ИЛЛЮСТРАЦИЯ: MRRBK25.PNG
смерть после полуночи
Силуэт Хигуры утопал в искусственном освещении бара. Тени от ярко-красного цвета точно тушью подчёркивали тонкие черты его лица и перекрашивали волосы в неописуемый оттенок. Он глядел на Канаэ со спокойной доброжелательной улыбкой, покачивая в руке бокал на высокой ножке, как будто давал Канаэ привыкнуть к своей компании. Ещё и с такой охотой назвал себя проходимцем — тёмная лошадка, не иначе.
Он казался просто несчитываемым. А для шестого чувства Канаэ, постоянно выручавшего её из беды, это было ново. Поэтому она, за неимением других опций, решила инвестировать в эту беседу.
— Хигура. Редкое имя, — Канаэ сделала ещё глоток предложенного ей коктейля. Шипучая сладость ощущалась как маленький фейерверк во рту. — Что это за напиток? Чувствую, состав у него простой, но узнать почему-то не получается.
— «Смерть после полудня», — ответил Хигура после того, как отхлебнул из своего бокала. — Простейший состав. Абсент, игристое, сахарный сироп и… наверное, пара капель красителя. Но это уже экспромт уважаемой бар-леди.
И то верно, жидкость была такого же жёлто-зелёного цвета, как в принесённом ей ранее Мидори Сауэр*. Оглянувшись на занятую приготовлением очередного заказа бар-леди, Канаэ улыбнулась уголком губ. Может, Хигура был не единственным человеком, узнавшим её в рядах присутствующих.
— После полудня, говорите… А близится полночь, — усмехнулась Канаэ, чувствуя, как её голова уже на середине напитка становится приятно тяжёлой. — Знаете, моё внимание уже пытались завоевать таким способом. Однако я ничего не смыслю в коктейльном языке. Расскажете, почему сделали именно такой выбор? Или это была случайность?
— Я не верю в случайности, — покачал головой Хигура, мягко, точно снисходительно, ей улыбаясь. — Просто подумал, что «Смерть после полудня» хорошо вас описывает. У меня сложилось о вас интересное впечатление.
— И каково это впечатление? Объясните, раз уж начали, — Канаэ отпила ещё немного из своего бокала, и с небольшим усилием опустила его на стол рядом с собой.
Хигура помедлил, чуть наклонившись вперёд, изучающе рассматривая её. Взгляд его тёмных глаз, до сих пор кажущийся расслабленным и расфокусированным, наконец остановился в одной точке, и этой точкой было лицо Канаэ. Та едва заметно поморщилась, ведь от такого взгляда кому угодно стало бы не по себе. Но, к счастью, моменту недолгого напряжения настал конец: прикрыв глаза, Хигура просиял точно ребёнок, получивший внимание любимого взрослого.
— Вы такая же как этот коктейль. Всего три ингредиента, и те очень простые, — начал он, загибая пальцы. — Абсент как ваша истинная натура, в чистом виде мало кому понравится, кроме совсем отчаянных алкоголиков. Шампанское — ваша персона, лёгкая, элегантная, всем приходящаяся по душе и вхожая в любой круг. И сахарный сироп – куда же без него? Ведь без добавления сахара общаться с вами быстро станет невозможно. А краситель чтобы быстро менять маски, хоть вы и используете его не всегда, иногда разрешая внимательному фанату увидеть ваше настоящее лицо. Кстати, я и есть ваш внимательный фанат.
К завершению монолога парня улыбка сползла с лица Канаэ, обнажая гримасу отвращения. Фальшивая приветливость продержалась бы дольше, если бы не действие алкоголя. В окутанную туманом голову пришло сразу несколько предположений о том, кем мог быть Хигура, и ни одно из них ей не понравилось. Однако нагрубить ему Канаэ всё ещё не позволял формат светской вечеринки – любой скандал мог оставить пятно на её репутации.
— Внимательный фанат? Или может, журналист какой-нибудь желтухи? Или сталкер? — ядовито улыбнулась Канаэ, глядя на остаток жидкости в бокале. Допивать коктейль ей больше не хотелось.
