Иллюстрация: THE_RIRITH
кластер амариллис
[Несколько месяцев назад]
Сунао Юсей был порядочным человеком. По крайней мере, так он всегда считал. В школе и университете он не выделялся ничем особенным среди своей группы и не испытывал по этому поводу дискомфорта. Фамилия «Сунао» содержала канджи со значением «простота» и легко запоминалась всем, кто её слышал. В «Юсей» был канджи с куда более приятным значением «воля», но даже друзья продолжали звать его «Сунао-кун». Тогда он наконец начал понимать шутки своих родителей про то, что эта фамилия заменила им имена.
В свои двадцать девять лет Сунао поработал официально лишь на одной должности: друг отца помог ему устроиться менеджером в рекламную компанию. Он продержался на позиции всего два месяца и ушёл после конфликта с руководством. Возмутительная несправедливость по мнению Сунао: он всего-то подчеркнул, что не считает поощрение переработок сотрудников нормальным.
Пока государство активно пропагандировало здоровые условия труда, компании не ограждали своих работников от сверхурочных часов. А когда состояние перетрудившегося ухудшалось, его хладнокровно отчитывали перед коллективом или вовсе выживали с места работы. Это было неэффективно и лицемерно — браслет не поможет, если поражённый отчаянием после вынужденного увольнения бедолага решит свести счёты с жизнью. Даже старшие родственники Сунао признавали, что одержимость идеей всеобщего здоровья и благополучия плохо сочеталась с укоренившимися в обществе консерватизмом и трудоголизмом.
С официальной работой Сунао завязал. Он выбрал не особо хлопотный для себя фриланс — занимался одновременно ретушью фотографий, администрированием социальных сетей и графическим дизайном.
В этот период жизни Сунао и наткнулся на свою музу.
— А-ах, вот и всё на сегодня! — блаженно раскинув руки в разные стороны, он свернул все вкладки браузера, кроме одной: страницы популярного видеохостинга с обратным отсчётом до начала стрима.
Потеря работы и ссора с родителями привела Сунао к спасению в лице ошикацу*. Раньше он считал дотошных фанатов странными, даже одержимыми людьми, пока не познакомился с культурой ближе и не почувствовал единения с ней. Оказалось, что взаимодействовать с целой фанбазой было совсем не обязательно. Каждый мог выбрать, как именно ему поддерживать своего кумира: заниматься фан-творчеством, выкладывать в сеть фотографии мерча, скупать альбомы и диски, посещать коллаб-кафе… В случае Сунао выбор был не столь богатым, но и свою звезду он считал самой особенной.
Его фаворитка не была легкомысленной поп-исполнительницей из девичьей группы-однодневки. Она не занималась ребячеством, пряча своё лицо за анимированным аватаром и засиживаясь за компьютерными играми дни напролёт. Сунао считал себя зрелым, серьёзным человеком, и выбрал себе соответствующий объект интереса: девушку, которая в его глазах уже была идеальной без притворства.
Юу Канаэ редко появлялась на мероприятиях, требующих активного участия в разговоре. В отличие от многих актёров и актрис, она никогда не давала ни одного полноценного интервью. Все её комментарии обычно касались новых ролей или коллег по команде, и всегда были короткими и положительными. Несмотря на повышенное внимание к её личности, Канаэ очевидно не любила скандалы.
Через несколько минут Канаэ вместе с другими актёрами и режиссером должна была появиться на пресс-конференции грядущего фильма. Четвёртая по счёту роль в её кинокарьере. Сунао не терпелось отправиться на премьеру и разжиться промо-картами и постерами, чтобы дополнить ими свою коллекцию мерча.
Если бы у него была возможность попасть на предпоказ и увидеть дорогого идола вблизи…
Экран временно погас, когда обратный отсчет подошел к концу. Сунао покачал головой, глядя на своё улыбающееся отражение. Он был порядочным человеком, давно оставившим несбыточные мечты в прошлом.
Уже не раз побывав на театральных постановках с Юу Канаэ в главной роли, он так и не смог обменяться с ней хоть словом. Она никогда не приближалась к зрителям и бесследно исчезала после выступления. За это бывшие поклонники и завистники называли Канаэ высокомерной, но Сунао не разделял их мнения. Он предпочитал думать, что они с Канаэ были в чём-то похожи и оба чувствовали себя неловко в общении с незнакомцами.
Монитор зажёгся снова, и в кадре возник хорошо освещённый зал. За длинным столом разместились семь человек: Сунао сразу отыскал взглядом Канаэ, сидевшую почти посередине. Она поморщилась от вспышек камер и придвинула поближе к себе бутылку воды.
Конференция началась с представления фильма. Болтовня режиссёра совсем не волновала Сунао, поэтому он слушал вполуха. Всё самое важное как достойный фанат он уже давно знал. В драме «Паучья лилия» Канаэ представала в привычном образе злодейки, намереваясь разлучить главного героя и его избранницу, разве что в отличие от большинства подобных сюжетов, героиня Канаэ была безответно влюблена не в мужчину, а в женщину.
На лице Сунао вновь проскользнула улыбка. Он не мог вообразить Юу Канаэ рядом с девушкой, поэтому синопсис фильма его не впечатлил, однако роль антагонистки раскрывала её потенциал лучше всего. На постере за спинами участников конференции среди других персонажей красовалась героиня Канаэ в длинном чёрном платье с сиреневой помадой на губах, напоминающей оттенком ту, что она иногда носила сама.
