Иллюстрация: THE_RIRITH
атавизм
Райден любил тишину, хоть в его кабинете она никогда не была идеальной. Постукивание пальцев по клавиатуре компьютера нередко отвлекало от сути выводимого на экран текста, заставляя задумчиво остановить движение рук. Помассировать ладони, пощёлкать костяшками, бесшумно поскрести одним ногтем о другой. Лишь браслет, скучающе свисающий с запястья, Райден никогда не трогал без надобности. Не боялся спровоцировать случайный сигнал — просто не видел в этом необходимости.
Нарушало покой и мерное гудение кондиционера, выставленного на 17°C. В помещении такая температура обычно считалась низковатой, поэтому Райден мог позволить комфортный уровень прохлады только наедине с самим собой. Сейчас в кабинете были он и едва начатая статья по суицидологии, документ с которой перекрывался многочисленными окнами с источниками. На краю стола лежала незаконченная книга на ту же тему, пестрящая проглядывающими меж страницами стикерами-закладками.
Вопреки молодому возрасту, за плечами Райдена числилось внушительное количество текстовых работ. Сухое научное письмо его расслабляло: в статьях была чёткая структура, поддерживаемая неоспоримыми фактами. Готовая работа представлялась ему понятным и надёжным экзоскелетом, потенциально несущим читателю пользу. Никакого творческого подхода, исключительно аккуратная сборка уже имеющихся деталей механизма.
Безусловно, находились люди моложе, энергичнее и амбициознее него. Те самые, чей мозг сновал в беспрестанном движении, точно беспокойный грызун в незнакомой клетке. Однако для Райдена в конкурентном поле психотерапии и психиатрии не было места зависти. Он здраво осознавал себя исправно функционирующим зубчатым колесом, обещающим прослужить до нахождения себе подходящей замены. Были шестерёнки и поважнее, да и потеря рядового врача не стала бы для клиники фатальной. Но Райден честно и без злого умысла выполнял свои обязанности, и для самоуспокоения этого было достаточно.
В дверь негромко, знакомо постучали. Райден без труда отличал это лёгкое соприкосновение костяшки пальца с деревом, всегда повторяющееся четыре раза. Свернув все активные вкладки, он потянулся к пульту и прибавил пять градусов тепла на кондиционере, надеясь быстро вернуть температуру комнаты к общепринято приятной.
— Открыто.
— Добрый вечер, Мицутоши-сенпай, — дверь со скрипом приотворилась, и первым, что увидел Райден, была вкрадчиво скользнувшая по стене женская рука. — Сильно заняты?
— Шона, — на выдохе произнёс Райден вместо приветствия, приподняв очки и потерев переносицу. — Совсем не занят. Прошу, проходи.
Гокиджо Шона, дочь почтенных врачей-психиатров, последние несколько месяцев стажировалась в той же клинике, где работала её мать. И, хоть с матерью девушки Райден почти не пересекался, отец когда-то преподавал в его университете: строгий и собранный мужчина, лекции которого остались в памяти незаменимым фундаментом. Даже сейчас Райден ловил себя на мысли, что его рабочая речь подражала тем осторожным, рафинированным тезисам, беспрепятственно доносящим суть до слушателя.
Личность Шоны в сравнении была весьма колоритной. Она не прятала своё любопытство и не обходила острые темы, подобно своему родителю, да и в выражениях порой была беспечной. Райден не пытался построить с ней приятельских отношений, но чувствовал наставническую ответственность и охотно шёл на инициируемые ей беседы. Поэтому за минувшие недели частота посещений Шоной его кабинета выросла вдвое, чему Райден, пусть и слегка удивляясь, не препятствовал. Должно быть, интеграция проходила для неё не так гладко, а Райден казался одним из немногих контактных коллег.
Получив разрешение, Шона сверкнула привычной для неё заискивающей улыбкой и закрыла дверь, спустя мгновение занимая стул напротив Райдена.
— Прошу прощения за вторжение. Как ваш рабочий день? — сложив руки на коленях, она с видимым интересом задержала взгляд на тихо гудящем в спящем режиме компьютере.
— Заурядно, — тактично улыбнулся Райден, тоже оглядев погасший монитор. — Не совсем могу назвать его рабочим. Совершаю очередную попытку в научное письмо, хоть дальше начала я пока и не продвинулся. Как проходит стажировка?
— Честно говоря, скучновато. В учреждении я давно освоилась, от наставников не получила ни единого нового знания за весь месяц, а к клиентам меня не хотят допускать вплоть до середины следующего, — прикоснувшись пальцами к подбородку, Шона озорно усмехнулась. — Может, в вашей новой статье найдутся те знания, которых мне не хватает, сенпай?
— «Сенсей». В профессиональном поле к врачу никак иначе не обращаются, — вздохнул Райден, вспоминая, что повторял это чуть ли не каждую их беседу. — А статья будет вновь по суицидологии. Тема занятная, но явно не для восполнения всех пробелов в знаниях. Могу одолжить что-то из книг классической школы, они сейчас всё равно лишь собирают пыль в кабинете.
— Прошу прощения, сенсей, язык соскользнул, — ответила Шона как и во всех прошлых подобных случаях, продолжая вежливо улыбаться. — Предложение, конечно, любезное, но я сомневаюсь, что на ваших полках найдутся книги, которых нет в домашней библиотеке отца.
— Тоже верно, — хмыкнул Райден, представляя внушительное количество литературы дома у бывшего преподавателя. — Конечно, никакие теоретические знания с практикой не сравнятся. Пока тебя не допустили до первого приёма, стоит восполнить это общением со старшими коллегами. С их-то стажем поучительных случаев точно будет больше, чем пока есть у меня.
— Не прибедняйтесь. Будь у меня выбор, предпочла бы вас в качестве наставника, — рабочий халат Шоны шелестнул под столом — она забросила ногу на ногу. — Но кое-что я недавно и впрямь почерпнула от коллег.
— Что же? — Райден досадливо отметил, что крутящаяся в голове идея для продолжения статьи благополучно им забылась, но виду не подал. — Рад слышать, что сослуживцы идут на контакт.
Поставив локти на стол, Шона точно с вызовом выдержала паузу. Стул её едва слышно скрипнул, и Райден незаметно опустил глаза под стол, дабы подтвердить свою догадку: она и впрямь с почти детской непоседливостью закачала ногой, явно воодушевлённая темой разговора.
— Получила я, правда, не знания. Скорее, до меня дошёл тревожный слушок.
Подняв взгляд на лицо Шоны, Райден несильно нахмурился. Она не показала себя плохим человеком за эти пару месяцев, но такой энтузиазм грозил завести беседу в новое русло с неизведанным бродом. С другой стороны, с кем ещё ей было поделиться? Помимо них двоих, всем в клинике перевалило порядком за сорок. Поэтому, бесшумно выдохнув напряжение через нос, Райден расслабил брови и вскинул их.
— Нечасто у нас здесь заводятся слухи. Поделишься, что тебя так потревожило?
— Вам уже известно, что один из числящихся у нас клиентов… — Шона подпёрла рукой щёку, не прерывая зрительного контакта. — …недавно пропал?
— Впервые слышу, — невозмутимо пожал плечами Райден, чуть прищурившись. — В клинику приезжала полиция? Откуда такое заявление?
— Нет-нет, до розыска дело пока не дошло, но лечащий врач того юноши никак не может достучаться до него. Исчез с радаров.
— Понимаю, почему это могло показаться тревожным, — кивнул Райден, заводя ладонь за затылок, чтобы поправить собранные в пучок волосы. — Но чем больше ты практикуешься, тем резоннее становится одна простая вещь. Мы работаем с… изменчивыми, иногда непредсказуемыми людьми. Они исчезают в один день и появляются на пороге в другой. Наша задача — встретить их так же радушно, словно наша история звонков не состоит сплошь из неудачных попыток достучаться до них.
— Хм-м. Значит, вы совсем-совсем не переживаете? — поджала губы Шона с видимым разочарованием.
— Не переживаю, — мотнул головой Райден, ощутив ненавязчивый укол раздражения. — В конце концов, пропавшего я не знаю и не несу за него никакой ответственности. За кем он закреплён? Что думает сотрудничающий с ним специалист?
— Думаете, ваши коллеги доверили бы личную информацию пропавшего клиента простому стажеру? — захлопала глазами Шона, но взгляд её вскоре вернулся к пытливому и пристальному. — И всё же, ваша реакция на такую новость мне не до конца понятна.
