ИЛЛЮСТРАЦИЯ: MRRBK25.PNG
savior.mp3
Хигура не мог назвать это ощущение любовью. Любовь, пожалуй, была предсказуемее. Разлюбить было проще. Безболезненнее. Можно было удержать любовь в узде, убежать самому, отвлечься на что-то более важное.
Отвлечься же от этого ощущения было нельзя. Оно проникало в голову как паразит, обрекающий на жестокую смерть в беспамятстве. Не смерть, хуже — на серию перерождений, на маниакальную идею, захватывающую твоё сознание. На сжатие бесконечных просторов Вселенной до одинокой узкой точки, из которой ты не можешь выбраться, даже если в пределах этой точки вынужден без остановки задыхаться.
Чувство всегда зарождалось по-разному. И Хигура по новой находил своё лимбо, клетку, в которой добровольно запирался и проглатывал ключ. Выбирал отдать себя во временное пользование… кому бы то ни было. Иногда — друзьям, дружбу с которыми вдруг взволновывало это острое, болезненное чувство принадлежности. Иногда — незнакомцам, совершенно чужим людям, решившим проявить к нему симпатию. Он был ведом теплом — не важно, искренним или не искренним. С хорошими намерениями или нет.
Люди сменялись, когда ощущение остывало. От несовпадения характеров и ожиданий. От невзаимности. От дистанции. Если это были непрочные связи, Хигура просто их разрывал, блокируя номера и переставая ходить в места, где можно было случайно пересечься. Если это были давние друзья, то приходилось мучительно замалчивать в себе целый коктейль из эмоций. Потому что любовь, одержимость, привязанность сменялись раздражением и нежеланием иметь с человеком ничего общего, даже если их связывали годы дружбы. Обычно проходило несколько месяцев дозированного общения, и эта неестественная ненависть потихоньку сходила на нет. Всё возвращалось на круги своя, хоть что-то незримое и было навсегда утрачено.
Хигура знал, что этот процесс неизменно будет повторяться снова и снова. Что даже если он в один день решит уехать куда-то далеко, это чувство догонит его и привяжет к случайному встречному в дешёвом отеле. Вот только представить свою жизнь без принадлежности кому-то он не мог. Это был уродливый способ существования, неоперабельная травма, похожая на застрявшую в затылке серебряную пулю, наполовину вошедшую в мозг. Впрочем, на то Хигура и считал себя мазохистом. За боль он был благодарен. Она заставляла чувствовать себя живым.
С чего началась одержимость Котой? Возможно, с того неожиданно тёплого соприкосновения рук в самый первый раз. Хигура был спасён, пусть и разозлился на Коту тогда очень сильно — хоть он и шагнул на проезжую часть импульсивно, это всё ещё могло увенчаться успехом. Он надеялся повторить попытку на следующий день, но проснулся почему-то без мыслей о смерти. С больной спиной, в привычно тяжёлом теле, но… с вдохновением.
Мелодия выскальзывала из пальцев пока он поднимался с кровати, стремглав направляясь к рабочему столу. А когда Хигура открыл приложение для записи музыки, идея растаяла как льдинка в горячей ладони. Однако она была здесь. Её следы едва слышным эхом раздавались в его голове. Он напевал её негромко, чтобы не разбудить Канаэ, мягко постукивал подушечками пальцев, надеясь переложить на нотный стан хоть что-нибудь. Результат был скудным, неогранённым, но давить этот порыв в зародыше Хигура не стал.
Потом произошла их следующая встреча. Сумбурная, едва не закончившаяся выдворением его за порог кофейни. Спасло то, что авторитет Кано для Коты был сильнее недоверия к какому-то городскому сумасшедшему. Билет на выставку он не принял, передав его своей коллеге Эрике, и от этого Хигура почувствовал, как сердце сжало в тисках знакомой боли. Он мог бы попробовать выжечь Коту из своей памяти, пока тот был в ней ещё свеж, не укрепившись корнями в мозгу. Но не хотел. Это чувство могло прорасти, как потихоньку в MP3-файле росла мелодия.
Затем Кота как-то незаметно стал привычной частью его жизни. Десятиминутный разговор с ним задавал настроение на весь день. У них появилось больше тем для обсуждения, и иногда в голосе Коты даже проскальзывал искренний интерес к беседе. Он будто перестал видеть в Хигуре врага, постороннего, хоть их отношения и рано было называть дружескими. Хигура даже не был уверен, хотел ли считать себя его полноценным другом. Просто знал, что с удовольствием подобрался бы к новому объекту симпатии как можно ближе, чтобы погреться в лучах этого временного солнца.
Они даже обменялись контактами в тот раз, когда Хигура отправил ему свой черновик. Написать Коте что-то он не осмеливался, поэтому просто раз в пару часов открывал профиль и бесцельно прожигал его взглядом. В описании не нашлось ни прикреплённых социальных сетей, ни фотографий, и последнее особенно удручало. Хигуре не давал покоя параноидальный страх того, что он забудет лицо Коты, если не будет видеть его перед собой достаточно часто. Просыпаясь, перед сном и во время перерывов от работы он открывал их диалог с единственным сообщением и смотрел в экран, ничего не предпринимая. Иногда он ловил моменты, когда статус профиля Коты переходил в состояние «в сети», и дыхание его замирало на пару мгновений от странного, неописуемого ощущения. Кота и впрямь был живым, а не запрограммированным плодом его воображения. Кота дышал, думал, пользовался телефоном. Кота зачем-то заходил в мессенджер, хоть Хигуре тогда и сказал, что нечасто это делает.
Почему Кота вообще так запал ему в душу? Он толком не мог объяснить. Хигура всегда путешествовал из руки в руку как воздушный шарик, то хладнокровно кем-то отпущенный, то схваченный как заветная ниточка к спасению. Наверное, тогда, взяв его за руку, Кота стал новым хозяином воздушного шарика. Не грузной сумки или, например, роскошного букета цветов. Воздушного шарика. Лёгкого и полного пустоты.
Это могло быть несправедливо по отношению к Коте. Ему было лучше так никогда и не узнавать о своих правах на дешёвый, изношенный воздушный шарик. А Хигура был слишком отчаявшимся, безнадёжным, сходящим с ума от чувственного голода для того, чтобы сдержаться и не припасть губами к этой зазывающей открытой ране.