Если вспоминать её персонажей, большинство из них в финале оказывались несчастными или справедливо наказанными. Сидя в зрительном зале, Сунао часто не мог сдержать искренних слёз, тронутый её мастерством. Неподдельная боль в глазах Канаэ словно доказывала, что её игра была пронизана жизненным опытом.
Доброжелательные люди отлично перевоплощались в злодеев на сцене, потому что особенно чутко видели плохие намерения других. Сунао обсуждал эту мысль с фанатами на форуме, и с годами убеждался в ней всё крепче. Он мог не знать Канаэ, но о ней он знал достаточно, чтобы установить эту чувственную связь.
— Юу-сан, а теперь пару слов о вашей героине!
После блока о протагонисте и его избраннице внимание журналистов переключилось на Канаэ. Она сложила руки на поверхности стола, больше не жмурясь от мерцания вспышек. Её коллеги тоже заинтересованно повернули голову в сторону дивы, по уровню симпатии публики превосходящую их всех.
— Для начала, я безмерно благодарна Докуро-сану за шанс появиться в его потрясающей работе.
Признательно улыбнувшись, Канаэ обменялась расслабленными взглядами с сидящим по правую сторону от неё режиссёром, явно оценившим этот жест. Докуро Хайда, известный своими тёмными и эмоциональными картинами, уже упоминал о желании поработать вместе с восходящей звездой. Сунао не увлекался его творчеством, но осознавал, что участие в этом фильме станет для Канаэ новым карьерным прорывом.
— В «Паучьей лилии» я сыграю Асаку. Моя героиня может вызвать у вас противоречивые эмоции, но такое в моей карьере точно не впервые.
Участники пресс-конференции разразились одобрительным смехом. Сунао тоже невольно рассмеялся, не отрывая глаз от её прелестной сдержанной улыбки. Несмотря на мрачный выбор ролей, она легко поднимала настроение всем присутствующим уместной шуткой, не переходя черту дозволенного.
— Докуро-сан упоминал, что выбор был из огромного числа кандидаток. Поделитесь секретом, почему роль досталась именно вам?
— Скажем, сошлось наше видение картины, — взгляд Канаэ с любопытством скользнул к Докуро, точно передавая ему микрофон.
— Можно сказать, что мы с Юу-сан… — кашлянул Докуро перед тем, как с тенью улыбки продолжить. — …оказались людьми одного творческого склада. Я редко таких встречаю.
Канаэ кивнула, а задавший вопрос журналист издал удивлённый вздох. Одним выстрелом режиссёр и элегантно уклонился от вопроса, и подогрел интерес публики уже к изучению сходств между ним и Канаэ. Сунао поймал себя на том, что внутренне напрягся; как ему казалось, не было между его идолом и мутным сорокалетним мужланом ничего общего.
— Юу-сан, а что подтолкнуло вас согласиться? — зазвучал вопрос мужчины с камерой из первого ряда.
Сунао был особенно интересен этот ответ. Как он заметил, Канаэ соглашалась на участие в проекте, только если он приходился ей по душе. Фанаты не знали всех подробностей, но ей наверняка предлагали немало амбициозных работ помимо «Паучьей лилии».
Камера трансляции переключилась на Канаэ, выделяя её на фоне группы коллег. Выдержав небольшую паузу, она задумчиво сплела пальцы вместе, покручивая кольцо на большом пальце.
— Асака, эта героиня, напомнила мне о том, что я больше всего хочу воплотить в жизнь.
По студии пробежался неразборчивый гул голосов и удивлённых вздохов. Сунао вцепился в подлокотники своего компьютерного кресла, вплотную придвинувшись к столу. Оператор продолжал держать в кадре Канаэ, удовлетворённо замолчавшую в ответ на реакцию аудитории.
Из этого можно было сделать информационный повод. Юу Канаэ, делящаяся чем-то сокровенным — редкое, если не единственное в своём роде событие. Затворы фотоаппаратов защёлкали с новой силой, а её и без того бледное лицо почти растворилось в свете вспышек.
— И что же это? — вновь проявил инициативу журналист, задавший судьбоносный вопрос. — Что вы так сильно хотите сделать реальным?
Люди с камерами и микрофонами в первом ряду приготовились ловить каждую секунду сенсации. Канаэ развела руками, словно показывая залу, что им не стоит ждать чего-то особенного. Правда, её следующие слова оказали обратный эффект.
— Признание моему дорогому человеку, — Канаэ улыбнулась с непривычной для неё нежностью. — Любовное письмо, если позволите.
То, в какой сдержанной манере она поделилась этой новостью, резко контрастировало с воодушевлёнными возгласами представителей прессы и приглашённых гостей. Даже актёр, исполняющий главную роль в «Лилии», наигранно прикрыл рот рукой.
— Что?! — хоть и не присутствуя в студии, Сунао не смог сдержать возгласа.
Температура в комнате как будто упала на несколько градусов. Сжав край стола леденеющими ладонями, Сунао с трудом удержался от того, чтобы не начать трясти компьютер с требованиями всё ему объяснить.
Любовное письмо? И это слова Юу Канаэ? Конечно, у неё должна быть интрижка или две, но об этом совсем не обязательно заявлять на публику! Более того, это стоило держать в строжайшем секрете!
Вытирая со лба холодный пот, Сунао поборол импульс выключить стрим и заставить себя поверить, что ничего не произошло. Его Канаэ не могла вот так поступить с ним, нет, со всеми своими поклонниками. Это была глупая шутка, часть промо-кампании фильма — что угодно кроме правды.
