдохнув через нос, она озвучила первую приходящую в голову ассоциацию.
— По правде говоря, растительный террариум.
— Ох? — оживилась Канаэ, ненавязчиво сминая в пальцах воротник её рубашки. — Ну-ка расскажи поподробнее.
— Здесь всё как будто ненастоящее, хоть и стоит на своих местах. Опрятно, но искусственно. Словно даже температура воздуха здесь находится под чьим-то контролем, — Фуджино перевела взгляд на тонкие, бледные руки своей собеседницы. — А ты — центр композиции. Как какое-то тропическое растение.
Посмотрев на Фуджино с довольным прищуром, Канаэ звонко рассмеялась. Из-за непосредственной физической близости девушек её смех показался оглушающе громким, пронесясь по всей комнате. Скользнув ладонями по плечам Фуджино, Канаэ ещё сильнее сократила дистанцию между ними, глядя на неё с небольшой высоты.
— Хочешь заняться сексом?
Вздрогнув, Фуджино невольно отпрянула, чуть не упав с кровати. Кажется, равновесие она удержала только потому, что не хотела утянуть Канаэ вместе с собой. Она упёрлась ладонью в матрас, возвращая тело в стабильное положение, и нервно оттянула ворот рубашки от шеи.
— Нет, — отрезала она чуть грубее, чем планировала, и быстро спохватилась. — Я имею в виду… нет, сейчас не хочу. Извини. У меня настроение совсем неподходящее.
Пожав плечами, Канаэ спокойно приняла отказ. Она мягко отстранилась, ложась спиной на кровать и свешивая с неё голову. Волосы девушки вместе с её чёлкой спадали вниз, открывая лоб, но её это, по всей видимости, мало беспокоило. Заметив, как Фуджино отодвигается всё ближе к краю кровати, Канаэ насмешливо ей улыбнулась.
— Ты сейчас с кровати грохнешься. Я уже услышала твой ответ, нет нужды чувствовать себя неловко. Не хочешь — я тоже не хочу, и заставлять тебя переступать через себя не планирую, — она с наслаждением потянулась, раскидывая руки в разные стороны. — Тогда попробуем расслабиться другим способом. Сигареты у тебя с собой?
— Конечно.
Фуджино нырнула рукой в оставленную рядом с кроватью сумочку и вытащила из неё наполовину выкуренную пачку сигарет. На пачке была изображена крупная ягода клубники, а фильтр самих сигарет был ярко-розовым. Наверное, заядлый курильщик над таким бы только посмеялся, но эта марка уже долгие годы была для девушки любимой. А особенно приятным казалось то, что Канаэ тоже пристрастилась именно к этому бренду.
— Давай сюда, — перехватив протянутую ей сигарету, Канаэ вставила её промеж губ. — А теперь огоньку.
Фуджино послушно отыскала во внутреннем кармане сумки зажигалку и подожгла сначала сигарету Канаэ, а потом свою. Комнату быстро наполнил сладкий аромат клубники — не такой, который исходит от свежесорванных ягод, а скорее клубничной жвачки. Приторный, искусственный запах, по невольному умозаключению Фуджино очень подходящий этой полной безжизненных декораций квартире.
Глубоко затянувшись, Канаэ выдохнула крупное облако дыма в потолок. Фуджино последовала её примеру. Розовый фильтр ощущался сладким на губах и навевал весьма приятные воспоминания. Недавно они с Канаэ поцеловались во время такого же перекура, поделив эту мимолётную сладость на двоих. Мечтательно прикрыв глаза, Фуджино проиграла этот поцелуй в голове от начала и до конца. Кажется, что мягкость губ и языка Канаэ она выжгла в памяти навсегда. Было ли слишком наглым сейчас, отказавшись от секса, попросить её о поцелуе? Фуджино позволила этим мыслям тлеть вместе с сигаретой, обрекая их на судьбу быть развеянными подобно пеплу.
— Нет ничего лучше хорошего табака! — торжественно заявила Канаэ, отведя руку с сигаретой подальше от лица. — И лекарство от стресса, и способ завязать разговор. Да сядь ты поближе наконец. Клянусь, я не укушу тебя без твоего разрешения.
Чуть помедлив, Фуджино всё-таки забралась на кровать с ногами, пусть они и смотрели в обратную Канаэ сторону. Будто она только и ждала шанса уйти, если услышит что-то, что ей не понравится. Актрису, судя по её лишённому эмоций выражению, это не особо обидело. Она сделала ещё одну затяжку, разгоняя дым рукой, и облизнула губы.
— Вернёмся к нашей беседе, — Канаэ стряхнула немного пепла с сигареты на пол. — Ты приехала ко мне потому что?..