Он всего лишь хотел почувствовать себя не пустым. И быть уверенным, что пальцы, сжимающие привязанную к нему нить, не выпустят её и не дадут ему улететь.
— Ты что-то снова в облаках витаешь.
Стул напротив скрипнул под опустившимся на него Котой. Хигура рассеянно заморгал, поднимая на него прояснившийся взгляд чтобы затем опустить его на бесшумно поставленную на стол кружку малинового капучино. Губы Хигуры дрогнули в слабой улыбке, а помутнение сознания окончательно пропало, сменяясь долгожданным теплом в груди.
— Извини, с концентрацией сегодня тяжеловато, — благодарно приняв кружку, он подул на напиток перед тем, как сделать глоток.
— Я заметил. Поэтому сделал тебе сегодня покрепче, — вздохнул Кота, с любопытством заглядывая в экран ноутбука. — Так вот как приложение для записи музыки выглядит. Ты что, просто мышкой сюда ноты заносишь?
— Кому как удобнее. У меня дома есть клавишное устройство, через которое проще задать длину ноты и в целом отразить нюансы живого исполнения. Оно как синтезатор, но чуть меньше в размерах, чтобы на рабочем столе умещаться. Хотя есть и в натуральную величину, они для руки намного удобнее. Подключаешь устройство к ноутбуку и наигрываешь мелодию, а оно синхронно переносит её в рабочий документ. А когда работаю не дома, я занимаюсь в основном наложением эффектов, заменой инструментов и сведением. Это можно и мышкой сделать.
Смешно поморщившись от долгого объяснения, Кота придвинул свой стул поближе, едва не столкнувшись с Хигурой плечом. Он нахмурил брови и прищурился, по всей видимости, изучая интерфейс приложения, состоящий из множества мелких элементов. Хигура же воспользовался шансом и обратил внимание на глаза Коты, которые никогда раньше не видел с такого близкого расстояния. Вместо карих, как он всегда был убеждён, они оказались необычного розоватого цвета. Линзы? Или редкая генетическая особенность? Хигура даже затаил дыхание, восхищённо их разглядывая. Жаль, что выпытать правду у Коты он сейчас не рискнул бы — боялся, что нарвётся на грубость или покажется невежливым.
— На каких инструментах ты играешь? — вдруг спросил Кота, заставив Хигуру чуть ли не подпрыгнуть на месте. — В той твоей демке были фортепиано и скрипка. А в этой я вижу партию ударных. Ты что-то вроде мультиинструменталиста?
— Нет, конечно, — искренне удивился Хигура, встретившись с ним взглядом. — Просто изучаю нотную грамоту. И с ударными, и со скрипкой так было. Играю я только на фортепиано, и то не могу назвать свой уровень профессиональным.
— Так вот какие нынче музыканты… — хмыкнул Кота и отодвинул свой стул в прежнее положение. — Всё равно впечатляет, что ты всему этому выучился. Я даже немного разочарован, что ты каким-то рукастым гением не оказался.
— Страшно, что «я» и «гений» в одном предложении прозвучали. – усмехнулся Хигура. — А ты, Кота? Играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте?
— …Я бариста, забыл? — с задержкой в пару секунд ответил Кота, покачав головой. — Не играю и не хотел никогда, хоть музыку я и люблю. Зря, что ли, ежедневно плейлист сюда собираю.
Хигура уже знал, что плейлист «Limelight» сотрудники составляли самостоятельно. Кота пребывал за стойкой большую часть недели, поэтому гости знакомились в основном с его музыкальным выбором. В этом у него был определённый стиль — композиции, которые ставил Кота, в основном звучали спокойно и расслабляюще. Иногда в них считывалась нотка грусти, иногда — наоборот, чего-то подбадривающего и жизнеутверждающего. Но беседу о плейлисте Хигура завёл после того, как услышал одну из песен Хацуне Мику. Виртуальная певица была рядом с самого детства, разделив с ним многие тяжёлые и радостные моменты. Её песни сопровождали его в наушниках по дороге в школу, поддерживали в период экзаменов, помогали найти общий язык с некоторыми одноклассниками. Благодаря Мику Хигура узнал о многих композиторах, за творчеством которых увлечённо следил до сих пор, а на некоторых из них равнялся. Этот его интерес определённо вырос вместе с ним, хоть с годами и стал в разы умереннее.
— Сегодня тоже Мику, — улыбнулся он и поднёс кружку к подбородку. — Только песню не узнаю. Такая приятная и нежная.
— «Я хотел вступить в пляс под твой ритм»*. А композитор — Пикон. Он не особо на слуху.
— И правда, — свернув рабочее приложение, Хигура забегал пальцами по клавиатуре в поисках информации об авторе песни. — Ого! У некоторых каверов прослушиваний и то больше, чем у оригинала…
— Поэтому я не люблю перепевки и всё в таком духе, — неприязненно скривился Кота. — Слишком часто случается, что они забирают всю славу первоисточника. Ремиксы эти, каверы… Создали бы лучше что-то своё. А если не могут своё создать — нечего и браться за музыку.
— Не согласен. А как же выражение любви к чужому творчеству? Поэтому и существуют ремиксы, каверы, аранжировки, фанатские видеоклипы… — загибал пальцы Хигура, перечисляя. — Заносчиво такое говорить, но если бы на мою песню сделали кавер или ремикс, меня бы это тронуло до глубины души.
Скептически на него посмотрев, Кота поджал губы и покосился в сторону стойки. Песня подошла к концу, и из колонок больше ничего не зазвучало — видимо, оказалась последней в плейлисте. Кота тут же поднялся с места, оглядел стол и замер, опустив взгляд на лежащий на нём кейс с наушниками.
— Дашь послушать? Я вижу, у тебя сегодня что-то новое, — он невозмутимо протянул Хигуре раскрытую ладонь. — Я послушаю и пойду.
Хигура замялся, покрутив кейс в пальцах. Сейчас он работал над коммерческим заказом, столкнувшись с острой нехваткой денег к середине месяца. Долг на кредитной карточке и так вырос за период его творческого кризиса, а особо рассчитывать на Канаэ с её потерей заработка не приходилось. После увольнения она получала лишь роялти, которых едва хватало на самообеспечение, да и лезть в чужой кошелёк Хигура всё равно привычки не имел, хоть они с Канаэ и знали реквизиты карт друг друга. Поэтому заработать на проживание надо было самому — сквозь нежелание касаться клавиатуры, отсутствие идей и зудящую на подкорке мысль о возвращении к той композиции, которую он дал послушать Коте.