Потому что Юу Канаэ ненавидит слухи и скандалы. Она закрытый, ранимый человек, скрывающийся за образом недостижимой дивы. И она заботится о спокойствии своих фанатов, кто бы ни говорил обратное. Верно, ведь иначе Сунао не мог…
— Разумеется, пока никаких подробностей, — легко склонив голову набок, Канаэ дополнила признание в своей привычной уклончивой манере. — И потому, что сперва вам стоит увидеть «Паучью лилию» целиком...
Сунао не мог различить ни одного вопроса из поднявшегося шквала голосов. Судя по отдельным словам, журналисты высказывали свои предположения: режиссёр, друг, коллега по сцене? Это становилось всё меньше похоже на шутку.
— А ещё потому, что я всё ещё ищу этого человека.
Улыбка Канаэ на мгновение показалась Сунао ядовитой из-за сиреневого оттенка помады. Докуро вежливо вскинул ладонь, призывая журналистов успокоиться и вернуться к обсуждению фильма.
— Можем ли мы перейти к следующему вопросу? Хотя вы, Юу-сан, потрясающе оживляете публику…
— Что вы. Верно, скромные плоды моей театральной школы.
Сама Канаэ, казалось, была только рада попытке подтолкнуть тему к завершению. Наверняка она дала бы ещё пару комментариев, но Сунао поспешил закрыть вкладку и выключить компьютер. Выражение его лица в отражении теперь выглядело пустым. Он не мог собраться с мыслями и решить, обрадовали его последние слова Канаэ или разочаровали.
Она сказала, что ищет кого-то. Это могло быть как уходом от ответа, так и намёком на личность возлюбленного. Потеряла ли она связь с этим человеком? Или же она подразумевала, что находится в поиске своего избранника? Неутешительные размышления делали голову Сунао такой тяжёлой, что он опустил её и стиснул виски ладонями.
— Канаэ… Чему мне теперь верить?
Десятки пар знакомых зелёных глаз с расклеенных по стенам фотографий ответили Сунао безразличным молчанием.
Со дня трансляции прошло больше трёх месяцев. Это появление Канаэ на публике считалось последним. Спектакли с её участием были временно приостановлены из-за работы над фильмом, и никаких новых театральных анонсов не ожидалось.
Реклама «Паучьей лилии» на электронных табло заполонила улицы города, торговые центры и новостные сайты. Асака начала бы вытеснять из головы Сунао образ настоящей Канаэ, если бы он не видел перед собой её фотографии каждый день.
Сунао оставил большинство своих фриланс-подработок и не выходил из дома без особой надобности. Несколько раз в неделю, в случайные дни, он садился на метро и доезжал до театра, где в последний раз видел выступление своей фаворитки. Иногда ему удавалось увидеть актёров и актрис, деливших с Канаэ одну сцену, но никогда не её саму.
Отдыхала ли она после съёмок фильма? Что, если она наконец занялась поиском человека, до которого хотела донести свои глубокие чувства? Или уже нашла?
Бессмысленные догадки мучили Сунао, портя его настроение, режим сна и жизнь в целом. За столь короткое время он возненавидел браслеты-ограничители и систему здравоохранения ещё сильнее. Состояние его здоровья упало до уровня оранжевой зоны, но у него не было никакой мотивации вылезать из ямы.
Иногда он просыпался от кошмаров, в которых долго преследовал Канаэ, чтобы схватить её за руку. Несмотря на очевидную грубость действия, браслет на руке Сунао никак не реагировал. На лице Канаэ застывало выражение шока и ужаса, и сон обрывался. Сунао хотелось бы называть этот сон кошмарным, чтобы все еще считать себя порядочным человеком, но в груди теплело от предвкушения его продолжения.
Отголосок здравого смысла напоминал Сунао, что ему следовало обратиться за помощью. Как минимум посетить парочку врачей, чтобы не сталкиваться со всеми неприятностями попадания в красную зону. Но сегодня, как и вчера, он отложил этот план в долгий ящик и покинул замусоренную квартиру, держа путь к неизменной локации.
Из-за лёгкого головокружения и медлительности — долгий период затворничества сказался и на состоянии его тела — Сунао добрался до театра позже обычного. Уже вечерело, а прогноз погоды обещал дождь после шести. Стерильно белое небо заволокло плотными тучами, укрывшими собой и солнце. Картина была весьма необычной для марта, и несколько людей на улице вытащили телефоны, чтобы запечатлеть пейзаж.
От нечего делать Сунао обошёл здание кругом и остановился у заднего фасада, грея в карманах замёрзшие руки. Отсутствие людей у служебного входа означало, что никто не будет косо на него смотреть. Не отыскав места лучше, он присел на широкий бортик каменной клумбы лицом к дороге и стал меланхолично разглядывать проносящиеся мимо машины.
Попадись он на глаза охраннику или другому сотруднику театра, его согнали бы с этой клумбы как школьника – унизительно и глупо для его и без того дерьмового состояния. Монотонно размышляя об этих вещах, он смотрел на дорогу, пока вихрь автомобилей, автобусов и мотоциклов не слился в неразличимый калейдоскоп.
Неподалёку от соседней станции метро находилась квартира родителей. Они не поддерживали контакт последние два года, но, возможно, если Сунао заявится без приглашения и честно попросит о помощи, ему ответят?.. Потому что он сам не понимал, чего ждёт здесь.