— Извини. Больше не могла находиться наедине с собой, — Фуджино вспомнила о зажжённой сигарете в своей руке и тоже отстранённо закурила. — Это было импульсивным решением, вроде какого-то случайного порыва, который я не совсем контролировала…
— Я же вижу, тебя что-то гложет. Хочешь, поговорим об этом?
Говорить об этом Фуджино не хотела. Всю семейную драму вплоть до личностей и имён своих родственников она держала в строгом секрете. Могла проговориться случайному человеку в баре после нескольких крепких коктейлей, но только не Канаэ, с которой ей хотелось построить долговечные, какими бы странными они ни были, отношения.
— Тоже нет, — виновато вздохнула Фуджино, прикусывая фильтр сигареты. — Это личное. Или даже скорее… что-то, не заслуживающее твоего внимания. Не хотелось бы забивать этим пустословием твою голову.
— Послушай, — поморщилась Канаэ, проведя рукой по спадающим вниз волосам. — Не просто же так ты ко мне сорвалась. В чём моя функция, если я никак не могу тебя утешить?
Слова девушки больно кольнули сердце Фуджино. Она всей душой ненавидела, когда та так обезличивала себя. Говорила о себе, точно о каком-то роботе, выполняющем вписанные в код задачи. Может, профессия актрисы действительно толкает к тому, чтобы менять маски и искать удовлетворения публики, но отбрасывание человечности полностью Фуджино считала лишним. Вот только она была не в том положении, чтобы одёргивать Канаэ за её слова.
— Мы можем просто поболтать, если ты не против. У тебя же много чего произошло в последние месяцы, — хмыкнула Фуджино, вспоминая новости о временном отстранении девушки. — Я буду рада послушать и поддержать разговор. Молчать сейчас невыносимо.
— И что мне рассказывать? — страдальчески простонала Канаэ, потянувшись за следующей сигаретой. — Про это недоразумение? Директор, наверное, думает, что утёр мне нос, временно отстранив меня от спектаклей. Как бы не так, старый чёрт! Пока моя кинокарьера идёт в гору, его идиотский театр стремительно загибается! Кому он вообще нужен без Юу Канаэ?!
Голос девушки быстро приобрёл экспрессивные, эмоциональные нотки, демонстрируя всю накопившуюся обиду. Фуджино давно заметила, что если Канаэ не контролировала своё настроение, оно было склонно к резким перепадам. Она то холодно шептала что-то, то срывалась на крик, активно жестикулируя и порой вымещая агрессию на окружающих её предметах. Сейчас в распоряжении актрисы была разве что лежащая у изголовья подушка, которую она злобно поддела ногой.
— Одни бестолочи и бездари кругом. Да и я сейчас ничем не лучше, — стиснула зубы она, бросив смятый бычок на пол. — Гнию тут днями напролёт, ничего толком не делая. Какой-то совершенно глупый период, во время которого ты только и можешь, что ждать у моря погоды. Ничего, стоит только фильму выйти в прокат…
— Это случится уже совсем скоро, — слабо улыбнулась Фуджино, думая, как перевести тему на более спокойную. — И мне тоже не терпится увидеть тебя на большом экране. Кстати, раз мы об этом заговорили… Чья это квартира?
— Одного… поклонника, — обтекаемо ответила Канаэ, повернув голову в сторону своей собеседницы. — Раньше он был без ума от меня. Сейчас подостыл немного, но всё ещё позволяет мне у него жить и разбрасывается всякими забавными фразочками. Вроде того, что он вечный мой фанат.
— Интересно… — уголок губы Фуджино беспокойно дёрнулся. — Звучит так, словно вы близки.
Канаэ закатила глаза, поднимаясь из своей замысловатой позы и устраиваясь на кровати поудобнее. Несколько мгновений она просидела, держась ладонью за висок, видимо, приходя в себя после лежания вниз головой. Затем, вытянув руку, она отвесила Фуджино лёгкий щелбан, в ответ на который та обиженно выпятила губу.
— И почему это я чувствую в твоих словах ревность? — Канаэ сложила руки на груди, оглядывая девушку. — Надеюсь, я просто ошибаюсь. Ответь-ка мне, Фуджино, так ли это?
— Вовсе я не ревную. Извини, — понуро опустила голову Фуджино.
«Как будто у меня есть право ревновать тебя к кому-то». Их отношения с Канаэ не были определены никаким шаблоном. Они просто давали друг другу то, в чём больше всего нуждались — спасение от физического одиночества и мимолётный жар страсти, который потом, увы, не превращался в приятное, спокойное тепло. Они доверяли друг другу, но Фуджино почему-то не чувствовала себя достойной потратить время Канаэ на выслушивание своих переживаний. Как будто связь между ними образовалась быстрее, чем Фуджино успела понять, что вместо кумира Канаэ могла быть для неё близким человеком.