— Журналист… Ханазоно-сан никогда бы не допустил журналистов до его особенного места, — он с напускным изумлением склонил голову набок. — Вы не знали? Впрочем, сколько я тут ни бывал, вас вижу впервые. Ни за что не упустил бы из виду Юу Канаэ во плоти, в отличие от…
Он учтиво замолчал. «В отличие от остальных гостей сегодняшнего вечера», — читалось в его глазах, что укололо гордость Канаэ ещё сильнее. Она и без подобного рода комментариев прекрасно понимала, что никому, даже пригласившему её Ренаю, не было до неё дела. Может, и приглашена она была из чистой вежливости? Вернувшись к недопитому Мидори Сауэр, неосторожно играясь с градусом спиртного, Канаэ запустила руку в карман пиджака в поиске сигарет.
— Вы не особо походите на фаната, — она не с первого раза зажгла сигарету, что пошатнуло её спокойствие ещё сильнее. — Скорее на критика или ненавистника.
— Я ко всему отношусь с долей критики. Считаю это правильным, — Хигура с заметной печалью посмотрел на её недопитый коктейль. — Но чтобы ненавидеть вас… никогда. Моё описание может быть неточным – я знаю недостаточно. Оно вас задело?
Оставив вопрос без ответа, Канаэ закурила, надеясь затянуться так сильно, чтобы опьянение отступило. Несмотря на легко узнаваемый аромат персиков, сами сигареты отдавали мятным холодком. Она никогда не курила что-то на постоянке, пересаживаясь с марки на марку, всё никак не находя вкус, который удержал бы её внимание. Эта пачка была взята на пробу вчерашним вечером, когда она попросила у продавца табачки что-то лёгкое и не оставляющее неприятного запаха.
— Канаэ, — из уст Хигуры её имя показалось совсем чужим. — Не завершайте нашу беседу раньше времени. Я искренне хочу знать, обидел ли я вас? Если так, прошу простить меня за грубость. Первая встреча с кумиром, и я уже что-то не то сболтнул…
— Не стоит извинений, — Канаэ холодно смерила его взглядом, выдыхая дым в сторону, до последнего борясь с желанием надымить парню в лицо. — Вы всего лишь озвучили то, что было у вас на уме. Я же актриса, и говорить первое, что взбредёт в голову — вроде того, что этот ядрёный оттенок волос вам не идёт или того, что сидеть в помещении в пальто кажется странным — мне не позволяет профессия.
— Не идёт? — он задумчиво запустил пальцы в волосы, зачёсывая непослушную чёлку назад. — Надо же… Вероятно, все кроме вас решили утаить от меня правду. А моя профессия тоже тесно переплетена с ложью. Хотите знать?
Хигура спокойно вдыхал сигаретный дым и не испытывал от этого видимого дискомфорта. Он явно и сам имел эту плохую привычку, но закурить не попросил. Зато со своим коктейлем почти расправился, хоть и пьяным не выглядел. Канаэ даже прищурилась, вглядываясь в его расслабленное лицо в поисках ответа, и пришла к выводу, что её собеседник либо хорошо скрывал опьянение, либо был совершенно трезв.
— Уверена, что могу угадать, — криво улыбнулась Канаэ, стряхивая сигарету над пепельницей. — Судя по мордашке, актёр или модель. Популярностью особой не пользуетесь, иначе я бы вас узнала. Что-то нишевое или сомнительного характера, одно из двух.
— Вы слишком высоко оцениваете мою внешность. Даже лестно, — чуть округлил глаза, а затем рассмеялся Хигура. — Лично я считаю свои данные весьма скудными, поэтому не осмелился сунуться ни на один кастинг. Вы не угадали, Канаэ, очень жаль.
Замолчав, Канаэ закурила ещё одну сигарету, размышляя над другими возможными вариантами. Она даже не была уверена, почему продолжает этот разговор после услышанных в свой адрес колких комментариев. Наверное, какая-то часть её боялась, что Хигура окажется на короткой ноге с Ренаем и плохое обращение с ним принесёт ей репутационные риски. Другая часть, впрочем, просто находила этот вечер настолько тоскливым, что не желала избавляться от единственной доступной компании.