Следующий укол был больнее, всколыхнув в памяти не самые лучшие моменты. Райден не мог пересчитать количества раз, когда друзья, одногруппники и родственники обвиняли его в бессердечности из-за якобы недостаточной реакции. Скупость в эмоциях и неумение их искренне отыграть, как оказалось, легко превращались в бездонную пропасть между ним и кем-то более экспрессивным от природы. Райден надеялся, что хотя бы коллеги не станут делать поспешных выводов о его чёрствости, но, похоже, ошибался.
— Будь я хорош в рецензиях на беспочвенные слухи — пошёл бы в журналисты, — смерив Шону строгим взглядом, он ненароком потёр висок костяшкой пальца, от пространных рассуждений возвращаясь к простым и практичным. — Нужно будет переговорить с нашими коллегами и выйти на специалиста, оказывающего помощь пропавшему. Уверен, он располагает всей необходимой информацией, потому и не поддаётся панике. Возможно, ожидает чего-то.
— Я глубоко уважаю ваш прагматизм, — поддерживающе кивнула Шона. — И всё же…
Опустив подбородок на сплетённые пальцы, она чуть наклонила голову, глядя на Райдена исподлобья с неизменной улыбкой.
Нарушало покой и мерное гудение кондиционера, выставленного на 17°C. В помещении такая температура обычно считалась низковатой, поэтому Райден мог позволить комфортный уровень прохлады только наедине с самим собой. Сейчас в кабинете были он и едва начатая статья по суицидологии, документ с которой перекрывался многочисленными окнами с источниками. На краю стола лежала незаконченная книга на ту же тему, пестрящая проглядывающими меж страницами стикерами-закладками.
Вопреки молодому возрасту, за плечами Райдена числилось внушительное количество текстовых работ. Сухое научное письмо его расслабляло: в статьях была чёткая структура, поддерживаемая неоспоримыми фактами. Готовая работа представлялась ему понятным и надёжным экзоскелетом, потенциально несущим читателю пользу. Никакого творческого подхода, исключительно аккуратная сборка уже имеющихся деталей механизма.
Безусловно, находились люди моложе, энергичнее и амбициознее него. Те самые, чей мозг сновал в беспрестанном движении, точно беспокойный грызун в незнакомой клетке. Однако для Райдена в конкурентном поле психотерапии и психиатрии не было места зависти. Он здраво осознавал себя исправно функционирующим зубчатым колесом, обещающим прослужить до нахождения себе подходящей замены. Были шестерёнки и поважнее, да и потеря рядового врача не стала бы для клиники фатальной. Но Райден честно и без злого умысла выполнял свои обязанности, и для самоуспокоения этого было достаточно.
В дверь негромко, знакомо постучали. Райден без труда отличал это лёгкое соприкосновение костяшки пальца с деревом, всегда повторяющееся четыре раза. Свернув все активные вкладки, он потянулся к пульту и прибавил пять градусов тепла на кондиционере, надеясь быстро вернуть температуру комнаты к общепринято приятной.
— Открыто.
— Добрый вечер, Мицутоши-сенпай, — дверь со скрипом приотворилась, и первым, что увидел Райден, была вкрадчиво скользнувшая по стене женская рука. — Сильно заняты?
— Шона, — на выдохе произнёс Райден вместо приветствия, приподняв очки и потерев переносицу. — Совсем не занят. Прошу, проходи.
Гокиджо Шона, дочь почтенных врачей-психиатров, последние несколько месяцев стажировалась в той же клинике, где работала её мать. И, хоть с матерью девушки Райден почти не пересекался, отец когда-то преподавал в его университете: строгий и собранный мужчина, лекции которого остались в памяти незаменимым фундаментом. Даже сейчас Райден ловил себя на мысли, что его рабочая речь подражала тем осторожным, рафинированным тезисам, беспрепятственно доносящим суть до слушателя.
Личность Шоны в сравнении была весьма колоритной. Она не прятала своё любопытство и не обходила острые темы, подобно своему родителю, да и в выражениях порой была беспечной. Райден не пытался построить с ней приятельских отношений, но чувствовал наставническую ответственность и охотно шёл на инициируемые ей беседы. Поэтому за минувшие недели частота посещений Шоной его кабинета выросла вдвое, чему Райден, пусть и слегка удивляясь, не препятствовал. Должно быть, интеграция проходила для неё не так гладко, а Райден казался одним из немногих контактных коллег.
Получив разрешение, Шона сверкнула привычной для неё заискивающей улыбкой и закрыла дверь, спустя мгновение занимая стул напротив Райдена.
— Прошу прощения за вторжение. Как ваш рабочий день? — сложив руки на коленях, она с видимым интересом задержала взгляд на тихо гудящем в спящем режиме компьютере.
— Заурядно, — тактично улыбнулся Райден, тоже оглядев погасший монитор. — Не совсем могу назвать его рабочим. Совершаю очередную попытку в научное письмо, хоть дальше начала я пока и не продвинулся. Как проходит стажировка?
— Честно говоря, скучновато. В учреждении я давно освоилась, от наставников не получила ни единого нового знания за весь месяц, а к клиентам меня не хотят допускать вплоть до середины следующего, — прикоснувшись пальцами к подбородку, Шона озорно усмехнулась. — Может, в вашей новой статье найдутся те знания, которых мне не хватает, сенпай?
— «Сенсей». В профессиональном поле к врачу никак иначе не обращаются, — вздохнул Райден, вспоминая, что повторял это чуть ли не каждую их беседу. — А статья будет вновь по суицидологии. Тема занятная, но явно не для восполнения всех пробелов в знаниях. Могу одолжить что-то из книг классической школы, они сейчас всё равно лишь собирают пыль в кабинете.
— Прошу прощения, сенсей, язык соскользнул, — ответила Шона как и во всех прошлых подобных случаях, продолжая вежливо улыбаться. — Предложение, конечно, любезное, но я сомневаюсь, что на ваших полках найдутся книги, которых нет в домашней библиотеке отца.
— Тоже верно, — хмыкнул Райден, представляя внушительное количество литературы дома у бывшего преподавателя. — Конечно, никакие теоретические знания с практикой не сравнятся. Пока тебя не допустили до первого приёма, стоит восполнить это общением со старшими коллегами. С их-то стажем поучительных случаев точно будет больше, чем пока есть у меня.
— Не прибедняйтесь. Будь у меня выбор, предпочла бы вас в качестве наставника, — рабочий халат Шоны шелестнул под столом — она забросила ногу на ногу. — Но кое-что я недавно и впрямь почерпнула от коллег.
— Что же? — Райден досадливо отметил, что крутящаяся в голове идея для продолжения статьи благополучно им забылась, но виду не подал. — Рад слышать, что сослуживцы идут на контакт.
Поставив локти на стол, Шона точно с вызовом выдержала паузу. Стул её едва слышно скрипнул, и Райден незаметно опустил глаза под стол, дабы подтвердить свою догадку: она и впрямь с почти детской непоседливостью закачала ногой, явно воодушевлённая темой разговора.
— Получила я, правда, не знания. Скорее, до меня дошёл тревожный слушок.
Подняв взгляд на лицо Шоны, Райден несильно нахмурился. Она не показала себя плохим человеком за эти пару месяцев, но такой энтузиазм грозил завести беседу в новое русло с неизведанным бродом. С другой стороны, с кем ещё ей было поделиться? Помимо них двоих, всем в клинике перевалило порядком за сорок. Поэтому, бесшумно выдохнув напряжение через нос, Райден расслабил брови и вскинул их.
— Нечасто у нас здесь заводятся слухи. Поделишься, что тебя так потревожило?
— Вам уже известно, что один из числящихся у нас клиентов… — Шона подпёрла рукой щёку, не прерывая зрительного контакта. — …недавно пропал?
— Впервые слышу, — невозмутимо пожал плечами Райден, чуть прищурившись. — В клинику приезжала полиция? Откуда такое заявление?
— Нет-нет, до розыска дело пока не дошло, но лечащий врач того юноши никак не может достучаться до него. Исчез с радаров.
— Понимаю, почему это могло показаться тревожным, — кивнул Райден, заводя ладонь за затылок, чтобы поправить собранные в пучок волосы. — Но чем больше ты практикуешься, тем резоннее становится одна простая вещь. Мы работаем с… изменчивыми, иногда непредсказуемыми людьми. Они исчезают в один день и появляются на пороге в другой. Наша задача — встретить их так же радушно, словно наша история звонков не состоит сплошь из неудачных попыток достучаться до них.
— Хм-м. Значит, вы совсем-совсем не переживаете? — поджала губы Шона с видимым разочарованием.