— Как бы там ни было, мужчины меня не интересуют. Совершенно. Думала, ты уже это запомнила, — с заметными нотками разочарования проговорила Канаэ. — И без того на работе взаимодействия с ними хватает. Этот же… не лезет ко мне без причины, и ладно. Прекрасно понимает слово «нет», хоть я всё ещё не разгадала, что у него в голове творится. Да и спас он меня однажды, было дело.
Последняя фраза разожгла в Фуджино почти журналистский интерес. Признание в том, что Канаэ кто-то спас — ещё и мужчина — было сенсационным. Забыв о выдерживаемой по своему же желанию дистанции, она с любопытством придвинулась ближе. Заметив это, актриса фыркнула сквозь смех и шутливо ткнула девушку кулаком в плечо.
— Что, интересно?
— Честно? Очень, — не стала утаивать Фуджино. — К тому же, я всё ещё очень хотела бы с тобой поговорить. Только не обо мне… может, в следующий раз. А о тебе я бы с радостью послушала. Ты расскажешь историю, а я отвлекусь немного от плохих мыслей.
— Очень надеюсь, что ты не собираешь на меня компромат, — с насмешливым подозрением прищурилась Канаэ. — Ладно, тогда слушай. История длинная и без приукрашиваний. Даже не думай уснуть в процессе.
Это произошло два года назад, может, чуть меньше. Канаэ, больше известная как актриса театра, дебютировала в кино с второстепенной ролью в откровенно плохом фильме. Это не подарило ей известности, но дало несколько рекламных предложений и, что самое главное, парочку полезных контактов в индустрии. Даже в провалившейся картине ведущий актёр был весьма популярен, и Канаэ не упустила шанс с ним подружиться.
Он был известен под именем Ханазоно Ренай. Высокий, крепкий парень, актёрским типажом которого были мужественные герои-любовники или бесцеремонные сорвиголовы. За пределами съёмочной площадки они почти не общались, но Канаэ часто ловила на себе внимательный взгляд Реная. В кругу коллег он был вежливым, молчаливым великаном, на вид неспособным и мухи обидеть. Постоянно отказывался от выпивки после смены, помогал переносить тяжёлый реквизит, да и в целом был милым и обходительным. Канаэ никак не могла считать его намерений — раз он так на неё пялится, значит, ему что-то надо?
Однажды им всё-таки выпала возможность остаться наедине друг с другом. Это было уже после выпуска фильма в прокат — очередная скучная афтерпати, гости которой не особо хотели здесь находиться. Привычные, но не особо жалуемые девушкой лица, духота закрытого помещения и безвкусная музыка, скорее оглушающая, чем настраивающая на празднование. Обменявшись вынужденными любезностями и отшив от себя нескольких прилипчивых кадров, Канаэ поспешила выйти на улицу для перекура.
— Юу-сан, и вы тут, — снаружи её сразу поприветствовала знакомая широкоплечая фигура. — Тоже не нравится громкая музыка?
— Можно и так сказать, — она вежливо улыбнулась коллеге, запуская руку в сумочку в поиске сигарет. — Вы курите, Ханазоно-сан?
— Нет, голос берегу, — покачал головой Ренай, улыбнувшись ей в ответ. — Но благодарю вас за предложение, Юу-сан.
Вот и весь разговор. Дымить рядом с некурящим человеком Канаэ не позволял этикет, поэтому она со вздохом выпустила пачку из пальцев, позволяя ей упасть на дно сумки. Прислонившись спиной к стене рядом с Ренаем, она сложила руки на груди, надеясь поскорее закончить это неловкое взаимодействие. Ей сразу вспомнилось, как коллега весь период съёмок не сводил с неё глаз. Интересно, сейчас рискнёт подобраться поближе или будет держать дистанцию?
— Прохладно снаружи, а вы легко одеты. Не замёрзнете, Юу-сан? — с тревогой в голосе поинтересовался Ренай, уже потянувшись снять с себя джинсовку.
— Вовсе нет, — остановила его Канаэ, не терпящая подобного рода жестов, и сразу же постаралась смягчить резкий отказ. — Сегодня, получается, прошла последняя конференция к фильму, Ханазоно-сан. Надеюсь, эта картина принесёт вам много приглашений. Вы и впрямь засияли в главной роли.
— Что вы. Но по актёрскому составу я определённо буду скучать. Особенно жалею, что провёл мало времени с вами, Юу-сан. Вы кажетесь мне очень интересным человеком, — он застенчиво склонил голову набок. — Не сочтите за наглость, но я бы с радостью пересёкся с вами ещё раз.
— Это взаимно. Если хотите, Ханазоно-сан, вы можете звать меня по имени в неформальной обстановке, — льстиво прищурилась Канаэ, ухватившись за предоставленную возможность. — Так мне намного привычнее.