Одна из машин завернула к театру и притормозила у обочины. Спустя минуту из пассажирской двери кто-то вышел, а потом распахнулся багажник. К этому времени Сунао устало закрыл глаза, делая предположения на основе звуков, которых постепенно становилось больше.
К ним добавился стук каблуков и катящихся по асфальту маленьких колёс, раздавшийся справа от Сунао. Кто-то провёз мимо свой чемодан, явно выскользнув из служебного входа, и оставил его у автомобиля. Ноша была с натужным вздохом погружена в багажник.
— Сколько ещё? — сквозь суету звуков прорезался негромкий мужской голос.
— Две сумки. Не топчись здесь, забери у порога.
Сунао распахнул глаза в ту же секунду, как первое слово слетело с губ говорящей. Незнакомец, сопровождающий Канаэ, двинулся к служебному входу вместо неё. Сама она недовольно смахнула с лица прядь растрепавшихся из-за ветра волос, кутаясь в наброшенное на плечи пальто.
— Ка… наэ…
Канаэ раздражённо повернула голову к человеку, назвавшему её имя. Взглянув на Сунао сверху вниз, она сложила руки на груди, будто защищаясь от непрошеного внимания.
— Вы ошиблись.
Более неприветливая и уставшая, чем на фотографиях, она была, несомненно, Юу Канаэ во плоти. Поднимаясь с клумбы, опешивший Сунао чуть не запнулся о собственную ногу, широко шагнув в её сторону.
— Канаэ… Канаэ-сан!
— Я сказала, что вы ошиблись!
Сунао Юсей был порядочным человеком. По крайней мере, так он всегда считал. В школе и университете он не выделялся ничем особенным среди своей группы и не испытывал по этому поводу дискомфорта. Фамилия «Сунао» содержала канджи со значением «простота» и легко запоминалась всем, кто её слышал. В «Юсей» был канджи с куда более приятным значением «воля», но даже друзья продолжали звать его «Сунао-кун». Тогда он наконец начал понимать шутки своих родителей про то, что эта фамилия заменила им имена.
В свои двадцать девять лет Сунао поработал официально лишь на одной должности: друг отца помог ему устроиться менеджером в рекламную компанию. Он продержался на позиции всего два месяца и ушёл после конфликта с руководством. Возмутительная несправедливость по мнению Сунао: он всего-то подчеркнул, что не считает поощрение переработок сотрудников нормальным.
Пока государство активно пропагандировало здоровые условия труда, компании не ограждали своих работников от сверхурочных часов. А когда состояние перетрудившегося ухудшалось, его хладнокровно отчитывали перед коллективом или вовсе выживали с места работы. Это было неэффективно и лицемерно — браслет не поможет, если поражённый отчаянием после вынужденного увольнения бедолага решит свести счёты с жизнью. Даже старшие родственники Сунао признавали, что одержимость идеей всеобщего здоровья и благополучия плохо сочеталась с укоренившимися в обществе консерватизмом и трудоголизмом.
С официальной работой Сунао завязал. Он выбрал не особо хлопотный для себя фриланс — занимался одновременно ретушью фотографий, администрированием социальных сетей и графическим дизайном.
В этот период жизни Сунао и наткнулся на свою музу.
— А-ах, вот и всё на сегодня! — блаженно раскинув руки в разные стороны, он свернул все вкладки браузера, кроме одной: страницы популярного видеохостинга с обратным отсчётом до начала стрима.
Потеря работы и ссора с родителями привела Сунао к спасению в лице ошикацу*. Раньше он считал дотошных фанатов странными, даже одержимыми людьми, пока не познакомился с культурой ближе и не почувствовал единения с ней. Оказалось, что взаимодействовать с целой фанбазой было совсем не обязательно. Каждый мог выбрать, как именно ему поддерживать своего кумира: заниматься фан-творчеством, выкладывать в сеть фотографии мерча, скупать альбомы и диски, посещать коллаб-кафе… В случае Сунао выбор был не столь богатым, но и свою звезду он считал самой особенной.
Его фаворитка не была легкомысленной поп-исполнительницей из девичьей группы-однодневки. Она не занималась ребячеством, пряча своё лицо за анимированным аватаром и засиживаясь за компьютерными играми дни напролёт. Сунао считал себя зрелым, серьёзным человеком, и выбрал себе соответствующий объект интереса: девушку, которая в его глазах уже была идеальной без притворства.
Юу Канаэ редко появлялась на мероприятиях, требующих активного участия в разговоре. В отличие от многих актёров и актрис, она никогда не давала ни одного полноценного интервью. Все её комментарии обычно касались новых ролей или коллег по команде, и всегда были короткими и положительными. Несмотря на повышенное внимание к её личности, Канаэ очевидно не любила скандалы.
Через несколько минут Канаэ вместе с другими актёрами и режиссером должна была появиться на пресс-конференции грядущего фильма. Четвёртая по счёту роль в её кинокарьере. Сунао не терпелось отправиться на премьеру и разжиться промо-картами и постерами, чтобы дополнить ими свою коллекцию мерча.
Если бы у него была возможность попасть на предпоказ и увидеть дорогого идола вблизи…
Экран временно погас, когда обратный отсчет подошел к концу. Сунао покачал головой, глядя на своё улыбающееся отражение. Он был порядочным человеком, давно оставившим несбыточные мечты в прошлом.
