ИЛЛЮСТРАЦИЯ: MRRBK25.PNG
savior.mp3
За музицированием время пролетело почти незаметно. Кота не соврал, и в районе двух часов дня сам подошёл к столику Хигуры. Фартука он не снимал, а с одного плеча у него свисал видавший виды чёрный рюкзак. Слабо махнув рукой, Кота большим пальцем указал на дверь, на которой уже висела табличка о пятнадцатиминутном перерыве.
— Пошли.
— Почему не здесь? — удивлённо вскинул брови Хигура, закрывая ноутбук.
— Мне надо покурить. Если не покурю — вряд ли ты что-то от меня получишь, — он первым поплёлся к выходу, оставляя Хигуру второпях собирать сумку. — Можешь не брать свой ноутбук, никто его не тронет.
Доверившись словам Коты, Хигура оставил своё рабочее место и последовал за ним на улицу. Они прошли вперёд по тротуару к уже знакомой зоне для курения, где Кота с тяжёлым вздохом опустился на бордюр. Хигура, посомневавшись пару секунд, тоже осторожно сел рядом с ним, наблюдая как тот достаёт из недр рюкзака пачку сигарет и зажигалку.
— Вот, — Кота небрежно протянул ему зажатую в пальцах сигарету. — В благодарность за прошлый раз. Но больше не проси, я обычно не делюсь.
— За прошлый раз? — в замешательстве почесал щёку Хигура, не сразу вспоминая про случай с одалживанием одноразки. — Ах, ты про это… Да ну, тебе же всё равно не понравилось.
Сигарету он принял, хоть и не имел пристрастий к табаку. Если и курил, то только в компании и с чужой инициативы, не желая отбиваться от коллектива. Вне зависимости от того, что ему предлагали, табак всегда казался Хигуре слишком горьким, а дым тяжело оседал в горле и пропитывал одежду. Даже ароматизированные сладкие сигареты Канаэ он принимал скорее из вежливости, нежели из собственного желания.
Приблизившись лицом к огоньку простой пластиковой зажигалки — одной из тех, что продавали в магазинах по сто йен — Хигура медленно затянулся. Фильтр был приятно терпким, не горчил, а во рту быстро раскрылся мягкий привкус лимона. Стоило вдохнуть всей грудью, как на смену лимону пришёл мятный холодок, с непривычки немного ударивший в нос. Отведя руку от подбородка, Хигура выдохнул, очищая лёгкие от дыма и почувствовал, как приятный озноб пробежал по всему его телу. Ощущение ему понравилось и показалось новым, даже если сам процесс был давно знаком.
— Пошли.
— Почему не здесь? — удивлённо вскинул брови Хигура, закрывая ноутбук.
— Мне надо покурить. Если не покурю — вряд ли ты что-то от меня получишь, — он первым поплёлся к выходу, оставляя Хигуру второпях собирать сумку. — Можешь не брать свой ноутбук, никто его не тронет.
Доверившись словам Коты, Хигура оставил своё рабочее место и последовал за ним на улицу. Они прошли вперёд по тротуару к уже знакомой зоне для курения, где Кота с тяжёлым вздохом опустился на бордюр. Хигура, посомневавшись пару секунд, тоже осторожно сел рядом с ним, наблюдая как тот достаёт из недр рюкзака пачку сигарет и зажигалку.
— Вот, — Кота небрежно протянул ему зажатую в пальцах сигарету. — В благодарность за прошлый раз. Но больше не проси, я обычно не делюсь.
— За прошлый раз? — в замешательстве почесал щёку Хигура, не сразу вспоминая про случай с одалживанием одноразки. — Ах, ты про это… Да ну, тебе же всё равно не понравилось.
Сигарету он принял, хоть и не имел пристрастий к табаку. Если и курил, то только в компании и с чужой инициативы, не желая отбиваться от коллектива. Вне зависимости от того, что ему предлагали, табак всегда казался Хигуре слишком горьким, а дым тяжело оседал в горле и пропитывал одежду. Даже ароматизированные сладкие сигареты Канаэ он принимал скорее из вежливости, нежели из собственного желания.