Ренай вскинул ладони в удивлённом жесте, выглядящем довольно нелепо для размеров его тела. Затем, почесав затылок, он мягко улыбнулся девушке, поддавшись очевидной взаимной симпатии.
— Тогда и ты меня Ренаем зови. По возрасту мы всё равно почти ровесники…
Он замолчал, будто прокручивая в голове список возможных тем для продолжения разговора. Канаэ знала, что он захочет продолжить, буквально могла прочесть это в выражении его лица. И когда он, помедлив, вновь открыл рот, на её губах просияла почти выдавшая её догадки победоносная улыбка.
— Я иногда устраиваю свои вечеринки по типу этой, только в менее… рабочей обстановке, — рука Реная с затылка переместилась на его шею. — Зову всяких интересных личностей. Коллег-актёров, блогеров, композиторов… Считай, приглашение от меня ты получила. Если тебе будет комфортно, конечно.
— Заманчивое предложение. Я бы с радостью сейчас расслабилась в месте, где мне не будут докучать расспросами. Да и с интересными личностями поболтать не отказалась бы. Поэтому, Ренай-сан, раз приглашаете…
Спустя пару дней после этого разговора она стояла на пороге бара под названием «Aster», сверяясь со временем. Она рассчитала его так, чтобы не приехать раньше положенного часа, иначе она выдала бы весь свой энтузиазм. Канаэ давно жила по принципу «дают — бери», так что скромность, не считая базовых манер, ей была чужда. Вечер, полный звёзд пока что небольшого масштаба, сулил весьма полезные контакты в будущем.
Простояв снаружи ещё несколько минут, Канаэ толкнула дверь бара и прошла вперёд. Обшарпанное на вид здание и изнутри казалось весьма старым: стойка и высокие стулья вдоль неё были деревянными, а в застоявшемся воздухе, пропитанном алкоголем, всё равно ярко ощущался запах сырости. Ренай явно продешевил с местом, либо был обманут владельцем заведения. Сам организатор вечера появился перед Канаэ почти сразу же, и выглядел он открытее и доброжелательнее некуда.
— Канаэччи!
От такого обращения у девушки чуть не дёрнулся глаз. Уставившись на Реная, разодетого в свободные шаровары и яркого цвета рубашку, Канаэ попыталась поддерживать на лице дружелюбную улыбку, хоть так её никто раньше и не называл.
— Доброго вечера, Ренай-сан.
— Отбрось уже это «-сан», — томно закатил глаза Ренай, окидывая помещение с уже собравшимися гостями рукой. — Проходи, чувствуй себя как дома! Почти все уже пришли.
Воспользовавшись приглашением, Канаэ проследовала за Ренаем, попутно осматриваясь по сторонам. Компания приглашённых была заметно разношёрстной, но ни одного знакомого лица ей так и не удалось выловить. Ренай быстро переключился на группку девушек у барной стойки, а Канаэ ненадолго остановилась в центре зала, переводя взгляд от одного столика к другому и прислушиваясь к общему шуму голосов.
— Туалет здесь видел? Просто жуть какая-то.
— Ладно тебе! Ренай не мог выбрать плохое место. Может, в этот раз просто не повезло?
— Эй, барледи, мне Кубу либре*!
Обрывки фраз слипались в папье-маше, оставляя Канаэ в некой растерянности. Ренай ретировался, так никому её и не представив. Все гости разбились на трио и квартеты, не больше, и были увлечены своими беседами, к которым было как-то поздно присоединяться. Ей было стыдно это признавать, но Канаэ почувствовала себя ребёнком-одиночкой на детском празднике. И, интересно, что же там за ужас такой в уборной? Терзаемая противоречивыми мыслями, она приметила отдалённый столик и направилась к нему с целью провести немного времени наедине с собой перед построением стратегии.
Однако её одинокие посиделки затянулись. Канаэ успела заказать и оплатить — увы, напитки были не бесплатными — посоветованный ей барледи Мидори Сауэр*, и сейчас хмуро попивала его. Её взгляд задумчиво переползал с одной группы людей на другую, прицениваясь, с кем стоило бы начать разговор. Помимо Реная, она не видела здесь достойных кандидатов на знакомство. Было и ещё кое-что, что тайно выводило девушку из себя — похоже, никто из собравшихся либо не узнавал её, либо слишком стеснялся подойти первым.
— Только время своё трачу… — шепнула Канаэ недостаточно громко, чтобы кто-то её услышал.
Но кто-то услышал. Совсем рядом раздались мягкие, неторопливые шаги, свидетельствующие о чужом приближении. Канаэ ненавидела, когда к ней подходили со спины, поэтому резко повернулась с очевидно враждебным выражением лица. И это сработало, потому что незнакомец отшатнулся и вскинул обе руки в знак капитуляции.