— Да, новое. Это по работе. Так, накидал за пару дней, — смиренно улыбнувшись, Хигура положил кейс ему в ладонь и отрегулировал громкость на ноутбуке. — Не ожидай слишком многого.
Это был заказ от маленького айдол-агентства для дебютирующей в скором времени женской группы. Ознакомившись с социальными сетями всех участниц и недавно стартовавшей промо-кампанией, Хигура пришёл к более полному пониманию их имиджа — что-то воздушное, сладкое и жизнерадостное. Самому ему такая эстетика была чужда, но к делу он подошёл со всей ответственностью. Если Хигура как следует концентрировался на задаче, заглушить своё видение и подстроиться под любое звучание не было большой проблемой.
Он думал о девушках, которым предстоит выступить с этой песней. Хорошо ли её встретит публика? Принесёт ли она им узнаваемость на первых порах? У него заказали только инструментал без лирики, но он написал и её, планируя приложить документ к музыкальному файлу. Воспользоваться ей или нет, почерпнуть из неё основную мысль или просто пару понравившихся строк — уже решение агентства и исполнительниц. Хигура же был убеждён, что мелодия должна идти рука об руку с текстом, и не мог написать одно отдельно от другого.
Вставив наушники в уши, Кота кивком показал, что готов к прослушиванию. Хигура несмело навёл курсор на значок воспроизведения, кликнув по нему через несколько секунд, и неловко отвёл взгляд. Композиция длилась три минуты с небольшим, и так долго смотреть на Коту, оценивающего его труд, было свыше любых сил, даже если самому Хигуре промежуточный результат казался вполне достойным.
Кота слушал инструментал молча, уперевшись ладонями в стол, пальцем постукивая по его поверхности в такт. Хигура продолжал нервно бродить взглядом по кофейне, боясь увидеть выражение лица Коты. Он взглянул на него только когда услышал, как с механическим щелчком закрывается кейс. По Коте невозможно было прочесть, что он думал — мышцы его лица были как всегда расслаблены, брови чуть приподняты, а глаза ничего не выдавали. Вернув наушники Хигуре, он вытянулся во весь рост и наскоро перевязал успевший сбиться фартук.
— Заедающая мелодия.
— Она по-хорошему и должна заедать, — хмыкнул Хигура, не считывая в тоне голоса Коты его впечатлений от прослушанного. — Что скажешь?
— Она… выполняет свою функцию, наверное, — пожал плечами Кота. — Но она не звучит как ты.
Хигура осёкся на полуслове, неожиданно для себя почувствовав укол в рёбрах: словно меж костей резко просунули тонкий металлический штырь, насквозь пробивший лёгкое. Пришлось даже сделать судорожный вдох, чтобы убедиться, что орган в самом деле не был повреждён и нормально функционировал. Под столом, незаметно для Коты, он вцепился ногтями левой руки в запястье правой, принудив себя сохранять голову холодной. Тот как-то умудрился дёрнуть сразу за две болезненно натянутые струны — уязвимость Хигуры в отношении своего творчества и важность мнения Коты для него.
— Ну да, это немного непривычный для меня жанр, — нервно улыбнулся он, вместо расцарапывания начав пощипывать кожу пальцами. — Айдол-музыка, знаешь же. Задача была написать что-то светлое и жизнерадостное, а я не самый весёлый человек для такого.
— Да не в жанре дело, — Кота задумчиво потёр кончик носа указательным пальцем. — Так-то ты с задачей справился. Ладно, если захочешь ещё кофе заказать — я за стойкой.
Хигура безучастно проследил за удаляющимся Котой, прекратив истязать своё запястье только тогда, когда тот оказался на достаточном расстоянии. Выдохнув, он запустил руку в карман сумки от ноутбука и вытащил из него тканевую маску, перебирая её в пальцах. За время их знакомства Кота показал себя весьма проницательным человеком, хоть и не делающим обычно первых шагов. Так что если он и заметил изменения в лице Хигуры, вероятно, решил их просто проигнорировать.
«Не звучит как ты». Что это вообще значило? До сегодняшнего дня Кота не был знаком ни с чем из его творчества кроме той незаконченной мелодии. В неё действительно были вложены особенные чувства, но композиция для айдол-группы казалась самому Хигуре выполненной куда техничнее. Он не мог сказать, что не оставил в ней ничего своего: годы обучения музыке, кропотливый подбор инструментов, искреннее пожелание успеха дебютанткам. Не корпел над ней в эмоциональном порыве, но и что с того? Хигура упустил момент, когда начал беспокойно обкусывать губы, придя в себя только после яркого солоноватого привкуса на языке.
Как и всегда, когда он был встревожен, он искал взглядом Коту. И тот ожидаемо нашёлся за стойкой: боролся с колонкой, которая начала было что-то проигрывать, но снова замолчала. Наблюдая за тем, как Кота крутил её в руках, Хигура невольно усмехнулся, а тугой узел внутри ощутимо ослаб. Не мог он на него долго злиться или обижаться, даже если был крайне чувствителен к его словам. Подперев рукой щёку, Хигура позволил себе ещё немного понаблюдать за ним.
Кота захлопал по колонке ладонью, хаотично нажимая на все кнопки подряд, и из неё наконец полился звук. Хигура прикрыл глаза, наслаждаясь мягкой гитарной партией, звучащей так живо, будто кто-то перебирал струны перед посетителями кофейни прямо сейчас. А потом мелодия стала подозрительно знакомой. Гитара переплелась со скрипкой и фортепиано, настройку которых он узнал всего за пару нот и изумлённо распахнул веки.
Отвлечься же от этого ощущения было нельзя. Оно проникало в голову как паразит, обрекающий на жестокую смерть в беспамятстве. Не смерть, хуже — на серию перерождений, на маниакальную идею, захватывающую твоё сознание. На сжатие бесконечных просторов Вселенной до одинокой узкой точки, из которой ты не можешь выбраться, даже если в пределах этой точки вынужден без остановки задыхаться.
Чувство всегда зарождалось по-разному. И Хигура по новой находил своё лимбо, клетку, в которой добровольно запирался и проглатывал ключ. Выбирал отдать себя во временное пользование… кому бы то ни было. Иногда — друзьям, дружбу с которыми вдруг взволновывало это острое, болезненное чувство принадлежности. Иногда — незнакомцам, совершенно чужим людям, решившим проявить к нему симпатию. Он был ведом теплом — не важно, искренним или не искренним. С хорошими намерениями или нет.