Уже не раз побывав на театральных постановках с Юу Канаэ в главной роли, он так и не смог обменяться с ней хоть словом. Она никогда не приближалась к зрителям и бесследно исчезала после выступления. За это бывшие поклонники и завистники называли Канаэ высокомерной, но Сунао не разделял их мнения. Он предпочитал думать, что они с Канаэ были в чём-то похожи и оба чувствовали себя неловко в общении с незнакомцами.
Монитор зажёгся снова, и в кадре возник хорошо освещённый зал. За длинным столом разместились семь человек: Сунао сразу отыскал взглядом Канаэ, сидевшую почти посередине. Она поморщилась от вспышек камер и придвинула поближе к себе бутылку воды.
Конференция началась с представления фильма. Болтовня режиссёра совсем не волновала Сунао, поэтому он слушал вполуха. Всё самое важное как достойный фанат он уже давно знал. В драме «Паучья лилия» Канаэ представала в привычном образе злодейки, намереваясь разлучить главного героя и его избранницу, разве что в отличие от большинства подобных сюжетов, героиня Канаэ была безответно влюблена не в мужчину, а в женщину.
На лице Сунао вновь проскользнула улыбка. Он не мог вообразить Юу Канаэ рядом с девушкой, поэтому синопсис фильма его не впечатлил, однако роль антагонистки раскрывала её потенциал лучше всего. На постере за спинами участников конференции среди других персонажей красовалась героиня Канаэ в длинном чёрном платье с сиреневой помадой на губах, напоминающей оттенком ту, что она иногда носила сама.
Если вспоминать её персонажей, большинство из них в финале оказывались несчастными или справедливо наказанными. Сидя в зрительном зале, Сунао часто не мог сдержать искренних слёз, тронутый её мастерством. Неподдельная боль в глазах Канаэ словно доказывала, что её игра была пронизана жизненным опытом.
Доброжелательные люди отлично перевоплощались в злодеев на сцене, потому что особенно чутко видели плохие намерения других. Сунао обсуждал эту мысль с фанатами на форуме, и с годами убеждался в ней всё крепче. Он мог не знать Канаэ, но о ней он знал достаточно, чтобы установить эту чувственную связь.
— Юу-сан, а теперь пару слов о вашей героине!
После блока о протагонисте и его избраннице внимание журналистов переключилось на Канаэ. Она сложила руки на поверхности стола, больше не жмурясь от мерцания вспышек. Её коллеги тоже заинтересованно повернули голову в сторону дивы, по уровню симпатии публики превосходящую их всех.
— Для начала, я безмерно благодарна Докуро-сану за шанс появиться в его потрясающей работе.
Признательно улыбнувшись, Канаэ обменялась расслабленными взглядами с сидящим по правую сторону от неё режиссёром, явно оценившим этот жест. Докуро Хайда, известный своими тёмными и эмоциональными картинами, уже упоминал о желании поработать вместе с восходящей звездой. Сунао не увлекался его творчеством, но осознавал, что участие в этом фильме станет для Канаэ новым карьерным прорывом.
— В «Паучьей лилии» я сыграю Асаку. Моя героиня может вызвать у вас противоречивые эмоции, но такое в моей карьере точно не впервые.
Участники пресс-конференции разразились одобрительным смехом. Сунао тоже невольно рассмеялся, не отрывая глаз от её прелестной сдержанной улыбки. Несмотря на мрачный выбор ролей, она легко поднимала настроение всем присутствующим уместной шуткой, не переходя черту дозволенного.
— Докуро-сан упоминал, что выбор был из огромного числа кандидаток. Поделитесь секретом, почему роль досталась именно вам?
— Скажем, сошлось наше видение картины, — взгляд Канаэ с любопытством скользнул к Докуро, точно передавая ему микрофон.
— Можно сказать, что мы с Юу-сан… — кашлянул Докуро перед тем, как с тенью улыбки продолжить. — …оказались людьми одного творческого склада. Я редко таких встречаю.
Канаэ кивнула, а задавший вопрос журналист издал удивлённый вздох. Одним выстрелом режиссёр и элегантно уклонился от вопроса, и подогрел интерес публики уже к изучению сходств между ним и Канаэ. Сунао поймал себя на том, что внутренне напрягся; как ему казалось, не было между его идолом и мутным сорокалетним мужланом ничего общего.
— Юу-сан, а что подтолкнуло вас согласиться? — зазвучал вопрос мужчины с камерой из первого ряда.
Сунао был особенно интересен этот ответ. Как он заметил, Канаэ соглашалась на участие в проекте, только если он приходился ей по душе. Фанаты не знали всех подробностей, но ей наверняка предлагали немало амбициозных работ помимо «Паучьей лилии».
Камера трансляции переключилась на Канаэ, выделяя её на фоне группы коллег. Выдержав небольшую паузу, она задумчиво сплела пальцы вместе, покручивая кольцо на большом пальце.
— Асака, эта героиня, напомнила мне о том, что я больше всего хочу воплотить в жизнь.
По студии пробежался неразборчивый гул голосов и удивлённых вздохов. Сунао вцепился в подлокотники своего компьютерного кресла, вплотную придвинувшись к столу. Оператор продолжал держать в кадре Канаэ, удовлетворённо замолчавшую в ответ на реакцию аудитории.
Из этого можно было сделать информационный повод. Юу Канаэ, делящаяся чем-то сокровенным — редкое, если не единственное в своём роде событие. Затворы фотоаппаратов защёлкали с новой силой, а её и без того бледное лицо почти растворилось в свете вспышек.