— Не переживаю, — мотнул головой Райден, ощутив ненавязчивый укол раздражения. — В конце концов, пропавшего я не знаю и не несу за него никакой ответственности. За кем он закреплён? Что думает сотрудничающий с ним специалист?
— Думаете, ваши коллеги доверили бы личную информацию пропавшего клиента простому стажеру? — захлопала глазами Шона, но взгляд её вскоре вернулся к пытливому и пристальному. — И всё же, ваша реакция на такую новость мне не до конца понятна.
Следующий укол был больнее, всколыхнув в памяти не самые лучшие моменты. Райден не мог пересчитать количества раз, когда друзья, одногруппники и родственники обвиняли его в бессердечности из-за якобы недостаточной реакции. Скупость в эмоциях и неумение их искренне отыграть, как оказалось, легко превращались в бездонную пропасть между ним и кем-то более экспрессивным от природы. Райден надеялся, что хотя бы коллеги не станут делать поспешных выводов о его чёрствости, но, похоже, ошибался.
— Будь я хорош в рецензиях на беспочвенные слухи — пошёл бы в журналисты, — смерив Шону строгим взглядом, он ненароком потёр висок костяшкой пальца, от пространных рассуждений возвращаясь к простым и практичным. — Нужно будет переговорить с нашими коллегами и выйти на специалиста, оказывающего помощь пропавшему. Уверен, он располагает всей необходимой информацией, потому и не поддаётся панике. Возможно, ожидает чего-то.
— Я глубоко уважаю ваш прагматизм, — поддерживающе кивнула Шона. — И всё же…
Опустив подбородок на сплетённые пальцы, она чуть наклонила голову, глядя на Райдена исподлобья с неизменной улыбкой.
— Слух или нет, не слишком ли вы спокойны, сенпай? Пропавший клиент, может, уже покончил с собой.
— Такой исход вероятен, — запоздало ответил Райден, прикрыв глаза. — Если это правда, мы действительно подвели его как врачи. Но терять самообладание нельзя. Если пожарный бросится в пламя с беспокойным сердцем и горячей головой, он погибнет сам.
— Вам не кажется, что пожарный, который получил вызов без адреса и не приложил все силы, чтобы найти объект возгорания, подвёл человека в беде? — склонив голову набок, Шона заулыбалась шире, точно услышав уморительную шутку.
— Вполне может быть, — поймав её взгляд, Райден различил в своих приглушённых чувствах что-то напоминающее азарт. — Именно поэтому наше профессиональное поле должно иметь постоянный приток свежей крови. Новые подходы, более смелые действия… Какое решение этой ситуации вы видите, Гокиджо-сенсей?
— Решение лежит на поверхности, сенпай! У нас есть персональные данные клиентов. Клинике ничего не стоит найти друзей, возлюбленных, членов семьи… — Шона с рвением жестикулировала указательным пальцем, точно дирижируя своим словам. — Кто-то из них несомненно обладает нужной информацией о проблемном пациенте!
— За исключением того, что это решение глубоко противоречит самой сути нашей работы. И слово «проблемный»… — поморщился Райден, поправив очки. — …лучше выброси из лексикона, чтобы оно ненароком не просочилось во время бесед с твоими будущими клиентами. Ни один человек не заслуживает, чтобы его так называли.
Руки Шоны, ещё секунду назад находившиеся в движении, замерли, будто кто-то бесцеремонно обрезал управляющие ими нити. Приняв убедительно спокойное выражение лица, она имела шанс заставить Райдена поверить во внезапную перемену настроения, если бы не выдавшее её нервное сокращение мышц гортани.
— Ах, прошу прощения, Мицутоши-сенсей. Вы абсолютно правы, — дрогнувшие уголки её губ вновь потянулись вверх. — Мной на мгновение овладел страх неизвестного. У меня пока нет нужного опыта, чтобы представить, как справиться с беспокойством о, кхм… клиенте в особенно нестабильном состоянии.
— Так лучше, — одобрительно кивнул на корректно подобранную фразу Райден. — Бояться нехватки навыков не нужно. Ни одно состояние, за исключением летального исхода, не перманентно. В моей практике тоже были комплексные случаи, но я никогда не думал о них как о безысходных.
— Ваше небезразличие достойно почтения, — с неприкрытой лестью улыбнулась Шона, хлопнув в ладоши. — Надеюсь, однажды я стану таким же как вы: чутким, но прагматичным специалистом. Не поделитесь, как вы справлялись со сложными случаями? Ох, без разглашения личных данных, естественно!
— Регулярность вместо настойчивости. По возможности, сделай так, чтобы твой клиент видел тебя частью своего расписания на неделю. Будь готова ответить ему в любое время, если того требует ситуация, хотя на сверхурочные за это можешь не рассчитывать, — улыбнулся Райден своей неудачной шутке. — Но не перекрывай человеку воздух. Иногда, сорвавшись на тебя, он сам предпочтёт ограничить ваше общение на недельку-другую. Гнаться за ним не надо… думаю, это и есть ответ на вопрос, почему я не стал бы сразу бить тревогу из-за временной потери контакта. В нашей работе должно присутствовать терпение и умение принять беглеца, боящегося снова переступить порог из-за собственной оплошности. Принятие, пожалуй, прекрасно компенсирует любые другие бреши.
— Терпение – наш хлеб насущный. Очень мудро, — активно закивала Шона. — И часто клиенты на вас срываются, сенпай?
— Подбор слов, Шона. Опять, — зажмурился Райден, не сдержав усмешки. — Но если есть настроение меня послушать…
Конец реплики оборвался стуком в дверь. Райден и Шона одновременно повернулись на звук, затем переглянувшись.
— …то я сохраню историю для следующего раза, — выдохнул Райден и обратился уже к незваному гостю. — Входите.
— Отвлекаю вас, Мицутоши-сенсей? — свободно распахнув дверь, в кабинет прошёл сутулящийся мужчина преклонного возраста. Улыбка его криво дрогнула, стоило ему осознать присутствие в помещении ещё одного человека. — О, так вы… не одни. Вопрос довольно важный, позволите вас прервать?
— Тамура-сенсей, добрый вечер. Мы как раз уже освободились, — Райден со спокойным воодушевлением улыбнулся Шоне, поднявшейся со стула. — А вас, Гокиджо-сенсей… благодарю за то, что всегда напоминаете мне о важности уважительной дискуссии.
— Вам спасибо за уделенное время.
Поочерёдно поклонившись Райдену и Тамуре, Шона юркнула ко всё ещё открытой двери, остановившись в проёме. Прикоснувшись рукой к стене, удерживая себя в комнате ещё ненадолго, она обернулась на присутствующих в последний раз.
— Жду не дождусь услышать вашу историю, Мицутоши-сенпа… — стрельнув взглядом в затылок Тамуры, тут же поправила себя Шона. — …сенсей.
Проводив Шону удовлетворительным кивком, Райден поймал себя на мысли, что был готов вернуться к написанию статьи. Странное напряжение, возникавшее моментами во время их разговора, полностью растворилось. Из раздражителей в кабинете остался лишь Тамура Кичи — старший психиатр, известный своей показной надменностью в отношении всех, кого считал «чужаком», и порой чрезмерной лестью перед «своими». Судя по его поведению за последние месяцы, Шону он пока не признал, хоть она и являлась ребёнком давней сотрудницы клиники.
— Мицутоши-сенсей, я с изменениями в расписании, — Тамура положил на его стол прозрачный файл с несколькими листами. Райден сразу же взял документ в руки, бегло просматривая даты и время.
— Проблем возникнуть не должно. Как вы себя чувствуете? — с искренним участием поднял глаза Райден. Он часто заменял Тамуру на приёмах ввиду ухудшившегося состояния его физического здоровья. В подробности не вдавался, прекрасно замечая, как нелегко старшему коллеге давалось принятие помощи.
— Не жалуюсь, — скованно улыбнулся Тамура. — Я получил согласие от всех своих подопечных, но замен в этом месяце действительно выйдет больше. Вы точно справитесь?
— Такой объём работы кажется мне посильным, — заверил его Райден, пряча документ в ящик стола. — Должна же быть причина, по которой вы обратились именно ко мне.
— К кому ещё я мог обратиться? Сами понимаете, вокруг все либо безумно заняты, либо… — Тамура бросил прищуренный взгляд на дверь. — Я в вас не сомневаюсь, вы ведь не раз меня выручали. Всего лишь хочу убедиться, что не потеряю ещё одного клиента.