Люди сменялись, когда ощущение остывало. От несовпадения характеров и ожиданий. От невзаимности. От дистанции. Если это были непрочные связи, Хигура просто их разрывал, блокируя номера и переставая ходить в места, где можно было случайно пересечься. Если это были давние друзья, то приходилось мучительно замалчивать в себе целый коктейль из эмоций. Потому что любовь, одержимость, привязанность сменялись раздражением и нежеланием иметь с человеком ничего общего, даже если их связывали годы дружбы. Обычно проходило несколько месяцев дозированного общения, и эта неестественная ненависть потихоньку сходила на нет. Всё возвращалось на круги своя, хоть что-то незримое и было навсегда утрачено.
Хигура знал, что этот процесс неизменно будет повторяться снова и снова. Что даже если он в один день решит уехать куда-то далеко, это чувство догонит его и привяжет к случайному встречному в дешёвом отеле. Вот только представить свою жизнь без принадлежности кому-то он не мог. Это был уродливый способ существования, неоперабельная травма, похожая на застрявшую в затылке серебряную пулю, наполовину вошедшую в мозг. Впрочем, на то Хигура и считал себя мазохистом. За боль он был благодарен. Она заставляла чувствовать себя живым.
С чего началась одержимость Котой? Возможно, с того неожиданно тёплого соприкосновения рук в самый первый раз. Хигура был спасён, пусть и разозлился на Коту тогда очень сильно — хоть он и шагнул на проезжую часть импульсивно, это всё ещё могло увенчаться успехом. Он надеялся повторить попытку на следующий день, но проснулся почему-то без мыслей о смерти. С больной спиной, в привычно тяжёлом теле, но… с вдохновением.
Мелодия выскальзывала из пальцев пока он поднимался с кровати, стремглав направляясь к рабочему столу. А когда Хигура открыл приложение для записи музыки, идея растаяла как льдинка в горячей ладони. Однако она была здесь. Её следы едва слышным эхом раздавались в его голове. Он напевал её негромко, чтобы не разбудить Канаэ, мягко постукивал подушечками пальцев, надеясь переложить на нотный стан хоть что-нибудь. Результат был скудным, неогранённым, но давить этот порыв в зародыше Хигура не стал.
Потом произошла их следующая встреча. Сумбурная, едва не закончившаяся выдворением его за порог кофейни. Спасло то, что авторитет Кано для Коты был сильнее недоверия к какому-то городскому сумасшедшему. Билет на выставку он не принял, передав его своей коллеге Эрике, и от этого Хигура почувствовал, как сердце сжало в тисках знакомой боли. Он мог бы попробовать выжечь Коту из своей памяти, пока тот был в ней ещё свеж, не укрепившись корнями в мозгу. Но не хотел. Это чувство могло прорасти, как потихоньку в MP3-файле росла мелодия.
Затем Кота как-то незаметно стал привычной частью его жизни. Десятиминутный разговор с ним задавал настроение на весь день. У них появилось больше тем для обсуждения, и иногда в голосе Коты даже проскальзывал искренний интерес к беседе. Он будто перестал видеть в Хигуре врага, постороннего, хоть их отношения и рано было называть дружескими. Хигура даже не был уверен, хотел ли считать себя его полноценным другом. Просто знал, что с удовольствием подобрался бы к новому объекту симпатии как можно ближе, чтобы погреться в лучах этого временного солнца.
Они даже обменялись контактами в тот раз, когда Хигура отправил ему свой черновик. Написать Коте что-то он не осмеливался, поэтому просто раз в пару часов открывал профиль и бесцельно прожигал его взглядом. В описании не нашлось ни прикреплённых социальных сетей, ни фотографий, и последнее особенно удручало. Хигуре не давал покоя параноидальный страх того, что он забудет лицо Коты, если не будет видеть его перед собой достаточно часто. Просыпаясь, перед сном и во время перерывов от работы он открывал их диалог с единственным сообщением и смотрел в экран, ничего не предпринимая. Иногда он ловил моменты, когда статус профиля Коты переходил в состояние «в сети», и дыхание его замирало на пару мгновений от странного, неописуемого ощущения. Кота и впрямь был живым, а не запрограммированным плодом его воображения. Кота дышал, думал, пользовался телефоном. Кота зачем-то заходил в мессенджер, хоть Хигуре тогда и сказал, что нечасто это делает.
Почему Кота вообще так запал ему в душу? Он толком не мог объяснить. Хигура всегда путешествовал из руки в руку как воздушный шарик, то хладнокровно кем-то отпущенный, то схваченный как заветная ниточка к спасению. Наверное, тогда, взяв его за руку, Кота стал новым хозяином воздушного шарика. Не грузной сумки или, например, роскошного букета цветов. Воздушного шарика. Лёгкого и полного пустоты.
Это могло быть несправедливо по отношению к Коте. Ему было лучше так никогда и не узнавать о своих правах на дешёвый, изношенный воздушный шарик. А Хигура был слишком отчаявшимся, безнадёжным, сходящим с ума от чувственного голода для того, чтобы сдержаться и не припасть губами к этой зазывающей открытой ране.
Он всего лишь хотел почувствовать себя не пустым. И быть уверенным, что пальцы, сжимающие привязанную к нему нить, не выпустят её и не дадут ему улететь.
* * *
— Ты что-то снова в облаках витаешь.
Стул напротив скрипнул под опустившимся на него Котой. Хигура рассеянно заморгал, поднимая на него прояснившийся взгляд чтобы затем опустить его на бесшумно поставленную на стол кружку малинового капучино. Губы Хигуры дрогнули в слабой улыбке, а помутнение сознания окончательно пропало, сменяясь долгожданным теплом в груди.
— Извини, с концентрацией сегодня тяжеловато, — благодарно приняв кружку, он подул на напиток перед тем, как сделать глоток.
— Я заметил. Поэтому сделал тебе сегодня покрепче, — вздохнул Кота, с любопытством заглядывая в экран ноутбука. — Так вот как приложение для записи музыки выглядит. Ты что, просто мышкой сюда ноты заносишь?