Приблизившись лицом к огоньку простой пластиковой зажигалки — одной из тех, что продавали в магазинах по сто йен — Хигура медленно затянулся. Фильтр был приятно терпким, не горчил, а во рту быстро раскрылся мягкий привкус лимона. Стоило вдохнуть всей грудью, как на смену лимону пришёл мятный холодок, с непривычки немного ударивший в нос. Отведя руку от подбородка, Хигура выдохнул, очищая лёгкие от дыма и почувствовал, как приятный озноб пробежал по всему его телу. Ощущение ему понравилось и показалось новым, даже если сам процесс был давно знаком.
— Хорошие сигареты, — с улыбкой подытожил он, делая ещё одну затяжку.
— Всегда их беру, — дёрнул плечом Кота. — Раза три за смену точно выхожу на перекур. Выходил бы чаще, вот только до специально отведённого места идти далековато.
— Ага, неудобно, что у «Limelight» такой зоны нет…
Хмыкнув, Кота вытянул одну ногу и опёрся локтем о колено второй, выдыхая крупное облако дыма. Курил он нерасточительно, размеренными затяжками, как будто вместо сигареты у него в руке была дорогая трубка. Стряхнув немного пепла в карманную пепельницу, Кота повернул голову к Хигуре.
— Говори проще — «Лай-Лай».
— Извини? — недоумённо склонил голову Хигура.
— Ну, «Лай-Лай». Мы его так называем, — снова поднёс сигарету к губам Кота. — Проще выговорить и звучит забавно.
— Понятно, — мягко улыбнулся Хигура, чуть прищурившись. — А кто «мы»?
— Я, моя сменщица, Кано-сан… — начал перечислять он, в процессе с подозрением нахмурившись. — …и постоянники некоторые. Почему ты спрашиваешь? Называй как хочешь, если нравится язык ломать.
— «Лай-Лай», значит. Мне нравится. Сразу чувствую себя включённым в какое-то маленькое общество.
Кота страдальчески от него отмахнулся, молча докурив сигарету и засунув её в карманную пепельницу. Когда докурил Хигура, он забрал окурок и у него, с непривычной естественностью коснувшись его пальцев. Затем Кота зарылся рукой в рюкзаке, находя в нём большие мониторные наушники и протягивая Хигуре.
— Надевай, — сам он уткнулся в телефон, неторопливо водя пальцем по экрану.
Хигура успел забыть, что вымолил у него прослушивание полной версии аранжировки. Пожалуй, до сих пор отчасти не верил в происходящее. Приняв наушники, отличающиеся от привычных ему маленьких вкладышей, Хигура с неловкой заминкой натянул их на голову. Прикосновение мягкого, шершавого материала к ушам было чуждым, почти некомфортным, но потерпеть пару минут ради достижения своей заветной цели он был готов.
— Как ты там сказал… «Не ожидай слишком многого»? — Кота вложил ему в руки свой телефон и отвернулся. — Первая папка, там единственная запись. Звук отрегулируешь, я обычно громко слушаю.
Стиснув телефон в похолодевших пальцах, Хигура выставил громкость на среднюю и без промедлений нажал на аудиофайл. Звук пошёл не сразу, выдавая домашнюю, несведённую запись — скорее всего, на простой диктофон. Но на возможных шумах и шорохах Хигура не заострял внимания, полностью окунувшись в мелодию. Прикосновения к струнам сперва были неуверенными, будто Кота взял гитару в руки впервые за долгое время, положившись на мышечную память. Медленное вступление проложило дорогу для партии скрипки и фортепиано, а затем… инструменты слились в гармонию, начало которой Хигура услышал ещё в кафе.
Гитара Коты не меняла направление мелодии, вместо этого уверенно поддерживая её. Становилась больше спокойным, заполняющим пустое пространство фоном, нежели полноценным третьим голосом. Переговаривалась с надрывными трелями скрипки, тянула вверх местами тихое, робкое фортепиано. Она была здесь в роли недостающей шестерёнки, заставившей механизм заработать вновь. Была картиной, может, и не стоящей в центре, но завершающей триптих.