Пальцы Райдена замерли на ручке ящика, неожиданно крепко обхватив её. Разогнув спину и вернувшись в сидячее положение, он поправил очки, внимательно глядя на низкого и суховатого Тамуру, будто съёжившегося на стуле до ещё меньших размеров. Обычно гордый мужчина явно пребывал в состоянии стресса, дав вырваться личной детали, а значит, спугнуть его было крайне просто.
— Вряд ли виной здесь ваш профессионализм, — качнул головой Райден. — В прекращении терапии играет роль множество посторонних факторов.
— Вот только мой подопечный не из тех, кто распрощался бы со мной без объяснений, — поморщился Тамура, запуская руки в карманы халата. — И он честно приближался к ремиссии. Если решил оборвать связь — я приму это, но меня не оставляет плохое предчувствие.
Райден промолчал, ни вплетая в разговор Шону, ни стремясь вытащить из Тамуры больше информации. Собирать сплетни ему не нравилось, хоть потенциальная пропажа человека и волновала его душу. Сам Тамура, словно почувствовав, что сказал слишком много, коротко поклонился и направился к двери.
— Тамура-сенсей, — остановил его Райден, после небольшой паузы слабо улыбнувшись. — Позаботьтесь о своём состоянии как следует. Я смогу лишь подменить, а не заменить вас.
Морщины вокруг глаз Тамуры на мгновение показались ещё глубже, состарив его на добрый десяток лет, но вытащив из-под рабочей маски настоящее лицо. Несколько раз моргнув, он растянул потрескавшиеся губы в ответной улыбке и ещё раз благодарно склонил голову.
— Позабочусь, Мицутоши-сенсей. Спасибо.
Кабинет вновь опустел, предоставляя Райдену необходимое время для писательского дела. Выведя компьютер из спящего режима, он бесцельно переключил несколько вкладок, всё сильнее теряясь в мыслях. Для спокойствия Тамуры хотелось заглянуть в будущее на пару месяцев вперёд и убедиться, что пропавший клиент заявит о себе как ни в чём не бывало, а настораживающие слухи улягутся.
И часто клиенты на вас срываются, сенпай?
Фраза, на которой прекратилась их с Шоной беседа, промелькнула в сознании. Таких клиентов у Райдена было немного, а удостоил бы отдельной истории он только одного, имеющего дурную привычку посещать сессии по настроению. И пусть временное исчезновение для молодого человека стало паттерном, Райден не переставал переживать за него даже спустя годы знакомства. Не давать эмоциям взять над собой верх далеко не всегда означало лишиться их вовсе.
[Больше четырёх лет назад]
— Хигура.
Райден терпеливо выдохнул, не сводя глаз с юноши по другую сторону стола. На звук своего имени тот никак не отреагировал, лишь сильнее откинувшись на спинку стула. Поза его на первый взгляд казалась расслабленной и даже беспечной, если бы не заметно напряжённые плечи и пальцы, суетливо перебирающие воздух.
— Хигура, — повторил Райден громче, но сохраняя мягкую интонацию, осторожно привлекая к себе внимание. — Вы готовы продолжить беседу?
— Такой исход вероятен, — запоздало ответил Райден, прикрыв глаза. — Если это правда, мы действительно подвели его как врачи. Но терять самообладание нельзя. Если пожарный бросится в пламя с беспокойным сердцем и горячей головой, он погибнет сам.
— Вам не кажется, что пожарный, который получил вызов без адреса и не приложил все силы, чтобы найти объект возгорания, подвёл человека в беде? — склонив голову набок, Шона заулыбалась шире, точно услышав уморительную шутку.
— Вполне может быть, — поймав её взгляд, Райден различил в своих приглушённых чувствах что-то напоминающее азарт. — Именно поэтому наше профессиональное поле должно иметь постоянный приток свежей крови. Новые подходы, более смелые действия… Какое решение этой ситуации вы видите, Гокиджо-сенсей?
— Решение лежит на поверхности, сенпай! У нас есть персональные данные клиентов. Клинике ничего не стоит найти друзей, возлюбленных, членов семьи… — Шона с рвением жестикулировала указательным пальцем, точно дирижируя своим словам. — Кто-то из них несомненно обладает нужной информацией о проблемном пациенте!
— За исключением того, что это решение глубоко противоречит самой сути нашей работы. И слово «проблемный»… — поморщился Райден, поправив очки. — …лучше выброси из лексикона, чтобы оно ненароком не просочилось во время бесед с твоими будущими клиентами. Ни один человек не заслуживает, чтобы его так называли.
Руки Шоны, ещё секунду назад находившиеся в движении, замерли, будто кто-то бесцеремонно обрезал управляющие ими нити. Приняв убедительно спокойное выражение лица, она имела шанс заставить Райдена поверить во внезапную перемену настроения, если бы не выдавшее её нервное сокращение мышц гортани.
— Ах, прошу прощения, Мицутоши-сенсей. Вы абсолютно правы, — дрогнувшие уголки её губ вновь потянулись вверх. — Мной на мгновение овладел страх неизвестного. У меня пока нет нужного опыта, чтобы представить, как справиться с беспокойством о, кхм… клиенте в особенно нестабильном состоянии.
— Так лучше, — одобрительно кивнул на корректно подобранную фразу Райден. — Бояться нехватки навыков не нужно. Ни одно состояние, за исключением летального исхода, не перманентно. В моей практике тоже были комплексные случаи, но я никогда не думал о них как о безысходных.
— Ваше небезразличие достойно почтения, — с неприкрытой лестью улыбнулась Шона, хлопнув в ладоши. — Надеюсь, однажды я стану таким же как вы: чутким, но прагматичным специалистом. Не поделитесь, как вы справлялись со сложными случаями? Ох, без разглашения личных данных, естественно!
— Регулярность вместо настойчивости. По возможности, сделай так, чтобы твой клиент видел тебя частью своего расписания на неделю. Будь готова ответить ему в любое время, если того требует ситуация, хотя на сверхурочные за это можешь не рассчитывать, — улыбнулся Райден своей неудачной шутке. — Но не перекрывай человеку воздух. Иногда, сорвавшись на тебя, он сам предпочтёт ограничить ваше общение на недельку-другую. Гнаться за ним не надо… думаю, это и есть ответ на вопрос, почему я не стал бы сразу бить тревогу из-за временной потери контакта. В нашей работе должно присутствовать терпение и умение принять беглеца, боящегося снова переступить порог из-за собственной оплошности. Принятие, пожалуй, прекрасно компенсирует любые другие бреши.
— Терпение – наш хлеб насущный. Очень мудро, — активно закивала Шона. — И часто клиенты на вас срываются, сенпай?
— Подбор слов, Шона. Опять, — зажмурился Райден, не сдержав усмешки. — Но если есть настроение меня послушать…
Конец реплики оборвался стуком в дверь. Райден и Шона одновременно повернулись на звук, затем переглянувшись.
— …то я сохраню историю для следующего раза, — выдохнул Райден и обратился уже к незваному гостю. — Входите.
— Отвлекаю вас, Мицутоши-сенсей? — свободно распахнув дверь, в кабинет прошёл сутулящийся мужчина преклонного возраста. Улыбка его криво дрогнула, стоило ему осознать присутствие в помещении ещё одного человека. — О, так вы… не одни. Вопрос довольно важный, позволите вас прервать?
— Тамура-сенсей, добрый вечер. Мы как раз уже освободились, — Райден со спокойным воодушевлением улыбнулся Шоне, поднявшейся со стула. — А вас, Гокиджо-сенсей… благодарю за то, что всегда напоминаете мне о важности уважительной дискуссии.
— Вам спасибо за уделенное время.
Поочерёдно поклонившись Райдену и Тамуре, Шона юркнула ко всё ещё открытой двери, остановившись в проёме. Прикоснувшись рукой к стене, удерживая себя в комнате ещё ненадолго, она обернулась на присутствующих в последний раз.
— Жду не дождусь услышать вашу историю, Мицутоши-сенпа… — стрельнув взглядом в затылок Тамуры, тут же поправила себя Шона. — …сенсей.
Проводив Шону удовлетворительным кивком, Райден поймал себя на мысли, что был готов вернуться к написанию статьи. Странное напряжение, возникавшее моментами во время их разговора, полностью растворилось. Из раздражителей в кабинете остался лишь Тамура Кичи — старший психиатр, известный своей показной надменностью в отношении всех, кого считал «чужаком», и порой чрезмерной лестью перед «своими». Судя по его поведению за последние месяцы, Шону он пока не признал, хоть она и являлась ребёнком давней сотрудницы клиники.