— Кому как удобнее. У меня дома есть клавишное устройство, через которое проще задать длину ноты и в целом отразить нюансы живого исполнения. Оно как синтезатор, но чуть меньше в размерах, чтобы на рабочем столе умещаться. Хотя есть и в натуральную величину, они для руки намного удобнее. Подключаешь устройство к ноутбуку и наигрываешь мелодию, а оно синхронно переносит её в рабочий документ. А когда работаю не дома, я занимаюсь в основном наложением эффектов, заменой инструментов и сведением. Это можно и мышкой сделать.
Смешно поморщившись от долгого объяснения, Кота придвинул свой стул поближе, едва не столкнувшись с Хигурой плечом. Он нахмурил брови и прищурился, по всей видимости, изучая интерфейс приложения, состоящий из множества мелких элементов. Хигура же воспользовался шансом и обратил внимание на глаза Коты, которые никогда раньше не видел с такого близкого расстояния. Вместо карих, как он всегда был убеждён, они оказались необычного розоватого цвета. Линзы? Или редкая генетическая особенность? Хигура даже затаил дыхание, восхищённо их разглядывая. Жаль, что выпытать правду у Коты он сейчас не рискнул бы — боялся, что нарвётся на грубость или покажется невежливым.
— На каких инструментах ты играешь? — вдруг спросил Кота, заставив Хигуру чуть ли не подпрыгнуть на месте. — В той твоей демке были фортепиано и скрипка. А в этой я вижу партию ударных. Ты что-то вроде мультиинструменталиста?
— Нет, конечно, — искренне удивился Хигура, встретившись с ним взглядом. — Просто изучаю нотную грамоту. И с ударными, и со скрипкой так было. Играю я только на фортепиано, и то не могу назвать свой уровень профессиональным.
— Так вот какие нынче музыканты… — хмыкнул Кота и отодвинул свой стул в прежнее положение. — Всё равно впечатляет, что ты всему этому выучился. Я даже немного разочарован, что ты каким-то рукастым гением не оказался.
— Страшно, что «я» и «гений» в одном предложении прозвучали. – усмехнулся Хигура. — А ты, Кота? Играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте?
— …Я бариста, забыл? — с задержкой в пару секунд ответил Кота, покачав головой. — Не играю и не хотел никогда, хоть музыку я и люблю. Зря, что ли, ежедневно плейлист сюда собираю.
Хигура уже знал, что плейлист «Limelight» сотрудники составляли самостоятельно. Кота пребывал за стойкой большую часть недели, поэтому гости знакомились в основном с его музыкальным выбором. В этом у него был определённый стиль — композиции, которые ставил Кота, в основном звучали спокойно и расслабляюще. Иногда в них считывалась нотка грусти, иногда — наоборот, чего-то подбадривающего и жизнеутверждающего. Но беседу о плейлисте Хигура завёл после того, как услышал одну из песен Хацуне Мику. Виртуальная певица была рядом с самого детства, разделив с ним многие тяжёлые и радостные моменты. Её песни сопровождали его в наушниках по дороге в школу, поддерживали в период экзаменов, помогали найти общий язык с некоторыми одноклассниками. Благодаря Мику Хигура узнал о многих композиторах, за творчеством которых увлечённо следил до сих пор, а на некоторых из них равнялся. Этот его интерес определённо вырос вместе с ним, хоть с годами и стал в разы умереннее.
— Сегодня тоже Мику, — улыбнулся он и поднёс кружку к подбородку. — Только песню не узнаю. Такая приятная и нежная.
— «Я хотел вступить в пляс под твой ритм»*. А композитор — Пикон. Он не особо на слуху.
— И правда, — свернув рабочее приложение, Хигура забегал пальцами по клавиатуре в поисках информации об авторе песни. — Ого! У некоторых каверов прослушиваний и то больше, чем у оригинала…
— Поэтому я не люблю перепевки и всё в таком духе, — неприязненно скривился Кота. — Слишком часто случается, что они забирают всю славу первоисточника. Ремиксы эти, каверы… Создали бы лучше что-то своё. А если не могут своё создать — нечего и браться за музыку.
— Не согласен. А как же выражение любви к чужому творчеству? Поэтому и существуют ремиксы, каверы, аранжировки, фанатские видеоклипы… — загибал пальцы Хигура, перечисляя. — Заносчиво такое говорить, но если бы на мою песню сделали кавер или ремикс, меня бы это тронуло до глубины души.
Скептически на него посмотрев, Кота поджал губы и покосился в сторону стойки. Песня подошла к концу, и из колонок больше ничего не зазвучало — видимо, оказалась последней в плейлисте. Кота тут же поднялся с места, оглядел стол и замер, опустив взгляд на лежащий на нём кейс с наушниками.
— Дашь послушать? Я вижу, у тебя сегодня что-то новое, — он невозмутимо протянул Хигуре раскрытую ладонь. — Я послушаю и пойду.
Хигура замялся, покрутив кейс в пальцах. Сейчас он работал над коммерческим заказом, столкнувшись с острой нехваткой денег к середине месяца. Долг на кредитной карточке и так вырос за период его творческого кризиса, а особо рассчитывать на Канаэ с её потерей заработка не приходилось. После увольнения она получала лишь роялти, которых едва хватало на самообеспечение, да и лезть в чужой кошелёк Хигура всё равно привычки не имел, хоть они с Канаэ и знали реквизиты карт друг друга. Поэтому заработать на проживание надо было самому — сквозь нежелание касаться клавиатуры, отсутствие идей и зудящую на подкорке мысль о возвращении к той композиции, которую он дал послушать Коте.
— Да, новое. Это по работе. Так, накидал за пару дней, — смиренно улыбнувшись, Хигура положил кейс ему в ладонь и отрегулировал громкость на ноутбуке. — Не ожидай слишком многого.
Это был заказ от маленького айдол-агентства для дебютирующей в скором времени женской группы. Ознакомившись с социальными сетями всех участниц и недавно стартовавшей промо-кампанией, Хигура пришёл к более полному пониманию их имиджа — что-то воздушное, сладкое и жизнерадостное. Самому ему такая эстетика была чужда, но к делу он подошёл со всей ответственностью. Если Хигура как следует концентрировался на задаче, заглушить своё видение и подстроиться под любое звучание не было большой проблемой.