— Фотограф или дизайнер? Моя последняя ставка. Это внимание к деталям кажется частью вашей профессии.
Хигура прикрыл рот рукой, заходясь в негромком смехе. В этот раз он казался настоящим, но всё равно не похожим на человеческий. Надрывный, хрипловатый, будто заставляющий смеющегося отгородиться от своей собеседницы ладонью, лишь бы она не прочла чего-то лишнего в движениях его губ. На слух он напоминал настройку плохо работающего винилового проигрывателя, зажёвывающего пластинку и заедающего на одной и той же дорожке.
Отсмеявшись, Хигура выудил из бездонного кармана пальто электронную сигарету и закурил. Густой пар с ароматом вишни был настолько тяжёлым и сладким, что Канаэ сморщила нос. Как бы они ни были популярны сейчас, ей не удавалось найти в электронках хоть сколько-нибудь смысла. Ноль никотина, только приторный ароматизатор и зависимость посильнее табачной. Искусственно — впрочем, как и сам Хигура.
— Боюсь, снова мимо, — он едва оттянул от шеи воротник пальто. — Вы видите меня созидателем, но я таким не являюсь. Моя работа весьма грязная и тупая, как нож, годами ждущий заточки. Гострайтер, слышали? Это и есть мой хлеб. Пишу глупые заедающие мелодии, которые многие начинают ненавидеть после первого прослушивания.
— Композитор, значит… — с долей удивления проговорила Канаэ.
— Гострайтер, — вежливо поправил её Хигура. — Я не осмеливаюсь писать от своего имени. Прятаться за чужими мне куда больше по душе.
— Это не делает вас менее композитором, — Канаэ снова затянулась, непонимающе глядя на своего собеседника. — Вы можете назвать себя как-то по-другому, но суть не поменяется. Пусть и от чужого имени, но вы создаёте музыку. Весьма почётный труд. Где я могу вас услышать?
— Играться с расположением нот на стане, тоже мне почётный труд…
Хигура тоже прервался на ещё одну затяжку, как будто запаха вишни в воздухе не было предостаточно. Отгоняя пар подальше от своего лица, Канаэ подумала, что в этом освещении он и сам был похож на ядовитую ягоду, влекущую к себе ярким окрасом. Вот только эта опасная яркость контрастировала с его словами, вдруг засочившимися печалью и непонятным пренебрежением к себе.
— А я не скажу, где вы можете меня услышать. Это против контракта, — он наклонил голову, и улыбка сползла с его лица. — Только Ханазоно-сан разрешает мне рассказывать, что я для него написал, вот насколько он ценит вашего покорного слугу. Его дебютный сингл. Может, слышали?
— Слышала. Отличная баллада. Говорят, за счёт лирики она была особенно хорошо воспринята. Вы и текст писали?
— Весьма посредственная вещь, — с усмешкой вздохнул Хигура, игнорируя адресованный ему вопрос. — Вот голос у Ханазоно-сана поистине выдающийся. А в музыкальной композиции одно прекрасно заменяет другое. Он вдохнул жизнь в эту обречённую на неудачу песню. Это и помогло ей, сколько там… десять недель держаться в чартах?
— Считаете своё творчество посредственным, а за чартами наблюдаете, — хохотнула Канаэ, постепенно понимая, как из-за алкоголя становится всё тяжелее фильтровать свою речь. — Противоречиво. Я вижу в вас глубоко неудовлетворённого собой артиста. Именно артиста, ведь об этой роли вы вероятнее всего грезите.
— Безрассудные догадки, — нервно попытался отшутиться Хигура, словно кусок его маски откололся, обнажив истинное лицо. — Я, и артист? Тогда вы играете в большой теннис.
— Вы сами себе в этом не признаётесь, но жаждете большой славы. И с каждой песней, написанной от чужого имени, ваш голод лишь растёт, — Канаэ щедро приукрашивала свои слова, хоть и не могла знать о своём собеседнике так много. — Я так вам скажу, вы хотите эту известность себе. Не собирать её по крупицам, нет. Всю. Поверьте мне, я легко вижу в людях стремление стоять под светом софитов.