— Мицутоши-сенсей, я с изменениями в расписании, — Тамура положил на его стол прозрачный файл с несколькими листами. Райден сразу же взял документ в руки, бегло просматривая даты и время.
— Проблем возникнуть не должно. Как вы себя чувствуете? — с искренним участием поднял глаза Райден. Он часто заменял Тамуру на приёмах ввиду ухудшившегося состояния его физического здоровья. В подробности не вдавался, прекрасно замечая, как нелегко старшему коллеге давалось принятие помощи.
— Не жалуюсь, — скованно улыбнулся Тамура. — Я получил согласие от всех своих подопечных, но замен в этом месяце действительно выйдет больше. Вы точно справитесь?
— Такой объём работы кажется мне посильным, — заверил его Райден, пряча документ в ящик стола. — Должна же быть причина, по которой вы обратились именно ко мне.
— К кому ещё я мог обратиться? Сами понимаете, вокруг все либо безумно заняты, либо… — Тамура бросил прищуренный взгляд на дверь. — Я в вас не сомневаюсь, вы ведь не раз меня выручали. Всего лишь хочу убедиться, что не потеряю ещё одного клиента.
Пальцы Райдена замерли на ручке ящика, неожиданно крепко обхватив её. Разогнув спину и вернувшись в сидячее положение, он поправил очки, внимательно глядя на низкого и суховатого Тамуру, будто съёжившегося на стуле до ещё меньших размеров. Обычно гордый мужчина явно пребывал в состоянии стресса, дав вырваться личной детали, а значит, спугнуть его было крайне просто.
— Вряд ли виной здесь ваш профессионализм, — качнул головой Райден. — В прекращении терапии играет роль множество посторонних факторов.
— Вот только мой подопечный не из тех, кто распрощался бы со мной без объяснений, — поморщился Тамура, запуская руки в карманы халата. — И он честно приближался к ремиссии. Если решил оборвать связь — я приму это, но меня не оставляет плохое предчувствие.
Райден промолчал, ни вплетая в разговор Шону, ни стремясь вытащить из Тамуры больше информации. Собирать сплетни ему не нравилось, хоть потенциальная пропажа человека и волновала его душу. Сам Тамура, словно почувствовав, что сказал слишком много, коротко поклонился и направился к двери.
— Тамура-сенсей, — остановил его Райден, после небольшой паузы слабо улыбнувшись. — Позаботьтесь о своём состоянии как следует. Я смогу лишь подменить, а не заменить вас.
Морщины вокруг глаз Тамуры на мгновение показались ещё глубже, состарив его на добрый десяток лет, но вытащив из-под рабочей маски настоящее лицо. Несколько раз моргнув, он растянул потрескавшиеся губы в ответной улыбке и ещё раз благодарно склонил голову.
— Позабочусь, Мицутоши-сенсей. Спасибо.
Кабинет вновь опустел, предоставляя Райдену необходимое время для писательского дела. Выведя компьютер из спящего режима, он бесцельно переключил несколько вкладок, всё сильнее теряясь в мыслях. Для спокойствия Тамуры хотелось заглянуть в будущее на пару месяцев вперёд и убедиться, что пропавший клиент заявит о себе как ни в чём не бывало, а настораживающие слухи улягутся.
И часто клиенты на вас срываются, сенпай?
Фраза, на которой прекратилась их с Шоной беседа, промелькнула в сознании. Таких клиентов у Райдена было немного, а удостоил бы отдельной истории он только одного, имеющего дурную привычку посещать сессии по настроению. И пусть временное исчезновение для молодого человека стало паттерном, Райден не переставал переживать за него даже спустя годы знакомства. Не давать эмоциям взять над собой верх далеко не всегда означало лишиться их вовсе.
* * *
[Больше четырёх лет назад]
— Хигура.
Райден терпеливо выдохнул, не сводя глаз с юноши по другую сторону стола. На звук своего имени тот никак не отреагировал, лишь сильнее откинувшись на спинку стула. Поза его на первый взгляд казалась расслабленной и даже беспечной, если бы не заметно напряжённые плечи и пальцы, суетливо перебирающие воздух.
— Хигура, — повторил Райден громче, но сохраняя мягкую интонацию, осторожно привлекая к себе внимание. — Вы готовы продолжить беседу?
— Я слышу вас, — безучастно отозвался Хигура, запрокинув голову к потолку и запустив руку в растрёпанную копну волос. — Просто потерял мысль. Ещё раз, о чём был вопрос?
— О ваших ощущениях. Я хочу узнать, как прошло для вас последнее повышение дозировки. Как вы спите сейчас?
— Как убитый, сенсей, — уголок его рта иронически дрогнул в подобии улыбки. Глубже зарывшись пальцами со следами краски на них меж чёрных прядей, Хигура начал размеренно почёсывать кожу головы ногтями. — И ночью, и днём, когда выдаётся случай. Даже сейчас всё в этой дурацкой… — прервался на короткий зевок он. — …дымке. Плохо будет, если я тут подремлю?
— Это настораживающая реакция, — вздохнул Райден, делая в блокноте пометку о повышенной сонливости. Он не был единственным ответственным за лечение Хигуры, получая обязательные к выполнению рекомендации старшего психиатра. — Я обсужу возможность корректировки препарата. Избыток сна — тоже отклонение от нормы.
— Разве это вам не на руку? То, что у меня нет сил ни на что, кроме сна, — слабый смешливый прищур выдал в Хигуре ту искру мятежности, горевшую в нём когда его впервые привезли в клинику. Вот только неприкрытая враждебность полностью исчезла из его взгляда, сменившись прилежной игрой в равнодушие. — Мало ли, вдруг я снова постараюсь сделать что-то социально порицаемое и бесконечно глупое.
В словах Хигуры очевидно сквозили последствия нотаций от взрослых: обнаруживших его полицейских, оказавших первую помощь врачей, надзирающих психиатров. Осуждение атаковало со всех сторон сразу же, как только миновал риск смерти, и сформировало отношение непричастных окружающих к его поступку. Хигура, вероятно, понимал, что был для них нарушителем закона и взбунтовавшимся ребёнком, потянувшим за собой вереницу проблем. Райден же видел в нём сложное переплетение обстоятельств, причин и следствий, имеющее потенциал ремиссии или ещё одной попытки самоубийства. А ещё — физически ослабшего и не рассчитывающего на помощь подростка, что трогало сердце Райдена-человека, а не Райдена-суицидолога.
— Не спешите оценивать себя так же, как оценивают вас другие люди, — отложив ручку, Райден подвинул ближе к противоположному краю стола стакан с водой. — На руку мне будет улучшение вашего состояния. Для врача нет ничего более ценного, чем признание подопечным собственного желания решить беспокоящие его вопросы.
Скосив взгляд на стакан, Хигура задумчиво перевёл его на Райдена. В тишине его ногти с характерным звуком скрипнули о кожу. Оторвав руку от головы, он потряс кистью, избавляясь от оставшегося в пальцах маленького клока волос.
— «Подопечный» звучит так, словно я для вас какое-то маленькое животное. Да и вы, кстати, тоже меня оцениваете, — склонив голову к другому плечу, Хигура завёл ладонь за шею, слабо её помассировав. — Пытаетесь нащупать во мне какой-то атавизм, который ответил бы на ваши вопросы. Но я ничем не болен, не опасен и не гожусь для экспериментального препарирования. Доставлять хлопот больше не буду. Если не верите, то не забывайте про эту железяку, — лениво помахал он левой рукой, кивком указывая на запястье. — Идеальнее надзирателя не придумаешь.
— Да, и вы уже избавились от него единожды.
— …Справедливо, — удивлённо моргнув, пожал плечами Хигура. — Я как-то запамятовал. Это тоже эффект ваших весёлых таблеток?
— Если препарат заставляет вас забывать вещи, то мы отказываемся от него сегодня же, — потёр глаза Райден, заранее обдумывая, что скажет старшему коллеге. — Ответы на вопросы нужны мне меньше, чем улучшение вашего самочувствия. Но не могу спорить с тем, что тоже вас оцениваю. Позволите мне делать это дальше как вашему врачу?
— Позволю, — кивком согласился Хигура, опустив веки. — Я совсем не против вас. И я не хочу, чтобы меня опять запирали в палате. Дома тоже не здорово, но всяко лучше, чем с капельницей в руке. У вас здесь… неплохо. Почти идеальный комфорт, только кондиционера не хватает.
— Вам жарко? — с лёгким интересом выгнул бровь Райден, сплетая ладони вместе на столе. — По правде говоря, обустройством кабинета я не занимался.