Он думал о девушках, которым предстоит выступить с этой песней. Хорошо ли её встретит публика? Принесёт ли она им узнаваемость на первых порах? У него заказали только инструментал без лирики, но он написал и её, планируя приложить документ к музыкальному файлу. Воспользоваться ей или нет, почерпнуть из неё основную мысль или просто пару понравившихся строк — уже решение агентства и исполнительниц. Хигура же был убеждён, что мелодия должна идти рука об руку с текстом, и не мог написать одно отдельно от другого.
Вставив наушники в уши, Кота кивком показал, что готов к прослушиванию. Хигура несмело навёл курсор на значок воспроизведения, кликнув по нему через несколько секунд, и неловко отвёл взгляд. Композиция длилась три минуты с небольшим, и так долго смотреть на Коту, оценивающего его труд, было свыше любых сил, даже если самому Хигуре промежуточный результат казался вполне достойным.
Кота слушал инструментал молча, уперевшись ладонями в стол, пальцем постукивая по его поверхности в такт. Хигура продолжал нервно бродить взглядом по кофейне, боясь увидеть выражение лица Коты. Он взглянул на него только когда услышал, как с механическим щелчком закрывается кейс. По Коте невозможно было прочесть, что он думал — мышцы его лица были как всегда расслаблены, брови чуть приподняты, а глаза ничего не выдавали. Вернув наушники Хигуре, он вытянулся во весь рост и наскоро перевязал успевший сбиться фартук.
— Заедающая мелодия.
— Она по-хорошему и должна заедать, — хмыкнул Хигура, не считывая в тоне голоса Коты его впечатлений от прослушанного. — Что скажешь?
— Она… выполняет свою функцию, наверное, — пожал плечами Кота. — Но она не звучит как ты.
Хигура осёкся на полуслове, неожиданно для себя почувствовав укол в рёбрах: словно меж костей резко просунули тонкий металлический штырь, насквозь пробивший лёгкое. Пришлось даже сделать судорожный вдох, чтобы убедиться, что орган в самом деле не был повреждён и нормально функционировал. Под столом, незаметно для Коты, он вцепился ногтями левой руки в запястье правой, принудив себя сохранять голову холодной. Тот как-то умудрился дёрнуть сразу за две болезненно натянутые струны — уязвимость Хигуры в отношении своего творчества и важность мнения Коты для него.
— Ну да, это немного непривычный для меня жанр, — нервно улыбнулся он, вместо расцарапывания начав пощипывать кожу пальцами. — Айдол-музыка, знаешь же. Задача была написать что-то светлое и жизнерадостное, а я не самый весёлый человек для такого.
— Да не в жанре дело, — Кота задумчиво потёр кончик носа указательным пальцем. — Так-то ты с задачей справился. Ладно, если захочешь ещё кофе заказать — я за стойкой.
Хигура безучастно проследил за удаляющимся Котой, прекратив истязать своё запястье только тогда, когда тот оказался на достаточном расстоянии. Выдохнув, он запустил руку в карман сумки от ноутбука и вытащил из него тканевую маску, перебирая её в пальцах. За время их знакомства Кота показал себя весьма проницательным человеком, хоть и не делающим обычно первых шагов. Так что если он и заметил изменения в лице Хигуры, вероятно, решил их просто проигнорировать.
«Не звучит как ты». Что это вообще значило? До сегодняшнего дня Кота не был знаком ни с чем из его творчества кроме той незаконченной мелодии. В неё действительно были вложены особенные чувства, но композиция для айдол-группы казалась самому Хигуре выполненной куда техничнее. Он не мог сказать, что не оставил в ней ничего своего: годы обучения музыке, кропотливый подбор инструментов, искреннее пожелание успеха дебютанткам. Не корпел над ней в эмоциональном порыве, но и что с того? Хигура упустил момент, когда начал беспокойно обкусывать губы, придя в себя только после яркого солоноватого привкуса на языке.
Как и всегда, когда он был встревожен, он искал взглядом Коту. И тот ожидаемо нашёлся за стойкой: боролся с колонкой, которая начала было что-то проигрывать, но снова замолчала. Наблюдая за тем, как Кота крутил её в руках, Хигура невольно усмехнулся, а тугой узел внутри ощутимо ослаб. Не мог он на него долго злиться или обижаться, даже если был крайне чувствителен к его словам. Подперев рукой щёку, Хигура позволил себе ещё немного понаблюдать за ним.
Кота захлопал по колонке ладонью, хаотично нажимая на все кнопки подряд, и из неё наконец полился звук. Хигура прикрыл глаза, наслаждаясь мягкой гитарной партией, звучащей так живо, будто кто-то перебирал струны перед посетителями кофейни прямо сейчас. А потом мелодия стала подозрительно знакомой. Гитара переплелась со скрипкой и фортепиано, настройку которых он узнал всего за пару нот и изумлённо распахнул веки.
Это была его музыка. Механически обработанные, звучащие протяжно и пронзительно инструменты, которые должны были передать боль, тоску и желание. Но акустическая гитара почему-то не ощущалась здесь лишней, дополняя взволнованный, лишённый жизни дуэт успокаивающей гармонией. Она как будто говорила: «Я здесь», не произнося больше ни слова, согревая одним своим присутствием.
Композиция резко прервалась, оставшись угасающим отзвуком в ушах. Пусть она и не успела раскрыться полноценно, сердце Хигуры уже какое-то время билось с небольшими промежутками. Он оцепенело переводил взгляд с затихнувшей колонки на Коту, закрывающего глаза ладонью и всем своим видом показывающего, что он с большой радостью оказался бы сейчас где угодно, но не здесь.
— Что это было? — Хигура опомнился уже у стойки. — Сейчас… что это играло?
— …Не тот плейлист включился, — уклончиво, но сохраняя спокойствие ответил Кота, стараясь на него не смотреть. — Бывает такое, колонка барахлит. Чего ты так подскочил?
— Прошу, не ври мне сейчас, — голос его перешёл в умоляющий шёпот. — Ты не представляешь, насколько это важно. Если хоть немного считаешь меня за человека, пожалуйста, не ври.
Тяжело вздохнув, Кота хлопнул себя по лбу и, словно в поисках поддержки, окинул взглядом пустой зал. Но никого, кроме Хигуры, которому нужны были ответы, поблизости не было.
— А сам как думаешь, что это было? — на мгновение столкнувшись с его взглядом, Кота тут же закрыл глаза и потёр пальцами переносицу.