Эта музыка воплощала отдельное измерение, в котором Хигура с замиранием сердца вслушивался в каждую ноту. Созвучие инструментов к середине трека создавало впечатление, что они слились в сияющий монолит. К концу же гитара скромно отступила, давая фортепиано и скрипке произнести свои финальные слова. Словно она была здесь, пока в ней нуждались, однако постеснялась разделить аплодисменты вместе со своими компаньонами по сцене.
Когда запись закончилась, Хигура остался сидеть неподвижно, не решаясь включить её по новой. Глаза его застлала пелена слёз, которые он, к счастью, был научен сдерживать. Незаметно сморгнув влагу с ресниц, он поймал на себе озадаченный взгляд Коты и снял наушники, о неудобстве которых уже не думал, возвращая их хозяину.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, знаешь? — Хигура поднял голову к небу, позволяя глазам высохнуть. — Это была хорошая аранжировка. Она наконец ощущается не пустой… мелодия.
— Она и не была пустой. Просто звучала одиноко, — спокойно ответил Кота, застёгивая рюкзак. — Если бы была пустой, я бы не взялся писать к ней партию. Я не играл лет шесть, наверное.
— Судя по всему, удачно вспомнил азы?
— Ага, перезаписывал раз двадцать, — мученически скривились ему в ответ. — Надо же было так в голову ударить.
— Может, это было твоим моментом озарения? — улыбнулся Хигура. — Не бросай больше гитару. Вдруг в тебе известный музыкант умирает. Настоящий, а не пишущий всё в софтах.
— Конечно, куда без этого, — закатил глаза Кота, слабо усмехнувшись. — Как называется твоя композиция, кстати?
— У неё пока только рабочее название есть, — стыдливо признался Хигура, перебирая в пальцах прядь волос. — «Savior». Поменяю потом на что-то более подходящее.
На спине проступили капли холодного пота. Хигура, привыкший даже на совсем простые вопросы отвечать уклончиво или ложью, зачем-то сказал правду. Он почувствовал себя застигнутым на месте преступления со всеми доказательствами на руках. Кота не мог знать, что мелодия родилась после их встречи, но знаки определённо присутствовали. Чем не под силу такому прозорливому парню справиться с загадкой, когда все подсказки уже лежали на столе? Опасливо глянув на Коту, Хигура попытался угадать его ответ по едва промелькнувшей на лице собеседника тени раздумья.
— Sa… vior?.. — повторил тот, изогнув бровь. — Видно, на английском что-то. Пошли обратно, раз со всем закончили.
Облегчённо выдохнув, Хигура мысленно поблагодарил привычку Коты не задавать вопросов. Послевкусие аранжировки приятно грело изнутри, и он прокрутил гитарную партию в голове достаточное количество раз, чтобы выучить её наизусть. Возвращаясь в кофейню, он почти беззвучно напевал себе под нос мелодию, с этого дня ставшую их общим трудом.
У стойки Хигура заказал ещё кофе, решив вернуться к своему привычному малиновому капучино. Последние несколько визитов Кота готовил для него что-то новое, хоть и ворчал на отсутствие чётких пожеланий к напитку. Так Хигура перепробовал одну треть кофейной карты, но любимой позиции не менял, почему-то не уставая от её вкуса. На экране ноутбука его ждал недописанный черновик, который он сохранил, снова перейдя в файл с заказом для айдол-группы. Пусть дедлайн и казался далёким, надо было возвращать себя в форму и тренировать растраченную усидчивость.
Приближение Коты он уловил краем глаза, по инерции сдвигая свои пожитки на край стола, чтобы освободить место. Тот снял чашку с подноса и поставил перед Хигурой, следом опуская на стол блюдце с украшенным клубникой чизкейком, редко появляющимся на витрине кофейни. Хигура, обычно не берущий ничего к кофе, растерянно поднял на Коту взгляд.
— Сегодня за счёт заведения.
— Приятно, но немного неожиданно, — удивлённо улыбнулся Хигура. — Если ты так из-за аранжировки переживаешь, то я тебе уже сказал, что не злюсь. Даже наоборот. Не нервничай по этому поводу.