— Холодно. А когда холодно, спать хочется ещё больше, — зевнул Хигура, не открывая глаз, и поёрзал на стуле. — Желаю вам кабинет в новой клинике, сенсей. Может, даже частной… чтобы вы обустроили там всё как вашей душе угодно.
Беззвучно усмехнувшись, Райден поднялся со стула, распахивая дверцы шкафа. Как знал, что одна из немногих принадлежащих ему вещей в перспективе может быть полезной. На одинокой полке, единственной свободной от книг и документов, лежал сложенный красный плед, который Райден достал и невесомо набросил на плечи Хигуры.
— Холод поправим, как и многие другие вещи. Неприятные ощущения часто путают нас и отвлекают от поиска решения. Однако выход так или иначе найдётся всегда.
— Вот бы вы были правы, — хмыкнув, Хигура оставил плед лежать на своих плечах, не меняя положения тела и не кутаясь в него плотнее. — И всё-таки, хватит искать. Ничего лишнего и достойного изучения во мне нет, зато есть отсутствующее. Вроде этого вашего решения.
— Поиски могут затянуться. Повод ли это прекращать их? — Райден вновь занял своё место, поочерёдно поправив рукава свитера. — Начать стоит с небольших и выполнимых для вас шагов. Например… поставить себе краткосрочные цели.
— Нет таких, — Хигура снова потянул руку к волосам, но остановился, вместо этого начав переминать между пальцами мочку уха. — Хотелось бы снова съехать от родителей в ту квартиру, но сейчас они глаз с меня не сводят. Знаете, после моей… выходки я уже ни на что не рассчитывал.
— Время. Вашим родителям оно тоже нужно, — Райден вспомнил о недавней встрече со старшими Кёго, пытаясь ухватиться за важные фрагменты информации. — Мне удалось услышать от них, что один из университетов принял на рассмотрение ваши документы.
— Представляете? — слабо хохотнул Хигура. — Словно совсем о своей репутации не беспокоятся. Только вот начало обучения я всё равно пропустил.
— Вы успеваете к осеннему семестру. Не хотите попробовать? Получится вернуться на прошлое место жительства, да и среди сверстников восстановление пойдёт быстрее. Вы всегда хорошо с ними ладили.
Наклонившись вперёд, Хигура потянулся к давно предложенному ему стакану с водой и поднял его на уровень глаз, рассматривая кабинет через стекло. Видимо, не доверяя своей ослабшей правой руке, перехватил стакан обеими, сжав покрепче. Но ни глотка воды так и не сделал, подняв на Райдена почему-то повеселевший взгляд.
— Про «хорошо ладили» вам родители рассказали? Или, может, кто-то из учителей? Есть у них привычка меня переоценивать, — сморгнув снова промелькнувшую в глазах шутливую искру, Хигура потёр ободок стакана большим пальцем. — Почти каждый одноклассник когда-то считал меня своим лучшим другом. Правда, лучшая подруга у меня была всего одна… Думаете, это нечестно по отношению к остальным?
— Тяжело сложить мнение, когда у меня есть показания только с вашей стороны, верно? Особенно когда вы к себе так… — на секунду осекся Райден. — …критичны. Если вы не вводили людей в заблуждение собственными словами, то и нечестные намерения вам приписывать не за что.
— Вы так сильно не хотите называть меня плохим человеком, сенсей, — усмехнулся Хигура, рассеянно поболтав воду в стакане. — А взгляды всех остальных сейчас острые и холодные. Я надеялся забыть это ощущение, но теперь просыпаюсь с ним каждое утро. Будто мои внутренности раз за разом лопаются от мороза. Знаю ведь, что и на новом месте на меня будут смотреть точно так же. А Сузуха…
Хигура замолчал, плотно сжав губы. Вместе с руками затряслись его плечи, с которых сполз плед. Райден с сожалением отвёл взгляд, тут же прикрыв веки чтобы не дать этой эмоции просочиться в комнату. Универсального лекарства от скорби не существовало, а для некоторых людей она и вовсе была Ахиллесовой пятой, ведущей в могилу. В случае Хигуры Райдену оставалось продолжать верить, что свет впереди не был хитрым миражом.
— Ваша подруга…
— Сузуха. Её зовут Сузуха, — еле слышно перебил Хигура. — Не дайте хотя бы её имени исчезнуть.
— Сузуха наверняка хотела бы, чтобы вы получили необходимую помощь.
— Вы не знаете, чего она хотела. У вас не было и шанса узнать. Другие взрослые… могли хотя бы попытаться… — речь Хигуры смазалась в прерывистое бормотание, тем не менее отзывающееся в ушах как отчаянный крик. — Она хотела, чтобы её хоть раз защитили… Хотела носить летнюю форму, как и все остальные в классе… Хотела играть на фортепиано больше всего на свете, и никому не мешала этим жить… — его голос задрожал, а вода из стакана начала неосторожно проливаться на пол. — Я нарушил обещание, рискуя тем, что она возненавидит меня… Я попросил о помощи… человека, которому ничего не стоило заступиться за неё…
— Но сейчас речь о вас. Примите это ради самого же себя и ради тех, кто вас окружает, — спокойно возразил Райден, когда Хигура замолчал, по всей видимости отказываясь от повторения истории. — Через осознание ваших потребностей вы сможете вернуть связь с настоящим, даже если сейчас она не ощущается реальной.
— Зачем мне эта связь? Зачем делать что-то ради окружающих? Они её оставили, как вы не понимаете?.. — Хигура поднял на него полные слёз глаза, содрогнувшись всем телом, будто из последних сил сдерживаясь от чего-то. — Почему все ведут себя как непричастные? Почему до меня есть дело, когда не было до неё?! Хоть вы ответьте!
В руках Хигуры почти не было сил, но разгоревшихся эмоций хватило на небольшой замах. Стакан полетел вниз, расплёскивая воду, и рассыпался по полу кабинета крошечными осколками. Вздрогнув и инстинктивно прижав ладони к ушам, он замер на несколько секунд; его руки упали на колени, а сам он согнулся над ними точно от приступа острой боли.
— Я не… — неверяще шепнул он свистящим от сбившегося дыхания голосом. — …не хотел… не хотел, пожалуйста… не говорите…
Не поворачивая головы, Райден поднял взгляд на установленную под потолком камеру. Открытое буйство для Хигуры грозило возвращением в клинику ещё на несколько недель. На решение, пошло бы ему это на пользу или нет, были считанные секунды. Камера не записывала звук, а скромная траектория полёта стакана позволяла списать случай на неосторожность. Отодвинув свой стул, Райден предусмотрительно переступил образовавшуюся на полу лужу и приблизился к Хигуре, проигнорировав хрустнувшее под ботинком стекло.
— …пожалуйста, я не хочу снова… — взмолился Хигура вновь прорезавшимся голосом и в панике сцепил ладони перед тем, как на них легла ладонь Райдена.
— У вас дрожат руки, — сдержанно улыбнулся Райден, наконец снова встретившись с ним глазами. — Полагаю, тоже эффект таблеток. Вас напугал звук? Часто такое случается?
— Что?.. — Хигура растерянно прищурился, продолжая дышать через приоткрытый рот. — Да, бывает иногда… Вы не злитесь?
— Вдыхайте носом на счёт четыре, — не меняясь в лице, Райден перешёл на более распорядительный тон. — Раз, два, три, четыре. Дальше сами. Богемского хрусталя в кабинете не держу, можете не переживать. Этот был из посудного городка.
С каждым разом втягивая воздух носом всё менее судорожно, Хигура даже усмехнулся шутке, промокнув рукавами мокрые щёки. Райден простоял рядом ещё пару минут, пока его дыхание не пришло в норму, и вернулся за стол, сразу отметив в блокноте реакцию на аудиальный триггер. Теперь попавший на камеру казус не должен был вызвать вопросов, а возможные сомнения коллег Райден мог развеять лично.
— Я не хотел, чтобы вы это увидели. Доказательство того, почему другие взрослые находят меня невыносимым, — с грустной улыбкой начал Хигура после их обоюдного молчания. — А ведь я и правда грублю им и иногда поднимаю голос. Не думал, что и на этих усыпляющих таблетках смогу раскричаться, так ещё и на вас… — он низко опустил голову в извиняющемся поклоне. — Извините меня, сенсей. Я пренебрёг вашей добротой ко мне.
— Признавать свои ошибки — верное решение, но на мой взгляд вам свойственно упрекать себя за них снова и снова. В качестве извинений можете ответить на один мой вопрос, — Райден занёс ручку над бумагой, едва касаясь её кончиком стержня. — У вас ведь всё-таки были планы на поступление. На что вы держали курс?