— Боже, испугали меня!.. — улыбнулся ей нарушитель спокойствия, совсем не выглядящий напуганным.
На его плечи, несмотря на нахождение в помещении, было накинуто чёрное пальто, а с шеи свисал длинный шарф. Поэтому, вопреки миловидному личику, молодой человек напоминал городского сумасшедшего. Без спроса присев на стул рядом с девушкой, он опустил перед ней изящный бокал с жидкостью ядовито-зелёного цвета и вежливо склонил голову.
— Прошу прощения, что потревожил вас, — вкрадчиво заговорил он, забрасывая ногу на ногу. — Но я просто не мог остаться в стороне. Восходящая звезда, и лишённая чужого внимания и приятной компании. Непорядок… Я же не мог обознаться?
— Смотря кого вы ищете во мне, — Канаэ опустила взгляд на предложенный ей коктейль, потеряв интерес к ещё недопитому своему.
— Ту, кого невозможно перепутать с другими, — он отпил из собственного высокого стакана, словно призывая её сделать то же самое. — Единственную и неповторимую Юу Канаэ, конечно же.
Краешек губ Канаэ приподнялся в невольной улыбке. Моменты, когда её узнавали вне сцены, знатно тешили самолюбие. Забыв об осторожности и положившись на совесть гостей Реная, она сомкнула пальцы вокруг ножки бокала, оторвав его от поверхности стола.
— Тогда вы не ошиблись. Но и вы, вероятно, не какой-то проходимец, раз попали на вечер Ренай-сана, — актриса отпила немного жидкости, позволяя умеренной сладости разлиться по языку.
После предположения Канаэ парень беззаботно рассмеялся. Правда, она знала, как отличить наигранный, пусть и хорошо отрепетированный, смех от настоящего. И могла с уверенностью сказать, что этот хохот был всего лишь повторяющимися сокращениями диафрагмы, но никак не выражением эмоций.
— Что вы, я как раз-таки самый настоящий проходимец, — прищурился он, протягивая ей руку, на которой коварно блеснул свободно повисший ограничитель. — Но буду счастлив знакомству. А зовут меня… вечный фанат Юу Канаэ. Впрочем, если соблаговолите запомнить — Хигура.
— Вернёмся к нашей беседе, — Канаэ стряхнула немного пепла с сигареты на пол. — Ты приехала ко мне потому что?..
— Извини. Больше не могла находиться наедине с собой, — Фуджино вспомнила о зажжённой сигарете в своей руке и тоже отстранённо закурила. — Это было импульсивным решением, вроде какого-то случайного порыва, который я не совсем контролировала…
— Я же вижу, тебя что-то гложет. Хочешь, поговорим об этом?
Говорить об этом Фуджино не хотела. Всю семейную драму вплоть до личностей и имён своих родственников она держала в строгом секрете. Могла проговориться случайному человеку в баре после нескольких крепких коктейлей, но только не Канаэ, с которой ей хотелось построить долговечные, какими бы странными они ни были, отношения.
— Тоже нет, — виновато вздохнула Фуджино, прикусывая фильтр сигареты. — Это личное. Или даже скорее… что-то, не заслуживающее твоего внимания. Не хотелось бы забивать этим пустословием твою голову.
— Послушай, — поморщилась Канаэ, проведя рукой по спадающим вниз волосам. — Не просто же так ты ко мне сорвалась. В чём моя функция, если я никак не могу тебя утешить?
Слова девушки больно кольнули сердце Фуджино. Она всей душой ненавидела, когда та так обезличивала себя. Говорила о себе, точно о каком-то роботе, выполняющем вписанные в код задачи. Может, профессия актрисы действительно толкает к тому, чтобы менять маски и искать удовлетворения публики, но отбрасывание человечности полностью Фуджино считала лишним. Вот только она была не в том положении, чтобы одёргивать Канаэ за её слова.
— Мы можем просто поболтать, если ты не против. У тебя же много чего произошло в последние месяцы, — хмыкнула Фуджино, вспоминая новости о временном отстранении девушки. — Я буду рада послушать и поддержать разговор. Молчать сейчас невыносимо.
— И что мне рассказывать? — страдальчески простонала Канаэ, потянувшись за следующей сигаретой. — Про это недоразумение? Директор, наверное, думает, что утёр мне нос, временно отстранив меня от спектаклей. Как бы не так, старый чёрт! Пока моя кинокарьера идёт в гору, его идиотский театр стремительно загибается! Кому он вообще нужен без Юу Канаэ?!