— Так двадцатое мая же, — так же вопросительно взглянул на него Кота. — Я у тебя на ID-карте тогда увидел, ещё в полицейском участке. Неправильно запомнил?
Застыв с приоткрытым ртом, Хигура потянулся за телефоном и сверился с датой. Цифры на экране блокировки подтверждали слова Коты, но вводили в ещё большее заблуждение. Нередко он терялся в числах из-за того, что дни казались похожими друг на друга как близнецы. Да и дня рождения своего особо не ждал, оставив традицию его празднования в старшей школе. Не считал эту дату мрачной из-за приближения на год к смерти, не имел с ней дурных ассоциаций, просто предпочитал за редкими исключениями никому её не разглашать.
— Только не говори, что ты забыл, когда родился. Это как минимум к твоим родителям неуважительно, — взяв пустой поднос под мышку, Кота смахнул со лба прядь волос. — Я этот чизкейк в холодильнике с утра прячу, его обычно сметают в первые часы после открытия. Одна из немногих наших удачных позиций выпечки.
— Спасибо, — губы Хигуры тронула искренняя улыбка. — И за это, и за аранжировку. За то, что всё-таки разрешил мне послушать её.
— Сам виноват, что спалился перед тобой. Сообщения, кстати, проверь, — Кота вскинул ладонь на прощание, удаляясь за стойку.
Зайдя в мессенджер впервые за день, Хигура увидел в последних чатах поздравления от родителей и отправленный Котой аудиофайл без названия. Больше не было необходимости выжигать аранжировку в памяти, оставив надежду услышать её ещё раз. А в полупустом диалоге, начавшемся и завершившимся его сообщением, наконец значился желанный ответ.
— Я дома, — закрыв дверь на ключ, Хигура оповестил сожительницу о своём присутствии. — Ты здесь, Юка?
Из комнаты послышались неспешные, сбивчивые шаги, а затем в коридоре появилась и сама Канаэ. Короткое чёрное платье, без сомнений, выглядящее на ней роскошно, едва заметно задралось: видимо, после своей прогулки Канаэ так и решила в нём заснуть, не переодеваясь. Спала она много, особенно в последнее время.
— С возвращением домой, именинник! — с несвойственной бодростью раскинула она руки, едва не оступившись. — Думал, я забыла? Вот и… не дождёшься, засранец! Чего так долго?
Приняв пахнущие алкоголем объятия, Хигура слабо улыбнулся, мимолётным движением поправляя её платье. Она забыла поздравить его в прошлом году, но он не планировал стыдить её этим фактом. Скорее, не совсем понимал, почему в этом году случилось иначе.
— Засиделся за работой. Ты много выпиваешь в последнее время, — с долей беспокойства в голосе проговорил он, сразу получив за это гневный хлопок по груди.
— Жизнь – это кабаре, мой друг, — фыркнула Канаэ, за руку потянув его в комнату. — Я купила тебе пирожные, только я не буду. В холодильнике возьмёшь.
— Премного благодарен, — шутливо склонил голову в поклоне Хигура. Улыбку, не сходившую с его губ почти весь вечер, даже не надо было имитировать. — Правда, я бы больше обрадовался, если бы ты разделила их со мной.
— Не хочу. Мне-то себя в форме держать надо. Что ты такой радостный в последнее время? — приземлившись на кровать, поддела его ногой Канаэ. — Пропадаешь где-то целыми днями, а приходишь с ухмылкой до ушей. И глаза не как у мёртвой рыбы. Не поверю, что какая-то очередная интрижка тебя так разожгла.
— Не интрижка. Вдохновение, — поправил её Хигура, прикрыв глаза и потянувшись. — Приятное чувство, точно скоро произойдёт что-то очень-очень хорошее для меня.
Приподнявшись на локтях, Канаэ повернулась на него, сверкая победоносной улыбкой. Хигура прекрасно знал это её лицо — она показывала его когда была сильно пьяна, либо когда находилась в редком для себя эйфорическом, почти маниакальном состоянии. Сейчас он не мог опознать, было ли это воздействием алкоголя или движением маленьких шестерёнок в её непредсказуемой, порой оторванной от шеи голове.