— Я хотел поступить в консерваторию. Но сейчас, если я и хочу чего-то, то оказаться в одном особенном месте.
— Что это за место? — приподнял брови Райден, продолжая вести строку.
— Я не знаю, где это, — расслабленно откинувшись на спинку стула, Хигура прикрыл глаза и медленно выдохнул. Сперва показалось, что он заснул, но затем губы его тронула улыбка, причину которой Райден не мог установить по сей день. — Но там жужжат пчёлы и подсолнухи встречаются с фиолетовыми гиацинтами. Когда я окажусь в этом месте… — он тепло взглянул на Райдена из-под опущенных ресниц. — …может, там я найду решение, в которое вы так верите.
Единственным пятном света в кабинете осталось приглушённое свечение монитора компьютера. Оторвав руки от клавиатуры, Райден с удовлетворением покрутил колесо мыши, пролистывая девять страниц текста. Сегодня, закончив предаваться воспоминаниям, он освободил голову от лишних мыслей и достиг редкого состояния почти полной концентрации.
Работа продолжалась и в свободное время. Неофициальное наставничество над Шоной, регулярные консилиумы и совещания, приёмы постоянных и новых клиентов, временная замена Тамуры. Слаженный внутренний механизм Мицутоши Райдена почти не давал сбоев, даже если иногда останавливался в непривычной, слишком человеческой для него нерешительности.
Когда мозг и руки с утра до ночи занимала работа, бытовые проблемы уходили на второй план. Теряясь в своих ощущениях по этому поводу, Райден находился в шаге от принятия полной потери контакта с Фуджимару. Отправлять ей денежные переводы и писать сообщения, которые всё равно останутся без ответа, вошло в привычку. Однако он всё ещё ловил себя на бездеятельном ожидании чуда каждый раз, когда на экране телефона всплывало уведомление. И сейчас, стоило неожиданной вспышке появиться в полумраке кабинета, дыхание Райдена замерло на бесконечно долгое мгновение. Покрытая ржавчиной, но убеждённая в своей надёжности шестерёнка натужно скрипнула.
— О ваших ощущениях. Я хочу узнать, как прошло для вас последнее повышение дозировки. Как вы спите сейчас?
— Как убитый, сенсей, — уголок его рта иронически дрогнул в подобии улыбки. Глубже зарывшись пальцами со следами краски на них меж чёрных прядей, Хигура начал размеренно почёсывать кожу головы ногтями. — И ночью, и днём, когда выдаётся случай. Даже сейчас всё в этой дурацкой… — прервался на короткий зевок он. — …дымке. Плохо будет, если я тут подремлю?
— Это настораживающая реакция, — вздохнул Райден, делая в блокноте пометку о повышенной сонливости. Он не был единственным ответственным за лечение Хигуры, получая обязательные к выполнению рекомендации старшего психиатра. — Я обсужу возможность корректировки препарата. Избыток сна — тоже отклонение от нормы.
— Разве это вам не на руку? То, что у меня нет сил ни на что, кроме сна, — слабый смешливый прищур выдал в Хигуре ту искру мятежности, горевшую в нём когда его впервые привезли в клинику. Вот только неприкрытая враждебность полностью исчезла из его взгляда, сменившись прилежной игрой в равнодушие. — Мало ли, вдруг я снова постараюсь сделать что-то социально порицаемое и бесконечно глупое.
В словах Хигуры очевидно сквозили последствия нотаций от взрослых: обнаруживших его полицейских, оказавших первую помощь врачей, надзирающих психиатров. Осуждение атаковало со всех сторон сразу же, как только миновал риск смерти, и сформировало отношение непричастных окружающих к его поступку. Хигура, вероятно, понимал, что был для них нарушителем закона и взбунтовавшимся ребёнком, потянувшим за собой вереницу проблем. Райден же видел в нём сложное переплетение обстоятельств, причин и следствий, имеющее потенциал ремиссии или ещё одной попытки самоубийства. А ещё — физически ослабшего и не рассчитывающего на помощь подростка, что трогало сердце Райдена-человека, а не Райдена-суицидолога.
— Не спешите оценивать себя так же, как оценивают вас другие люди, — отложив ручку, Райден подвинул ближе к противоположному краю стола стакан с водой. — На руку мне будет улучшение вашего состояния. Для врача нет ничего более ценного, чем признание подопечным собственного желания решить беспокоящие его вопросы.
Скосив взгляд на стакан, Хигура задумчиво перевёл его на Райдена. В тишине его ногти с характерным звуком скрипнули о кожу. Оторвав руку от головы, он потряс кистью, избавляясь от оставшегося в пальцах маленького клока волос.
— «Подопечный» звучит так, словно я для вас какое-то маленькое животное. Да и вы, кстати, тоже меня оцениваете, — склонив голову к другому плечу, Хигура завёл ладонь за шею, слабо её помассировав. — Пытаетесь нащупать во мне какой-то атавизм, который ответил бы на ваши вопросы. Но я ничем не болен, не опасен и не гожусь для экспериментального препарирования. Доставлять хлопот больше не буду. Если не верите, то не забывайте про эту железяку, — лениво помахал он левой рукой, кивком указывая на запястье. — Идеальнее надзирателя не придумаешь.
— Да, и вы уже избавились от него единожды.
— …Справедливо, — удивлённо моргнув, пожал плечами Хигура. — Я как-то запамятовал. Это тоже эффект ваших весёлых таблеток?
— Если препарат заставляет вас забывать вещи, то мы отказываемся от него сегодня же, — потёр глаза Райден, заранее обдумывая, что скажет старшему коллеге. — Ответы на вопросы нужны мне меньше, чем улучшение вашего самочувствия. Но не могу спорить с тем, что тоже вас оцениваю. Позволите мне делать это дальше как вашему врачу?
— Позволю, — кивком согласился Хигура, опустив веки. — Я совсем не против вас. И я не хочу, чтобы меня опять запирали в палате. Дома тоже не здорово, но всяко лучше, чем с капельницей в руке. У вас здесь… неплохо. Почти идеальный комфорт, только кондиционера не хватает.
— Вам жарко? — с лёгким интересом выгнул бровь Райден, сплетая ладони вместе на столе. — По правде говоря, обустройством кабинета я не занимался.
— Холодно. А когда холодно, спать хочется ещё больше, — зевнул Хигура, не открывая глаз, и поёрзал на стуле. — Желаю вам кабинет в новой клинике, сенсей. Может, даже частной… чтобы вы обустроили там всё как вашей душе угодно.
Беззвучно усмехнувшись, Райден поднялся со стула, распахивая дверцы шкафа. Как знал, что одна из немногих принадлежащих ему вещей в перспективе может быть полезной. На одинокой полке, единственной свободной от книг и документов, лежал сложенный красный плед, который Райден достал и невесомо набросил на плечи Хигуры.
— Холод поправим, как и многие другие вещи. Неприятные ощущения часто путают нас и отвлекают от поиска решения. Однако выход так или иначе найдётся всегда.
— Вот бы вы были правы, — хмыкнув, Хигура оставил плед лежать на своих плечах, не меняя положения тела и не кутаясь в него плотнее. — И всё-таки, хватит искать. Ничего лишнего и достойного изучения во мне нет, зато есть отсутствующее. Вроде этого вашего решения.
— Поиски могут затянуться. Повод ли это прекращать их? — Райден вновь занял своё место, поочерёдно поправив рукава свитера. — Начать стоит с небольших и выполнимых для вас шагов. Например… поставить себе краткосрочные цели.
— Нет таких, — Хигура снова потянул руку к волосам, но остановился, вместо этого начав переминать между пальцами мочку уха. — Хотелось бы снова съехать от родителей в ту квартиру, но сейчас они глаз с меня не сводят. Знаете, после моей… выходки я уже ни на что не рассчитывал.
— Время. Вашим родителям оно тоже нужно, — Райден вспомнил о недавней встрече со старшими Кёго, пытаясь ухватиться за важные фрагменты информации. — Мне удалось услышать от них, что один из университетов принял на рассмотрение ваши документы.
— Представляете? — слабо хохотнул Хигура. — Словно совсем о своей репутации не беспокоятся. Только вот начало обучения я всё равно пропустил.
— Вы успеваете к осеннему семестру. Не хотите попробовать? Получится вернуться на прошлое место жительства, да и среди сверстников восстановление пойдёт быстрее. Вы всегда хорошо с ними ладили.