— И что же это? — вновь проявил инициативу журналист, задавший судьбоносный вопрос. — Что вы так сильно хотите сделать реальным?
Люди с камерами и микрофонами в первом ряду приготовились ловить каждую секунду сенсации. Канаэ развела руками, словно показывая залу, что им не стоит ждать чего-то особенного. Правда, её следующие слова оказали обратный эффект.
— Признание моему дорогому человеку, — Канаэ улыбнулась с непривычной для неё нежностью. — Любовное письмо, если позволите.
То, в какой сдержанной манере она поделилась этой новостью, резко контрастировало с воодушевлёнными возгласами представителей прессы и приглашённых гостей. Даже актёр, исполняющий главную роль в «Лилии», наигранно прикрыл рот рукой.
— Что?! — хоть и не присутствуя в студии, Сунао не смог сдержать возгласа.
Температура в комнате как будто упала на несколько градусов. Сжав край стола леденеющими ладонями, Сунао с трудом удержался от того, чтобы не начать трясти компьютер с требованиями всё ему объяснить.
Любовное письмо? И это слова Юу Канаэ? Конечно, у неё должна быть интрижка или две, но об этом совсем не обязательно заявлять на публику! Более того, это стоило держать в строжайшем секрете!
Вытирая со лба холодный пот, Сунао поборол импульс выключить стрим и заставить себя поверить, что ничего не произошло. Его Канаэ не могла вот так поступить с ним, нет, со всеми своими поклонниками. Это была глупая шутка, часть промо-кампании фильма — что угодно кроме правды.
Потому что Юу Канаэ ненавидит слухи и скандалы. Она закрытый, ранимый человек, скрывающийся за образом недостижимой дивы. И она заботится о спокойствии своих фанатов, кто бы ни говорил обратное. Верно, ведь иначе Сунао не мог…
— Разумеется, пока никаких подробностей, — легко склонив голову набок, Канаэ дополнила признание в своей привычной уклончивой манере. — И потому, что сперва вам стоит увидеть «Паучью лилию» целиком...
Сунао не мог различить ни одного вопроса из поднявшегося шквала голосов. Судя по отдельным словам, журналисты высказывали свои предположения: режиссёр, друг, коллега по сцене? Это становилось всё меньше похоже на шутку.
— А ещё потому, что я всё ещё ищу этого человека.
Улыбка Канаэ на мгновение показалась Сунао ядовитой из-за сиреневого оттенка помады. Докуро вежливо вскинул ладонь, призывая журналистов успокоиться и вернуться к обсуждению фильма.
— Можем ли мы перейти к следующему вопросу? Хотя вы, Юу-сан, потрясающе оживляете публику…
— Что вы. Верно, скромные плоды моей театральной школы.
Сама Канаэ, казалось, была только рада попытке подтолкнуть тему к завершению. Наверняка она дала бы ещё пару комментариев, но Сунао поспешил закрыть вкладку и выключить компьютер. Выражение его лица в отражении теперь выглядело пустым. Он не мог собраться с мыслями и решить, обрадовали его последние слова Канаэ или разочаровали.
Она сказала, что ищет кого-то. Это могло быть как уходом от ответа, так и намёком на личность возлюбленного. Потеряла ли она связь с этим человеком? Или же она подразумевала, что находится в поиске своего избранника? Неутешительные размышления делали голову Сунао такой тяжёлой, что он опустил её и стиснул виски ладонями.
— Канаэ… Чему мне теперь верить?
Десятки пар знакомых зелёных глаз с расклеенных по стенам фотографий ответили Сунао безразличным молчанием.
* * *
Со дня трансляции прошло больше трёх месяцев. Это появление Канаэ на публике считалось последним. Спектакли с её участием были временно приостановлены из-за работы над фильмом, и никаких новых театральных анонсов не ожидалось.
Реклама «Паучьей лилии» на электронных табло заполонила улицы города, торговые центры и новостные сайты. Асака начала бы вытеснять из головы Сунао образ настоящей Канаэ, если бы он не видел перед собой её фотографии каждый день.
Сунао оставил большинство своих фриланс-подработок и не выходил из дома без особой надобности. Несколько раз в неделю, в случайные дни, он садился на метро и доезжал до театра, где в последний раз видел выступление своей фаворитки. Иногда ему удавалось увидеть актёров и актрис, деливших с Канаэ одну сцену, но никогда не её саму.
Отдыхала ли она после съёмок фильма? Что, если она наконец занялась поиском человека, до которого хотела донести свои глубокие чувства? Или уже нашла?
Бессмысленные догадки мучили Сунао, портя его настроение, режим сна и жизнь в целом. За столь короткое время он возненавидел браслеты-ограничители и систему здравоохранения ещё сильнее. Состояние его здоровья упало до уровня оранжевой зоны, но у него не было никакой мотивации вылезать из ямы.
Иногда он просыпался от кошмаров, в которых долго преследовал Канаэ, чтобы схватить её за руку. Несмотря на очевидную грубость действия, браслет на руке Сунао никак не реагировал. На лице Канаэ застывало выражение шока и ужаса, и сон обрывался. Сунао хотелось бы называть этот сон кошмарным, чтобы все еще считать себя порядочным человеком, но в груди теплело от предвкушения его продолжения.
Отголосок здравого смысла напоминал Сунао, что ему следовало обратиться за помощью. Как минимум посетить парочку врачей, чтобы не сталкиваться со всеми неприятностями попадания в красную зону. Но сегодня, как и вчера, он отложил этот план в долгий ящик и покинул замусоренную квартиру, держа путь к неизменной локации.