Голос девушки быстро приобрёл экспрессивные, эмоциональные нотки, демонстрируя всю накопившуюся обиду. Фуджино давно заметила, что если Канаэ не контролировала своё настроение, оно было склонно к резким перепадам. Она то холодно шептала что-то, то срывалась на крик, активно жестикулируя и порой вымещая агрессию на окружающих её предметах. Сейчас в распоряжении актрисы была разве что лежащая у изголовья подушка, которую она злобно поддела ногой.
— Одни бестолочи и бездари кругом. Да и я сейчас ничем не лучше, — стиснула зубы она, бросив смятый бычок на пол. — Гнию тут днями напролёт, ничего толком не делая. Какой-то совершенно глупый период, во время которого ты только и можешь, что ждать у моря погоды. Ничего, стоит только фильму выйти в прокат…
— Это случится уже совсем скоро, — слабо улыбнулась Фуджино, думая, как перевести тему на более спокойную. — И мне тоже не терпится увидеть тебя на большом экране. Кстати, раз мы об этом заговорили… Чья это квартира?
— Одного… поклонника, — обтекаемо ответила Канаэ, повернув голову в сторону своей собеседницы. — Раньше он был без ума от меня. Сейчас подостыл немного, но всё ещё позволяет мне у него жить и разбрасывается всякими забавными фразочками. Вроде того, что он вечный мой фанат.
— Интересно… — уголок губы Фуджино беспокойно дёрнулся. — Звучит так, словно вы близки.
Канаэ закатила глаза, поднимаясь из своей замысловатой позы и устраиваясь на кровати поудобнее. Несколько мгновений она просидела, держась ладонью за висок, видимо, приходя в себя после лежания вниз головой. Затем, вытянув руку, она отвесила Фуджино лёгкий щелбан, в ответ на который та обиженно выпятила губу.
— И почему это я чувствую в твоих словах ревность? — Канаэ сложила руки на груди, оглядывая девушку. — Надеюсь, я просто ошибаюсь. Ответь-ка мне, Фуджино, так ли это?
— Вовсе я не ревную. Извини, — понуро опустила голову Фуджино.
«Как будто у меня есть право ревновать тебя к кому-то». Их отношения с Канаэ не были определены никаким шаблоном. Они просто давали друг другу то, в чём больше всего нуждались — спасение от физического одиночества и мимолётный жар страсти, который потом, увы, не превращался в приятное, спокойное тепло. Они доверяли друг другу, но Фуджино почему-то не чувствовала себя достойной потратить время Канаэ на выслушивание своих переживаний. Как будто связь между ними образовалась быстрее, чем Фуджино успела понять, что вместо кумира Канаэ могла быть для неё близким человеком.
— Как бы там ни было, мужчины меня не интересуют. Совершенно. Думала, ты уже это запомнила, — с заметными нотками разочарования проговорила Канаэ. — И без того на работе взаимодействия с ними хватает. Этот же… не лезет ко мне без причины, и ладно. Прекрасно понимает слово «нет», хоть я всё ещё не разгадала, что у него в голове творится. Да и спас он меня однажды, было дело.
Последняя фраза разожгла в Фуджино почти журналистский интерес. Признание в том, что Канаэ кто-то спас — ещё и мужчина — было сенсационным. Забыв о выдерживаемой по своему же желанию дистанции, она с любопытством придвинулась ближе. Заметив это, актриса фыркнула сквозь смех и шутливо ткнула девушку кулаком в плечо.
— Что, интересно?
— Честно? Очень, — не стала утаивать Фуджино. — К тому же, я всё ещё очень хотела бы с тобой поговорить. Только не обо мне… может, в следующий раз. А о тебе я бы с радостью послушала. Ты расскажешь историю, а я отвлекусь немного от плохих мыслей.
— Очень надеюсь, что ты не собираешь на меня компромат, — с насмешливым подозрением прищурилась Канаэ. — Ладно, тогда слушай. История длинная и без приукрашиваний. Даже не думай уснуть в процессе.
* * *
Это произошло два года назад, может, чуть меньше. Канаэ, больше известная как актриса театра, дебютировала в кино с второстепенной ролью в откровенно плохом фильме. Это не подарило ей известности, но дало несколько рекламных предложений и, что самое главное, парочку полезных контактов в индустрии. Даже в провалившейся картине ведущий актёр был весьма популярен, и Канаэ не упустила шанс с ним подружиться.
Он был известен под именем Ханазоно Ренай. Высокий, крепкий парень, актёрским типажом которого были мужественные герои-любовники или бесцеремонные сорвиголовы. За пределами съёмочной площадки они почти не общались, но Канаэ часто ловила на себе внимательный взгляд Реная. В кругу коллег он был вежливым, молчаливым великаном, на вид неспособным и мухи обидеть. Постоянно отказывался от выпивки после смены, помогал переносить тяжёлый реквизит, да и в целом был милым и обходительным. Канаэ никак не могла считать его намерений — раз он так на неё пялится, значит, ему что-то надо?