— Право же, Канаэ…
— Что, не по душе слышать правду? — смяв сигарету в пальцах, Канаэ указала ей на Хигуру. — Вы выглядите как человек, которому слава сломает хребет. Всё плохо закончится, если сильно чего-то хотеть, но не уметь это обуздать. Поэтому вы правильно поступаете, что остаётесь в тени. Так легче. Хоть для вас это и безумно мучительно.
Отпив из своего бокала слишком большой глоток, чтобы это осталось незамеченным, Хигура глянул на неё исподлобья. Выражение неприкрытой враждебности сохранялось на его лице не более пары секунд. Затем он снова добродушно улыбнулся, несколько раз хлопнув ладонью о другую.
— Браво. Вы сожгли меня как пламя мотылька, — хитро подмигнул он, признавая поражение. — И угольков не оставили. В последний раз чувствовал себя таким поверженным в школе, когда на спор переоделся в женскую форму. А можно задать вам не дающий мне покоя вопрос?
— Задавайте, — щёлкнула зажигалкой Канаэ, довольная своим маленьким представлением. — Посмотрим, какой из вас фанат.
— Самый настоящий, не сомневайтесь, — Хигура склонил голову в джентльменском поклоне и вновь уставился на неё во все свои нагло изучающие глаза. — Скажите, отчаяние в ваших глазах — тоже игра?
Зажигалка выпала из онемевших пальцев Канаэ, звонко приземлившись на поверхность стола. Звук показался ей оглушающим, привлекающим внимание сразу всего зала присутствующих. Она и впрямь почувствовала на себе с несколько десятков прожигающих взглядов, пока не огляделась по сторонам и не убедилась в том, что единственным смотрящим на неё как и прежде был Хигура.
— Что?..
— Отчаяние. От того, что на вас сейчас никто не смотрит, — хмыкнул он, затянувшись своей одноразкой. — Ведь вы сейчас с куда большим удовольствием оказались бы рядом с Ханазоно-саном, пока он гордо представлял бы вас своим друзьям. Или в центре любой другой компании именитых персон. А на вас не смотрят. Обидно, правда?
— Ничуть, — Канаэ покосилась в сторону, точно ища путь отступления от разговора, зашедшего слишком далеко. — Это лишь ваши беспочвенные выводы.
— Беспочвенные? Я ваш фанат, Канаэ, — его глаза хищно блеснули посреди белёсого дыма с запахом вишни. — И в отличие от остальных, я давно на вас смотрю. На редеющее количество зрителей в зале на ваших постановках. На то, как вам предлагают сняться в совершенно безвкусных картинах вроде той с Ханазоно-саном в главной роли. Вот только в его фильмографии это всего один неприятный инцидент, который быстро забудется, а в вашей… Поэтому я и вижу отчаяние. Вы всё никак не разрушите этот стеклянный потолок, хотя бьётесь в него как птица в запертое окно. Однако трещины идут не по стеклу, а по вам. Может, вы увяли, не успев распуститься? Но о полном своём забвении не переживайте. Я, как ваш преданный фанат, буду наблюдать за вами до самого конца, моего или вашего.
Стул под Канаэ скрипнул от резкого подъёма с него. Оставив позади зажигалку, пачку сигарет и нежеланную компанию, актриса направилась прочь без особого маршрута, лишь бы не слышать больше этих гадких речей. Ноги её немного заплетались от опьянения, и сперва она чуть не налетела на стол, а потом — на какого-то парня, неудачно оказавшегося у неё на пути. Задев его плечом, Канаэ потеряла равновесие и не заметила, как очутилась на полу, выронив из рук сумочку.
Мужчина тут же склонился над ней, предлагая ей руку. От него пахло смесью древесных духов и алкоголя, хоть и выглядел он трезвым. Канаэ нехотя оперлась на чужую ладонь и поднялась на подрагивающие после падения ноги, оправляя подол своего платья. Не разбила колени и то хорошо, иначе всё могло закончиться ещё большим позором.
— Не ушиблись? — улыбнулся он краешком губ, не спеша отпускать её руку.