— Не поверишь, но я то же самое чувствую! Верю, скоро грядёт что-то… масштабное, — перекатившись на спину, она мечтательным, подёрнутым дымкой опьянения взглядом уставилась в потолок. — Как будто оно поделит жизнь на «до» и «после»… Мою, но вдруг и твою тоже. Как мы можем такое пропустить?
— Всегда их беру, — дёрнул плечом Кота. — Раза три за смену точно выхожу на перекур. Выходил бы чаще, вот только до специально отведённого места идти далековато.
— Ага, неудобно, что у «Limelight» такой зоны нет…
Хмыкнув, Кота вытянул одну ногу и опёрся локтем о колено второй, выдыхая крупное облако дыма. Курил он нерасточительно, размеренными затяжками, как будто вместо сигареты у него в руке была дорогая трубка. Стряхнув немного пепла в карманную пепельницу, Кота повернул голову к Хигуре.
— Говори проще — «Лай-Лай».
— Извини? — недоумённо склонил голову Хигура.
— Ну, «Лай-Лай». Мы его так называем, — снова поднёс сигарету к губам Кота. — Проще выговорить и звучит забавно.
— Понятно, — мягко улыбнулся Хигура, чуть прищурившись. — А кто «мы»?
— Я, моя сменщица, Кано-сан… — начал перечислять он, в процессе с подозрением нахмурившись. — …и постоянники некоторые. Почему ты спрашиваешь? Называй как хочешь, если нравится язык ломать.
— «Лай-Лай», значит. Мне нравится. Сразу чувствую себя включённым в какое-то маленькое общество.
Кота страдальчески от него отмахнулся, молча докурив сигарету и засунув её в карманную пепельницу. Когда докурил Хигура, он забрал окурок и у него, с непривычной естественностью коснувшись его пальцев. Затем Кота зарылся рукой в рюкзаке, находя в нём большие мониторные наушники и протягивая Хигуре.
— Надевай, — сам он уткнулся в телефон, неторопливо водя пальцем по экрану.
Хигура успел забыть, что вымолил у него прослушивание полной версии аранжировки. Пожалуй, до сих пор отчасти не верил в происходящее. Приняв наушники, отличающиеся от привычных ему маленьких вкладышей, Хигура с неловкой заминкой натянул их на голову. Прикосновение мягкого, шершавого материала к ушам было чуждым, почти некомфортным, но потерпеть пару минут ради достижения своей заветной цели он был готов.
— Как ты там сказал… «Не ожидай слишком многого»? — Кота вложил ему в руки свой телефон и отвернулся. — Первая папка, там единственная запись. Звук отрегулируешь, я обычно громко слушаю.
Стиснув телефон в похолодевших пальцах, Хигура выставил громкость на среднюю и без промедлений нажал на аудиофайл. Звук пошёл не сразу, выдавая домашнюю, несведённую запись — скорее всего, на простой диктофон. Но на возможных шумах и шорохах Хигура не заострял внимания, полностью окунувшись в мелодию. Прикосновения к струнам сперва были неуверенными, будто Кота взял гитару в руки впервые за долгое время, положившись на мышечную память. Медленное вступление проложило дорогу для партии скрипки и фортепиано, а затем… инструменты слились в гармонию, начало которой Хигура услышал ещё в кафе.
Гитара Коты не меняла направление мелодии, вместо этого уверенно поддерживая её. Становилась больше спокойным, заполняющим пустое пространство фоном, нежели полноценным третьим голосом. Переговаривалась с надрывными трелями скрипки, тянула вверх местами тихое, робкое фортепиано. Она была здесь в роли недостающей шестерёнки, заставившей механизм заработать вновь. Была картиной, может, и не стоящей в центре, но завершающей триптих.
Эта музыка воплощала отдельное измерение, в котором Хигура с замиранием сердца вслушивался в каждую ноту. Созвучие инструментов к середине трека создавало впечатление, что они слились в сияющий монолит. К концу же гитара скромно отступила, давая фортепиано и скрипке произнести свои финальные слова. Словно она была здесь, пока в ней нуждались, однако постеснялась разделить аплодисменты вместе со своими компаньонами по сцене.