Однажды им всё-таки выпала возможность остаться наедине друг с другом. Это было уже после выпуска фильма в прокат — очередная скучная афтерпати, гости которой не особо хотели здесь находиться. Привычные, но не особо жалуемые девушкой лица, духота закрытого помещения и безвкусная музыка, скорее оглушающая, чем настраивающая на празднование. Обменявшись вынужденными любезностями и отшив от себя нескольких прилипчивых кадров, Канаэ поспешила выйти на улицу для перекура.
— Юу-сан, и вы тут, — снаружи её сразу поприветствовала знакомая широкоплечая фигура. — Тоже не нравится громкая музыка?
— Можно и так сказать, — она вежливо улыбнулась коллеге, запуская руку в сумочку в поиске сигарет. — Вы курите, Ханазоно-сан?
— Нет, голос берегу, — покачал головой Ренай, улыбнувшись ей в ответ. — Но благодарю вас за предложение, Юу-сан.
Вот и весь разговор. Дымить рядом с некурящим человеком Канаэ не позволял этикет, поэтому она со вздохом выпустила пачку из пальцев, позволяя ей упасть на дно сумки. Прислонившись спиной к стене рядом с Ренаем, она сложила руки на груди, надеясь поскорее закончить это неловкое взаимодействие. Ей сразу вспомнилось, как коллега весь период съёмок не сводил с неё глаз. Интересно, сейчас рискнёт подобраться поближе или будет держать дистанцию?
— Прохладно снаружи, а вы легко одеты. Не замёрзнете, Юу-сан? — с тревогой в голосе поинтересовался Ренай, уже потянувшись снять с себя джинсовку.
— Вовсе нет, — остановила его Канаэ, не терпящая подобного рода жестов, и сразу же постаралась смягчить резкий отказ. — Сегодня, получается, прошла последняя конференция к фильму, Ханазоно-сан. Надеюсь, эта картина принесёт вам много приглашений. Вы и впрямь засияли в главной роли.
— Что вы. Но по актёрскому составу я определённо буду скучать. Особенно жалею, что провёл мало времени с вами, Юу-сан. Вы кажетесь мне очень интересным человеком, — он застенчиво склонил голову набок. — Не сочтите за наглость, но я бы с радостью пересёкся с вами ещё раз.
— Это взаимно. Если хотите, Ханазоно-сан, вы можете звать меня по имени в неформальной обстановке, — льстиво прищурилась Канаэ, ухватившись за предоставленную возможность. — Так мне намного привычнее.
Ренай вскинул ладони в удивлённом жесте, выглядящем довольно нелепо для размеров его тела. Затем, почесав затылок, он мягко улыбнулся девушке, поддавшись очевидной взаимной симпатии.
— Тогда и ты меня Ренаем зови. По возрасту мы всё равно почти ровесники…
Он замолчал, будто прокручивая в голове список возможных тем для продолжения разговора. Канаэ знала, что он захочет продолжить, буквально могла прочесть это в выражении его лица. И когда он, помедлив, вновь открыл рот, на её губах просияла почти выдавшая её догадки победоносная улыбка.
— Я иногда устраиваю свои вечеринки по типу этой, только в менее… рабочей обстановке, — рука Реная с затылка переместилась на его шею. — Зову всяких интересных личностей. Коллег-актёров, блогеров, композиторов… Считай, приглашение от меня ты получила. Если тебе будет комфортно, конечно.
— Заманчивое предложение. Я бы с радостью сейчас расслабилась в месте, где мне не будут докучать расспросами. Да и с интересными личностями поболтать не отказалась бы. Поэтому, Ренай-сан, раз приглашаете…
Спустя пару дней после этого разговора она стояла на пороге бара под названием «Aster», сверяясь со временем. Она рассчитала его так, чтобы не приехать раньше положенного часа, иначе она выдала бы весь свой энтузиазм. Канаэ давно жила по принципу «дают — бери», так что скромность, не считая базовых манер, ей была чужда. Вечер, полный звёзд пока что небольшого масштаба, сулил весьма полезные контакты в будущем.
Простояв снаружи ещё несколько минут, Канаэ толкнула дверь бара и прошла вперёд. Обшарпанное на вид здание и изнутри казалось весьма старым: стойка и высокие стулья вдоль неё были деревянными, а в застоявшемся воздухе, пропитанном алкоголем, всё равно ярко ощущался запах сырости. Ренай явно продешевил с местом, либо был обманут владельцем заведения. Сам организатор вечера появился перед Канаэ почти сразу же, и выглядел он открытее и доброжелательнее некуда.
— Канаэччи!
От такого обращения у девушки чуть не дёрнулся глаз. Уставившись на Реная, разодетого в свободные шаровары и яркого цвета рубашку, Канаэ попыталась поддерживать на лице дружелюбную улыбку, хоть так её никто раньше и не называл.