Из-за лёгкого головокружения и медлительности — долгий период затворничества сказался и на состоянии его тела — Сунао добрался до театра позже обычного. Уже вечерело, а прогноз погоды обещал дождь после шести. Стерильно белое небо заволокло плотными тучами, укрывшими собой и солнце. Картина была весьма необычной для марта, и несколько людей на улице вытащили телефоны, чтобы запечатлеть пейзаж.
От нечего делать Сунао обошёл здание кругом и остановился у заднего фасада, грея в карманах замёрзшие руки. Отсутствие людей у служебного входа означало, что никто не будет косо на него смотреть. Не отыскав места лучше, он присел на широкий бортик каменной клумбы лицом к дороге и стал меланхолично разглядывать проносящиеся мимо машины.
Попадись он на глаза охраннику или другому сотруднику театра, его согнали бы с этой клумбы как школьника – унизительно и глупо для его и без того дерьмового состояния. Монотонно размышляя об этих вещах, он смотрел на дорогу, пока вихрь автомобилей, автобусов и мотоциклов не слился в неразличимый калейдоскоп.
Неподалёку от соседней станции метро находилась квартира родителей. Они не поддерживали контакт последние два года, но, возможно, если Сунао заявится без приглашения и честно попросит о помощи, ему ответят?.. Потому что он сам не понимал, чего ждёт здесь.
Одна из машин завернула к театру и притормозила у обочины. Спустя минуту из пассажирской двери кто-то вышел, а потом распахнулся багажник. К этому времени Сунао устало закрыл глаза, делая предположения на основе звуков, которых постепенно становилось больше.
К ним добавился стук каблуков и катящихся по асфальту маленьких колёс, раздавшийся справа от Сунао. Кто-то провёз мимо свой чемодан, явно выскользнув из служебного входа, и оставил его у автомобиля. Ноша была с натужным вздохом погружена в багажник.
— Сколько ещё? — сквозь суету звуков прорезался негромкий мужской голос.
— Две сумки. Не топчись здесь, забери у порога.
Сунао распахнул глаза в ту же секунду, как первое слово слетело с губ говорящей. Незнакомец, сопровождающий Канаэ, двинулся к служебному входу вместо неё. Сама она недовольно смахнула с лица прядь растрепавшихся из-за ветра волос, кутаясь в наброшенное на плечи пальто.
— Ка… наэ…
Канаэ раздражённо повернула голову к человеку, назвавшему её имя. Взглянув на Сунао сверху вниз, она сложила руки на груди, будто защищаясь от непрошеного внимания.
— Вы ошиблись.
Более неприветливая и уставшая, чем на фотографиях, она была, несомненно, Юу Канаэ во плоти. Поднимаясь с клумбы, опешивший Сунао чуть не запнулся о собственную ногу, широко шагнув в её сторону.
— Канаэ… Канаэ-сан!
— Я сказала, что вы ошиблись!
Сунао отчаянно потянулся к Канаэ и скользнул пальцами по браслету на её запястье в попытке дотронуться до руки. Равновесие тотчас же покинуло его, отомстив за бессонные ночи и месяцы изоляции. Канаэ с отвращением отдёрнула ладонь и отступила назад, наблюдая за неуклюже повалившимся на землю фанатом.
Не похоже, что она удивилась или перепугалась, как в его снах. По ощущениям, Канаэ была готова брезгливо переступить через лежащее на асфальте тело и вернуться к своим делам, как ни в чём не бывало.
Уставившись на Канаэ снизу вверх, Сунао наконец понял, как ей удавалось отыгрывать негативные эмоции своих персонажей так естественно. Вот бы эта сцена его жизни была не более чем постановкой…
— Подождите, Канаэ-сан!.. — он сорвался на крик, но выражение лица Канаэ не изменилось.
Их прервали торопливые шаги вернувшегося незнакомца. Поставив сумки на землю, он быстро загородил Канаэ спиной, а затем опустился на корточки рядом с Сунао и стянул тканевую маску к подбородку. Брови на его красивом лице сочувствующе сдвинулись к переносице.
— Ох, как так получилось… Давайте помогу.
Сунао схватился за предложенную ему руку, опираясь на неё и снова выпрямляясь в полный рост. Машинально подавшись в сторону Канаэ, он был тут же остановлен мягко упёршейся в его плечо ладонью.
— Пожалуйста, не нарушайте чужое личное пространство.
Вышедший на шум водитель автомобиля помог Канаэ погрузить оставшиеся вещи в багажник. Незнакомец, остановивший Сунао от импульсивного поступка, дружелюбно улыбнулся и наклонился поближе к его уху.
— Правильное решение, никому не нравится проводить время в полицейском участке, — отстранившись, он мягко похлопал Сунао по плечу и сжал его ладонь в рукопожатии на прощание. — Безопасной дороги!
Молодой человек вернулся к машине и распахнул дверь перед Канаэ, бросившей пальто ему в руки. Когда оба разместились в кабине, автомобиль тронулся и выехал на дорогу, исчезая в суетливом потоке. Сунао ничего не мог с этим поделать. Тяжело опустившись на холодный бортик клумбы, он немеющими от шока пальцами выудил из кармана мобильный.
Лучше бы он продолжил восхищаться ей издалека. Эта случайная встреча произошла так стремительно, что мозг Сунао не успевал обработать полученные объёмы ошеломления и разочарования. Его ожидания не просто дали трещину, а были растоптаны опустившимся сверху ботинком так, что от них ничего не осталось.