Когда запись закончилась, Хигура остался сидеть неподвижно, не решаясь включить её по новой. Глаза его застлала пелена слёз, которые он, к счастью, был научен сдерживать. Незаметно сморгнув влагу с ресниц, он поймал на себе озадаченный взгляд Коты и снял наушники, о неудобстве которых уже не думал, возвращая их хозяину.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, знаешь? — Хигура поднял голову к небу, позволяя глазам высохнуть. — Это была хорошая аранжировка. Она наконец ощущается не пустой… мелодия.
— Она и не была пустой. Просто звучала одиноко, — спокойно ответил Кота, застёгивая рюкзак. — Если бы была пустой, я бы не взялся писать к ней партию. Я не играл лет шесть, наверное.
— Судя по всему, удачно вспомнил азы?
— Ага, перезаписывал раз двадцать, — мученически скривились ему в ответ. — Надо же было так в голову ударить.
— Может, это было твоим моментом озарения? — улыбнулся Хигура. — Не бросай больше гитару. Вдруг в тебе известный музыкант умирает. Настоящий, а не пишущий всё в софтах.
— Конечно, куда без этого, — закатил глаза Кота, слабо усмехнувшись. — Как называется твоя композиция, кстати?
— У неё пока только рабочее название есть, — стыдливо признался Хигура, перебирая в пальцах прядь волос. — «Savior». Поменяю потом на что-то более подходящее.
На спине проступили капли холодного пота. Хигура, привыкший даже на совсем простые вопросы отвечать уклончиво или ложью, зачем-то сказал правду. Он почувствовал себя застигнутым на месте преступления со всеми доказательствами на руках. Кота не мог знать, что мелодия родилась после их встречи, но знаки определённо присутствовали. Чем не под силу такому прозорливому парню справиться с загадкой, когда все подсказки уже лежали на столе? Опасливо глянув на Коту, Хигура попытался угадать его ответ по едва промелькнувшей на лице собеседника тени раздумья.
— Sa… vior?.. — повторил тот, изогнув бровь. — Видно, на английском что-то. Пошли обратно, раз со всем закончили.
Облегчённо выдохнув, Хигура мысленно поблагодарил привычку Коты не задавать вопросов. Послевкусие аранжировки приятно грело изнутри, и он прокрутил гитарную партию в голове достаточное количество раз, чтобы выучить её наизусть. Возвращаясь в кофейню, он почти беззвучно напевал себе под нос мелодию, с этого дня ставшую их общим трудом.
У стойки Хигура заказал ещё кофе, решив вернуться к своему привычному малиновому капучино. Последние несколько визитов Кота готовил для него что-то новое, хоть и ворчал на отсутствие чётких пожеланий к напитку. Так Хигура перепробовал одну треть кофейной карты, но любимой позиции не менял, почему-то не уставая от её вкуса. На экране ноутбука его ждал недописанный черновик, который он сохранил, снова перейдя в файл с заказом для айдол-группы. Пусть дедлайн и казался далёким, надо было возвращать себя в форму и тренировать растраченную усидчивость.
Приближение Коты он уловил краем глаза, по инерции сдвигая свои пожитки на край стола, чтобы освободить место. Тот снял чашку с подноса и поставил перед Хигурой, следом опуская на стол блюдце с украшенным клубникой чизкейком, редко появляющимся на витрине кофейни. Хигура, обычно не берущий ничего к кофе, растерянно поднял на Коту взгляд.
— Сегодня за счёт заведения.
— Приятно, но немного неожиданно, — удивлённо улыбнулся Хигура. — Если ты так из-за аранжировки переживаешь, то я тебе уже сказал, что не злюсь. Даже наоборот. Не нервничай по этому поводу.
— Так двадцатое мая же, — так же вопросительно взглянул на него Кота. — Я у тебя на ID-карте тогда увидел, ещё в полицейском участке. Неправильно запомнил?