— Доброго вечера, Ренай-сан.
— Отбрось уже это «-сан», — томно закатил глаза Ренай, окидывая помещение с уже собравшимися гостями рукой. — Проходи, чувствуй себя как дома! Почти все уже пришли.
Воспользовавшись приглашением, Канаэ проследовала за Ренаем, попутно осматриваясь по сторонам. Компания приглашённых была заметно разношёрстной, но ни одного знакомого лица ей так и не удалось выловить. Ренай быстро переключился на группку девушек у барной стойки, а Канаэ ненадолго остановилась в центре зала, переводя взгляд от одного столика к другому и прислушиваясь к общему шуму голосов.
— Туалет здесь видел? Просто жуть какая-то.
— Ладно тебе! Ренай не мог выбрать плохое место. Может, в этот раз просто не повезло?
— Эй, барледи, мне Кубу либре*!
Обрывки фраз слипались в папье-маше, оставляя Канаэ в некой растерянности. Ренай ретировался, так никому её и не представив. Все гости разбились на трио и квартеты, не больше, и были увлечены своими беседами, к которым было как-то поздно присоединяться. Ей было стыдно это признавать, но Канаэ почувствовала себя ребёнком-одиночкой на детском празднике. И, интересно, что же там за ужас такой в уборной? Терзаемая противоречивыми мыслями, она приметила отдалённый столик и направилась к нему с целью провести немного времени наедине с собой перед построением стратегии.
Однако её одинокие посиделки затянулись. Канаэ успела заказать и оплатить — увы, напитки были не бесплатными — посоветованный ей барледи Мидори Сауэр*, и сейчас хмуро попивала его. Её взгляд задумчиво переползал с одной группы людей на другую, прицениваясь, с кем стоило бы начать разговор. Помимо Реная, она не видела здесь достойных кандидатов на знакомство. Было и ещё кое-что, что тайно выводило девушку из себя — похоже, никто из собравшихся либо не узнавал её, либо слишком стеснялся подойти первым.
— Только время своё трачу… — шепнула Канаэ недостаточно громко, чтобы кто-то её услышал.
Но кто-то услышал. Совсем рядом раздались мягкие, неторопливые шаги, свидетельствующие о чужом приближении. Канаэ ненавидела, когда к ней подходили со спины, поэтому резко повернулась с очевидно враждебным выражением лица. И это сработало, потому что незнакомец отшатнулся и вскинул обе руки в знак капитуляции.
— Боже, испугали меня!.. — улыбнулся ей нарушитель спокойствия, совсем не выглядящий напуганным.
На его плечи, несмотря на нахождение в помещении, было накинуто чёрное пальто, а с шеи свисал длинный шарф. Поэтому, вопреки миловидному личику, молодой человек напоминал городского сумасшедшего. Без спроса присев на стул рядом с девушкой, он опустил перед ней изящный бокал с жидкостью ядовито-зелёного цвета и вежливо склонил голову.
— Прошу прощения, что потревожил вас, — вкрадчиво заговорил он, забрасывая ногу на ногу. — Но я просто не мог остаться в стороне. Восходящая звезда, и лишённая чужого внимания и приятной компании. Непорядок… Я же не мог обознаться?
— Смотря кого вы ищете во мне, — Канаэ опустила взгляд на предложенный ей коктейль, потеряв интерес к ещё недопитому своему.
— Ту, кого невозможно перепутать с другими, — он отпил из собственного высокого стакана, словно призывая её сделать то же самое. — Единственную и неповторимую Юу Канаэ, конечно же.
Краешек губ Канаэ приподнялся в невольной улыбке. Моменты, когда её узнавали вне сцены, знатно тешили самолюбие. Забыв об осторожности и положившись на совесть гостей Реная, она сомкнула пальцы вокруг ножки бокала, оторвав его от поверхности стола.
— Тогда вы не ошиблись. Но и вы, вероятно, не какой-то проходимец, раз попали на вечер Ренай-сана, — актриса отпила немного жидкости, позволяя умеренной сладости разлиться по языку.
После предположения Канаэ парень беззаботно рассмеялся. Правда, она знала, как отличить наигранный, пусть и хорошо отрепетированный, смех от настоящего. И могла с уверенностью сказать, что этот хохот был всего лишь повторяющимися сокращениями диафрагмы, но никак не выражением эмоций.
— Что вы, я как раз-таки самый настоящий проходимец, — прищурился он, протягивая ей руку, на которой коварно блеснул свободно повисший ограничитель. — Но буду счастлив знакомству. А зовут меня… вечный фанат Юу Канаэ. Впрочем, если соблаговолите запомнить — Хигура.
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