Раздосадованно усмехнувшись над собственной глупостью, Сунао уставился в экран телефона с улыбающейся Канаэ на заставке и по памяти набрал номер матери.
Этим же вечером Сунао заехал к родителям, принявшим его на удивление радушно. Отец пообещал помочь с поиском более стабильной работы, на этот раз прислушиваясь к его пожеланиям в сфере деятельности. А дома ждала гора из мусорных пакетов и неразобранных вещей, которыми предстояло заняться.
За месяц половина мерча с дорогой фавориткой была продана другим фанатам, но Сунао не смог сразу избавиться от всего: несколько промо-фотографий Канаэ, вместо того чтобы быть выброшенными или переданными кому-то, остались лежать в ящике его стола.
Новости о выходе «Паучьей лилии» перестали вызывать опустошающую боль в груди, постепенно сменившуюся безразличием. В конце концов, чем чаще видишь рекламу на улице, тем быстрее к ней привыкает глаз.
Только злополучный сон с преследованием продолжал время от времени посещать Сунао. Иногда, просыпаясь с ощущением тянущей пустоты в животе, он подолгу лежал в кровати, пытаясь вспомнить, кто ему снился. Лицо Канаэ теряло свои отличительные черты, сливаясь с множеством других в толпе. Порой она даже не выглядела как человек, превращаясь в сгусток света, к которому Сунао зачем-то тянул руку.
Юу Канаэ никак не могла бесследно исчезнуть из его жизни. И что-то подсказывало Сунао, что это странное чувство утраты не покинет его никогда.
Не похоже, что она удивилась или перепугалась, как в его снах. По ощущениям, Канаэ была готова брезгливо переступить через лежащее на асфальте тело и вернуться к своим делам, как ни в чём не бывало.
Уставившись на Канаэ снизу вверх, Сунао наконец понял, как ей удавалось отыгрывать негативные эмоции своих персонажей так естественно. Вот бы эта сцена его жизни была не более чем постановкой…
— Подождите, Канаэ-сан!.. — он сорвался на крик, но выражение лица Канаэ не изменилось.
Их прервали торопливые шаги вернувшегося незнакомца. Поставив сумки на землю, он быстро загородил Канаэ спиной, а затем опустился на корточки рядом с Сунао и стянул тканевую маску к подбородку. Брови на его красивом лице сочувствующе сдвинулись к переносице.
— Ох, как так получилось… Давайте помогу.
Сунао схватился за предложенную ему руку, опираясь на неё и снова выпрямляясь в полный рост. Машинально подавшись в сторону Канаэ, он был тут же остановлен мягко упёршейся в его плечо ладонью.
— Пожалуйста, не нарушайте чужое личное пространство.
Вышедший на шум водитель автомобиля помог Канаэ погрузить оставшиеся вещи в багажник. Незнакомец, остановивший Сунао от импульсивного поступка, дружелюбно улыбнулся и наклонился поближе к его уху.
— Правильное решение, никому не нравится проводить время в полицейском участке, — отстранившись, он мягко похлопал Сунао по плечу и сжал его ладонь в рукопожатии на прощание. — Безопасной дороги!
Молодой человек вернулся к машине и распахнул дверь перед Канаэ, бросившей пальто ему в руки. Когда оба разместились в кабине, автомобиль тронулся и выехал на дорогу, исчезая в суетливом потоке. Сунао ничего не мог с этим поделать. Тяжело опустившись на холодный бортик клумбы, он немеющими от шока пальцами выудил из кармана мобильный.
Лучше бы он продолжил восхищаться ей издалека. Эта случайная встреча произошла так стремительно, что мозг Сунао не успевал обработать полученные объёмы ошеломления и разочарования. Его ожидания не просто дали трещину, а были растоптаны опустившимся сверху ботинком так, что от них ничего не осталось.
Раздосадованно усмехнувшись над собственной глупостью, Сунао уставился в экран телефона с улыбающейся Канаэ на заставке и по памяти набрал номер матери.
Этим же вечером Сунао заехал к родителям, принявшим его на удивление радушно. Отец пообещал помочь с поиском более стабильной работы, на этот раз прислушиваясь к его пожеланиям в сфере деятельности. А дома ждала гора из мусорных пакетов и неразобранных вещей, которыми предстояло заняться.
За месяц половина мерча с дорогой фавориткой была продана другим фанатам, но Сунао не смог сразу избавиться от всего: несколько промо-фотографий Канаэ, вместо того чтобы быть выброшенными или переданными кому-то, остались лежать в ящике его стола.
Новости о выходе «Паучьей лилии» перестали вызывать опустошающую боль в груди, постепенно сменившуюся безразличием. В конце концов, чем чаще видишь рекламу на улице, тем быстрее к ней привыкает глаз.
Только злополучный сон с преследованием продолжал время от времени посещать Сунао. Иногда, просыпаясь с ощущением тянущей пустоты в животе, он подолгу лежал в кровати, пытаясь вспомнить, кто ему снился. Лицо Канаэ теряло свои отличительные черты, сливаясь с множеством других в толпе. Порой она даже не выглядела как человек, превращаясь в сгусток света, к которому Сунао зачем-то тянул руку.
Юу Канаэ никак не могла бесследно исчезнуть из его жизни. И что-то подсказывало Сунао, что это странное чувство утраты не покинет его никогда.
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