Застыв с приоткрытым ртом, Хигура потянулся за телефоном и сверился с датой. Цифры на экране блокировки подтверждали слова Коты, но вводили в ещё большее заблуждение. Нередко он терялся в числах из-за того, что дни казались похожими друг на друга как близнецы. Да и дня рождения своего особо не ждал, оставив традицию его празднования в старшей школе. Не считал эту дату мрачной из-за приближения на год к смерти, не имел с ней дурных ассоциаций, просто предпочитал за редкими исключениями никому её не разглашать.
— Только не говори, что ты забыл, когда родился. Это как минимум к твоим родителям неуважительно, — взяв пустой поднос под мышку, Кота смахнул со лба прядь волос. — Я этот чизкейк в холодильнике с утра прячу, его обычно сметают в первые часы после открытия. Одна из немногих наших удачных позиций выпечки.
— Спасибо, — губы Хигуры тронула искренняя улыбка. — И за это, и за аранжировку. За то, что всё-таки разрешил мне послушать её.
— Сам виноват, что спалился перед тобой. Сообщения, кстати, проверь, — Кота вскинул ладонь на прощание, удаляясь за стойку.
Зайдя в мессенджер впервые за день, Хигура увидел в последних чатах поздравления от родителей и отправленный Котой аудиофайл без названия. Больше не было необходимости выжигать аранжировку в памяти, оставив надежду услышать её ещё раз. А в полупустом диалоге, начавшемся и завершившимся его сообщением, наконец значился желанный ответ.
* * *
— Я дома, — закрыв дверь на ключ, Хигура оповестил сожительницу о своём присутствии. — Ты здесь, Юка?
Из комнаты послышались неспешные, сбивчивые шаги, а затем в коридоре появилась и сама Канаэ. Короткое чёрное платье, без сомнений, выглядящее на ней роскошно, едва заметно задралось: видимо, после своей прогулки Канаэ так и решила в нём заснуть, не переодеваясь. Спала она много, особенно в последнее время.
— С возвращением домой, именинник! — с несвойственной бодростью раскинула она руки, едва не оступившись. — Думал, я забыла? Вот и… не дождёшься, засранец! Чего так долго?
Приняв пахнущие алкоголем объятия, Хигура слабо улыбнулся, мимолётным движением поправляя её платье. Она забыла поздравить его в прошлом году, но он не планировал стыдить её этим фактом. Скорее, не совсем понимал, почему в этом году случилось иначе.
— Засиделся за работой. Ты много выпиваешь в последнее время, — с долей беспокойства в голосе проговорил он, сразу получив за это гневный хлопок по груди.
— Жизнь – это кабаре, мой друг, — фыркнула Канаэ, за руку потянув его в комнату. — Я купила тебе пирожные, только я не буду. В холодильнике возьмёшь.
— Премного благодарен, — шутливо склонил голову в поклоне Хигура. Улыбку, не сходившую с его губ почти весь вечер, даже не надо было имитировать. — Правда, я бы больше обрадовался, если бы ты разделила их со мной.
— Не хочу. Мне-то себя в форме держать надо. Что ты такой радостный в последнее время? — приземлившись на кровать, поддела его ногой Канаэ. — Пропадаешь где-то целыми днями, а приходишь с ухмылкой до ушей. И глаза не как у мёртвой рыбы. Не поверю, что какая-то очередная интрижка тебя так разожгла.
— Не интрижка. Вдохновение, — поправил её Хигура, прикрыв глаза и потянувшись. — Приятное чувство, точно скоро произойдёт что-то очень-очень хорошее для меня.
Приподнявшись на локтях, Канаэ повернулась на него, сверкая победоносной улыбкой. Хигура прекрасно знал это её лицо — она показывала его когда была сильно пьяна, либо когда находилась в редком для себя эйфорическом, почти маниакальном состоянии. Сейчас он не мог опознать, было ли это воздействием алкоголя или движением маленьких шестерёнок в её непредсказуемой, порой оторванной от шеи голове.
— Не поверишь, но я то же самое чувствую! Верю, скоро грядёт что-то… масштабное, — перекатившись на спину, она мечтательным, подёрнутым дымкой опьянения взглядом уставилась в потолок. — Как будто оно поделит жизнь на «до» и «после»… Мою, но вдруг и твою тоже. Как мы можем такое пропустить?
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
urbancoveninfo@gmail.com