Наклонившись вперёд, Хигура потянулся к давно предложенному ему стакану с водой и поднял его на уровень глаз, рассматривая кабинет через стекло. Видимо, не доверяя своей ослабшей правой руке, перехватил стакан обеими, сжав покрепче. Но ни глотка воды так и не сделал, подняв на Райдена почему-то повеселевший взгляд.
— Про «хорошо ладили» вам родители рассказали? Или, может, кто-то из учителей? Есть у них привычка меня переоценивать, — сморгнув снова промелькнувшую в глазах шутливую искру, Хигура потёр ободок стакана большим пальцем. — Почти каждый одноклассник когда-то считал меня своим лучшим другом. Правда, лучшая подруга у меня была всего одна… Думаете, это нечестно по отношению к остальным?
— Тяжело сложить мнение, когда у меня есть показания только с вашей стороны, верно? Особенно когда вы к себе так… — на секунду осекся Райден. — …критичны. Если вы не вводили людей в заблуждение собственными словами, то и нечестные намерения вам приписывать не за что.
— Вы так сильно не хотите называть меня плохим человеком, сенсей, — усмехнулся Хигура, рассеянно поболтав воду в стакане. — А взгляды всех остальных сейчас острые и холодные. Я надеялся забыть это ощущение, но теперь просыпаюсь с ним каждое утро. Будто мои внутренности раз за разом лопаются от мороза. Знаю ведь, что и на новом месте на меня будут смотреть точно так же. А Сузуха…
Хигура замолчал, плотно сжав губы. Вместе с руками затряслись его плечи, с которых сполз плед. Райден с сожалением отвёл взгляд, тут же прикрыв веки чтобы не дать этой эмоции просочиться в комнату. Универсального лекарства от скорби не существовало, а для некоторых людей она и вовсе была Ахиллесовой пятой, ведущей в могилу. В случае Хигуры Райдену оставалось продолжать верить, что свет впереди не был хитрым миражом.
— Ваша подруга…
— Сузуха. Её зовут Сузуха, — еле слышно перебил Хигура. — Не дайте хотя бы её имени исчезнуть.
— Сузуха наверняка хотела бы, чтобы вы получили необходимую помощь.
— Вы не знаете, чего она хотела. У вас не было и шанса узнать. Другие взрослые… могли хотя бы попытаться… — речь Хигуры смазалась в прерывистое бормотание, тем не менее отзывающееся в ушах как отчаянный крик. — Она хотела, чтобы её хоть раз защитили… Хотела носить летнюю форму, как и все остальные в классе… Хотела играть на фортепиано больше всего на свете, и никому не мешала этим жить… — его голос задрожал, а вода из стакана начала неосторожно проливаться на пол. — Я нарушил обещание, рискуя тем, что она возненавидит меня… Я попросил о помощи… человека, которому ничего не стоило заступиться за неё…
— Но сейчас речь о вас. Примите это ради самого же себя и ради тех, кто вас окружает, — спокойно возразил Райден, когда Хигура замолчал, по всей видимости отказываясь от повторения истории. — Через осознание ваших потребностей вы сможете вернуть связь с настоящим, даже если сейчас она не ощущается реальной.
— Зачем мне эта связь? Зачем делать что-то ради окружающих? Они её оставили, как вы не понимаете?.. — Хигура поднял на него полные слёз глаза, содрогнувшись всем телом, будто из последних сил сдерживаясь от чего-то. — Почему все ведут себя как непричастные? Почему до меня есть дело, когда не было до неё?! Хоть вы ответьте!
В руках Хигуры почти не было сил, но разгоревшихся эмоций хватило на небольшой замах. Стакан полетел вниз, расплёскивая воду, и рассыпался по полу кабинета крошечными осколками. Вздрогнув и инстинктивно прижав ладони к ушам, он замер на несколько секунд; его руки упали на колени, а сам он согнулся над ними точно от приступа острой боли.
— Я не… — неверяще шепнул он свистящим от сбившегося дыхания голосом. — …не хотел… не хотел, пожалуйста… не говорите…
Не поворачивая головы, Райден поднял взгляд на установленную под потолком камеру. Открытое буйство для Хигуры грозило возвращением в клинику ещё на несколько недель. На решение, пошло бы ему это на пользу или нет, были считанные секунды. Камера не записывала звук, а скромная траектория полёта стакана позволяла списать случай на неосторожность. Отодвинув свой стул, Райден предусмотрительно переступил образовавшуюся на полу лужу и приблизился к Хигуре, проигнорировав хрустнувшее под ботинком стекло.
— …пожалуйста, я не хочу снова… — взмолился Хигура вновь прорезавшимся голосом и в панике сцепил ладони перед тем, как на них легла ладонь Райдена.
— У вас дрожат руки, — сдержанно улыбнулся Райден, наконец снова встретившись с ним глазами. — Полагаю, тоже эффект таблеток. Вас напугал звук? Часто такое случается?
— Что?.. — Хигура растерянно прищурился, продолжая дышать через приоткрытый рот. — Да, бывает иногда… Вы не злитесь?
— Вдыхайте носом на счёт четыре, — не меняясь в лице, Райден перешёл на более распорядительный тон. — Раз, два, три, четыре. Дальше сами. Богемского хрусталя в кабинете не держу, можете не переживать. Этот был из посудного городка.
С каждым разом втягивая воздух носом всё менее судорожно, Хигура даже усмехнулся шутке, промокнув рукавами мокрые щёки. Райден простоял рядом ещё пару минут, пока его дыхание не пришло в норму, и вернулся за стол, сразу отметив в блокноте реакцию на аудиальный триггер. Теперь попавший на камеру казус не должен был вызвать вопросов, а возможные сомнения коллег Райден мог развеять лично.
— Я не хотел, чтобы вы это увидели. Доказательство того, почему другие взрослые находят меня невыносимым, — с грустной улыбкой начал Хигура после их обоюдного молчания. — А ведь я и правда грублю им и иногда поднимаю голос. Не думал, что и на этих усыпляющих таблетках смогу раскричаться, так ещё и на вас… — он низко опустил голову в извиняющемся поклоне. — Извините меня, сенсей. Я пренебрёг вашей добротой ко мне.
— Признавать свои ошибки — верное решение, но на мой взгляд вам свойственно упрекать себя за них снова и снова. В качестве извинений можете ответить на один мой вопрос, — Райден занёс ручку над бумагой, едва касаясь её кончиком стержня. — У вас ведь всё-таки были планы на поступление. На что вы держали курс?
— Я хотел поступить в консерваторию. Но сейчас, если я и хочу чего-то, то оказаться в одном особенном месте.
— Что это за место? — приподнял брови Райден, продолжая вести строку.
— Я не знаю, где это, — расслабленно откинувшись на спинку стула, Хигура прикрыл глаза и медленно выдохнул. Сперва показалось, что он заснул, но затем губы его тронула улыбка, причину которой Райден не мог установить по сей день. — Но там жужжат пчёлы и подсолнухи встречаются с фиолетовыми гиацинтами. Когда я окажусь в этом месте… — он тепло взглянул на Райдена из-под опущенных ресниц. — …может, там я найду решение, в которое вы так верите.
* * *
Единственным пятном света в кабинете осталось приглушённое свечение монитора компьютера. Оторвав руки от клавиатуры, Райден с удовлетворением покрутил колесо мыши, пролистывая девять страниц текста. Сегодня, закончив предаваться воспоминаниям, он освободил голову от лишних мыслей и достиг редкого состояния почти полной концентрации.
Работа продолжалась и в свободное время. Неофициальное наставничество над Шоной, регулярные консилиумы и совещания, приёмы постоянных и новых клиентов, временная замена Тамуры. Слаженный внутренний механизм Мицутоши Райдена почти не давал сбоев, даже если иногда останавливался в непривычной, слишком человеческой для него нерешительности.
Когда мозг и руки с утра до ночи занимала работа, бытовые проблемы уходили на второй план. Теряясь в своих ощущениях по этому поводу, Райден находился в шаге от принятия полной потери контакта с Фуджимару. Отправлять ей денежные переводы и писать сообщения, которые всё равно останутся без ответа, вошло в привычку. Однако он всё ещё ловил себя на бездеятельном ожидании чуда каждый раз, когда на экране телефона всплывало уведомление. И сейчас, стоило неожиданной вспышке появиться в полумраке кабинета, дыхание Райдена замерло на бесконечно долгое мгновение. Покрытая ржавчиной, но убеждённая в своей надёжности шестерёнка натужно скрипнула.
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
urbancoveninfo@gmail.com