Хигура раздражённо выдохнул через нос, несильно прикусывая щёку. Почему он не мог дать ему нормальный ответ? В нынешней ситуации это выводило из себя настолько, что он с трудом поборол порыв ударить по стойке ладонью. Сложив руки на груди, чтобы ненароком не дать им лишней свободы, Хигура посмотрел на Коту без привычной расслабленной улыбки.
— Не надо… отвечать вопросом на вопрос. Если моя догадка окажется неверной, мне будет очень неловко, — сдержанно проговорил Хигура, поддевая ногтем заусенец. — Просто скажи. Это не должно быть так сложно.
— Откуда тебе знать, что мне сложно, а что нет? — осадил его Кота, но всё-таки поддался, обессиленно опустив плечи. — Трек там твой был. Вряд ли ты его не узнал.
— Так и думал, — с долей облегчения вздохнул Хигура, отпустив напряжение в руках и слегка ими встряхнув. — Я уж боялся, мне показалось. Но… там ведь и что-то ещё было. Готов поклясться, что гитару слышал.
— А вот и не слышал.
— Ты меня не обманешь. Слух-то у меня музыкальный, — оперевшись ладонями о стойку, он настороженно всмотрелся в лицо Коты. — Расскажи, откуда в моей демке гитара появилась. Я имею право знать, что было сделано с оригинальной записью.
Глянув на Хигуру сверху вниз, Кота прищёлкнул языком и отвлечённо подёргал браслет, висящий на руке. Хигура мог поклясться, что слышал, как скорлупа его нелепых оправданий треснула, готовая открыть миру что-то похожее на истину. В голове же продолжали сновать всевозможные догадки, неотвратимо упирающиеся в самую очевидную.
— Моя гитара. Я записал, — тихо, но отчётливо проворчал Кота.
— Повтори? — Хигура перестал сдерживать восторженную улыбку, которую он давил с тех пор, как убедился в своём предположении процентов на девяносто. — Повтори, я не расслышал.
— Я сказал, что у тебя слуховые галлюцинации и тебе надо к врачу, — процедил тот сквозь зубы, состроив гримасу отвращения. — Дуй на своё место, у меня работа есть.
— Так ты музыкант! Ещё и такой способный! Зачем сказал тогда, что не играешь и никогда не хотел?
— Чтобы ты отстал, — устало прикрыл глаза Кота. — Я не музыкант. У меня есть гитара дома, но чтобы полноценно ей заниматься или хотеть с этим будущее связать… Нет такого. Я как знал, что если ты об этом узнаешь — не отвяжешься от меня потом.
— Это сейчас вообще не важно, — покачал головой Хигура, с энтузиазмом сжав пальцами стойку. — Ты аранжировку сделал, понимаешь? На мою композицию.
Похоже, отрицать очевидное Кота устал. Тоже положив руки на стойку, он наклонился чуть ближе к Хигуре, неопределённо нахмурив брови.
— …Злишься? — только и спросил он с такой интонацией, словно озвучивал общеизвестный факт.
— Да с чего бы?! — вытаращил глаза Хигура, возбуждённо повысив голос. — Это же… аранжировка на мою композицию! Никто никогда не делал для меня подобного!
— И мне не стоило, — поморщился Кота, прикрывая ухо ладонью. — Херня это, а не аранжировка. Не хотел, чтобы ты её услышал. Надо же было быть таким идиотом, чтобы случайно по колонке это пустить…
— Да брось. Дашь мне послушать полную версию? А то я по паре секунд едва успел что-то понять.
— Нет, — сухо отрезал Кота, жестом отмахиваясь от него. — Двигай уже отсюда, ты отвлекаешь меня от дел.
— Неужели ты хочешь, чтобы твой труд так и не был услышанным? — не унимался Хигура. — Ну что ты потеряешь, если со мной поделишься? Я же знаю, кто это сделал, так что из головы такое уже не выбросить!
Продолжая перепалку и параллельно разбираясь с колонкой, Кота настроил её и поставил на прежнее место. Зал наполнился звуками меланхоличного хип-хопа с мягким, почти шепчущим мужским вокалом. Сам он, скрестив руки на груди, с видимой неохотой вернул взгляд к Хигуре.
— Мне надо подумать. Оставь меня в покое на пару часов, пока обеденная запара не пройдёт, — устало предложил Кота, на этом завершая разговор и поворачиваясь к кофемашине.
Благодарно выдохнув, Хигура кивнул и в приподнятом настроении зашагал к своему столику. Вопросов к Коте у него была куча, и он не мог дождаться удобного случая задать хотя бы половину из них. Как давно он играл на гитаре? Почему держал это в секрете? И, самое главное, что его так зацепило в треке Хигуры, раз он решил добавить к нему свою партию?
О самой композиции Кота высказался в своём стиле — сдержанно и только после напоминания, что обещал дать ей оценку. Не ответил в мессенджере, заставив Хигуру весь вечер грызть ногти, но ожидаемо был пойман на своей смене в «Limelight». Тогда, беспечно почесав затылок, сказал, что композиция «была хороша и звучала профессионально». Никаких личных симпатий. Что заставило его изменить своё мнение? Или, может, он был не до конца искренен с самого начала?
Растеряв всю концентрацию для продолжения работы над заказом, Хигура открыл новый проект и прислушался к звучанию неизвестного ему исполнителя из колонки. Что-то в подобном стиле он сейчас мог бы наиграть, если бы находился дома у MIDI-клавиатуры. Но всплеск вдохновения всё равно нагнал его, заставив набросать обрывок мелодии при помощи тачпада. Просматривая свой архив синтезаторов и сэмплов, Хигура не смог не улыбнуться себе — ещё одна бесполезная затея. С появлением Коты в его жизни он стал больше тратить времени на ерунду, которая, однако, начала придавать этой самой жизни смысл.
Композиция резко прервалась, оставшись угасающим отзвуком в ушах. Пусть она и не успела раскрыться полноценно, сердце Хигуры уже какое-то время билось с небольшими промежутками. Он оцепенело переводил взгляд с затихнувшей колонки на Коту, закрывающего глаза ладонью и всем своим видом показывающего, что он с большой радостью оказался бы сейчас где угодно, но не здесь.
— Что это было? — Хигура опомнился уже у стойки. — Сейчас… что это играло?
— …Не тот плейлист включился, — уклончиво, но сохраняя спокойствие ответил Кота, стараясь на него не смотреть. — Бывает такое, колонка барахлит. Чего ты так подскочил?
— Прошу, не ври мне сейчас, — голос его перешёл в умоляющий шёпот. — Ты не представляешь, насколько это важно. Если хоть немного считаешь меня за человека, пожалуйста, не ври.
Тяжело вздохнув, Кота хлопнул себя по лбу и, словно в поисках поддержки, окинул взглядом пустой зал. Но никого, кроме Хигуры, которому нужны были ответы, поблизости не было.
— А сам как думаешь, что это было? — на мгновение столкнувшись с его взглядом, Кота тут же закрыл глаза и потёр пальцами переносицу.
Хигура раздражённо выдохнул через нос, несильно прикусывая щёку. Почему он не мог дать ему нормальный ответ? В нынешней ситуации это выводило из себя настолько, что он с трудом поборол порыв ударить по стойке ладонью. Сложив руки на груди, чтобы ненароком не дать им лишней свободы, Хигура посмотрел на Коту без привычной расслабленной улыбки.
— Не надо… отвечать вопросом на вопрос. Если моя догадка окажется неверной, мне будет очень неловко, — сдержанно проговорил Хигура, поддевая ногтем заусенец. — Просто скажи. Это не должно быть так сложно.
— Откуда тебе знать, что мне сложно, а что нет? — осадил его Кота, но всё-таки поддался, обессиленно опустив плечи. — Трек там твой был. Вряд ли ты его не узнал.
— Так и думал, — с долей облегчения вздохнул Хигура, отпустив напряжение в руках и слегка ими встряхнув. — Я уж боялся, мне показалось. Но… там ведь и что-то ещё было. Готов поклясться, что гитару слышал.
— А вот и не слышал.
— Ты меня не обманешь. Слух-то у меня музыкальный, — оперевшись ладонями о стойку, он настороженно всмотрелся в лицо Коты. — Расскажи, откуда в моей демке гитара появилась. Я имею право знать, что было сделано с оригинальной записью.
Глянув на Хигуру сверху вниз, Кота прищёлкнул языком и отвлечённо подёргал браслет, висящий на руке. Хигура мог поклясться, что слышал, как скорлупа его нелепых оправданий треснула, готовая открыть миру что-то похожее на истину. В голове же продолжали сновать всевозможные догадки, неотвратимо упирающиеся в самую очевидную.
— Моя гитара. Я записал, — тихо, но отчётливо проворчал Кота.
— Повтори? — Хигура перестал сдерживать восторженную улыбку, которую он давил с тех пор, как убедился в своём предположении процентов на девяносто. — Повтори, я не расслышал.
— Я сказал, что у тебя слуховые галлюцинации и тебе надо к врачу, — процедил тот сквозь зубы, состроив гримасу отвращения. — Дуй на своё место, у меня работа есть.
— Так ты музыкант! Ещё и такой способный! Зачем сказал тогда, что не играешь и никогда не хотел?
— Чтобы ты отстал, — устало прикрыл глаза Кота. — Я не музыкант. У меня есть гитара дома, но чтобы полноценно ей заниматься или хотеть с этим будущее связать… Нет такого. Я как знал, что если ты об этом узнаешь — не отвяжешься от меня потом.
— Это сейчас вообще не важно, — покачал головой Хигура, с энтузиазмом сжав пальцами стойку. — Ты аранжировку сделал, понимаешь? На мою композицию.
Похоже, отрицать очевидное Кота устал. Тоже положив руки на стойку, он наклонился чуть ближе к Хигуре, неопределённо нахмурив брови.
— …Злишься? — только и спросил он с такой интонацией, словно озвучивал общеизвестный факт.
— Да с чего бы?! — вытаращил глаза Хигура, возбуждённо повысив голос. — Это же… аранжировка на мою композицию! Никто никогда не делал для меня подобного!
— И мне не стоило, — поморщился Кота, прикрывая ухо ладонью. — Херня это, а не аранжировка. Не хотел, чтобы ты её услышал. Надо же было быть таким идиотом, чтобы случайно по колонке это пустить…
— Да брось. Дашь мне послушать полную версию? А то я по паре секунд едва успел что-то понять.
— Нет, — сухо отрезал Кота, жестом отмахиваясь от него. — Двигай уже отсюда, ты отвлекаешь меня от дел.
— Неужели ты хочешь, чтобы твой труд так и не был услышанным? — не унимался Хигура. — Ну что ты потеряешь, если со мной поделишься? Я же знаю, кто это сделал, так что из головы такое уже не выбросить!
Продолжая перепалку и параллельно разбираясь с колонкой, Кота настроил её и поставил на прежнее место. Зал наполнился звуками меланхоличного хип-хопа с мягким, почти шепчущим мужским вокалом. Сам он, скрестив руки на груди, с видимой неохотой вернул взгляд к Хигуре.
— Мне надо подумать. Оставь меня в покое на пару часов, пока обеденная запара не пройдёт, — устало предложил Кота, на этом завершая разговор и поворачиваясь к кофемашине.
Благодарно выдохнув, Хигура кивнул и в приподнятом настроении зашагал к своему столику. Вопросов к Коте у него была куча, и он не мог дождаться удобного случая задать хотя бы половину из них. Как давно он играл на гитаре? Почему держал это в секрете? И, самое главное, что его так зацепило в треке Хигуры, раз он решил добавить к нему свою партию?
О самой композиции Кота высказался в своём стиле — сдержанно и только после напоминания, что обещал дать ей оценку. Не ответил в мессенджере, заставив Хигуру весь вечер грызть ногти, но ожидаемо был пойман на своей смене в «Limelight». Тогда, беспечно почесав затылок, сказал, что композиция «была хороша и звучала профессионально». Никаких личных симпатий. Что заставило его изменить своё мнение? Или, может, он был не до конца искренен с самого начала?
Растеряв всю концентрацию для продолжения работы над заказом, Хигура открыл новый проект и прислушался к звучанию неизвестного ему исполнителя из колонки. Что-то в подобном стиле он сейчас мог бы наиграть, если бы находился дома у MIDI-клавиатуры. Но всплеск вдохновения всё равно нагнал его, заставив набросать обрывок мелодии при помощи тачпада. Просматривая свой архив синтезаторов и сэмплов, Хигура не смог не улыбнуться себе — ещё одна бесполезная затея. С появлением Коты в его жизни он стал больше тратить времени на ерунду, которая, однако, начала придавать этой самой жизни смысл.
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
urbancoveninfo@gmail.com