— Нет, — сухо ответила Канаэ, отнюдь не настроенная на светскую беседу.
— Точно? Выглядите немного шатко, — его ладонь переместилась на её плечо, несильно его сжав. — Могу провести вас обратно к столику. Покажите, какой ваш?
Канаэ с раздражением подняла взгляд на лицо своего непрошеного спасителя. Внимание моментально привлекли его глубокие зелёные глаза и причудливого вида маленькие татуировки, поднимающиеся с шеи на щёку. Не самое удачное расположение, да и узор у них такой, что издалека наверняка легко перепутать с грязью, приставшей к коже.
— У вас что-то на лице, — съязвила Канаэ, дёрнув плечом и отправляясь в сторону уборной с неоновой табличкой над ней.
— Вы туда? Осторожно, уборная не в лучшем состоянии! — крикнул мужчина ей вслед, непонимающе почесав щёку. — Считайте, я вас предупредил!
Захлопнув за собой дверь и отрезав все лишние звуки, Канаэ ринулась к раковинам и подставила руки под струю холодной воды. Ей не было дела до того, присутствовал ли в уборной кто-то ещё, но на счастье никого рядом не оказалось. Тяжело дыша, она побрызгала ледяными каплями на лицо, уже не особо переживая за сохранность макияжа.
Освещение было приглушённым, из трёх длинных ламп на потолке работала только одна. Вторая перегорела, а на месте третьей торчала лишь устрашающая паутина из проводов. Из угла зеркала, перед которым стояла Канаэ, росла неаккуратная трещина. Это сразу заставило её вспомнить слова Хигуры, из-за чего тошнота подкатила к горлу. Впрочем, её могло мутить и из-за смешивания градуса алкоголя, о чём она уже сотню раз успела пожалеть.
Её отражение смотрело на неё пустым, измученным взглядом. Из-за плохого света на лицо падали уродливые тени, подчёркивая все до единого следы усталости. Особенно ярко проступили тёмные круги под глазами, тут же как будто состарив Канаэ на десяток лет. С остервенением ударив по зеркалу кулаком, она ничего не добилась, только рассекла кожу об острую трещину. Браслет обхватил запястье, кровь закапала на край покрытой слоем грязи раковины, и Канаэ поспешила обмыть руку водой.
— Вот же мразь, — чертыхнулась она на никак не останавливающуюся кровь, поднеся пострадавшую сторону ладони ко рту.
Может, Хигура был прав и она угасала уже сейчас? В конце концов, даже парень, который помог ей подняться, не узнал актрису. Был ли среди гостей этого вечера хоть кто-то, кто мог по достоинству оценить её заслуги? Почему Ренай оставил её в компании самой себя, предпочтя группу других людей? Как он на самом деле к ней относился? Может, прямо сейчас за её спиной обсуждал её отсутствие перспектив?
В горле жгло, а в глазах щипало, но она и не думала о том, чтобы заплакать. Это были бы слёзы позора, преданной гордости. Юу Канаэ не должна была проливать таких слёз. Но кем сейчас вообще была Юу Канаэ? Что от неё осталось, что не было смыто алкоголем и гадким ощущением собственной слабости? Пошатнувшись, Канаэ обеими руками уперлась в раковину, борясь с одолевающим её головокружением.
Капель крови в раковине стало ещё больше. Странно, ведь ранку она зализала, с горем пополам остановив кровотечение. Лишь спустя пару мгновений Канаэ поняла, что красной стала сама вода из крана. Яркий, рубиновый цвет, который нельзя было объяснить игрой освещения. Прищурившись, она поводила под струёй ладонью, но никаких следов не осталось. Затем она зажмурилась и резко распахнула глаза, и необъяснимое зрелище пропало, будто его никогда и не было. Криво улыбнувшись, Канаэ наклонилась над раковиной, несколько раз щедро обрызгав лицо водой.
Она всё ещё была здесь. Застрявшая в одной точке, взрослеющая, с непонятным сдвигом по фазе, заставляющим её видеть странные вещи. Пьяная, не отличающая наваждение от реальности, обречённая на возвращение в свою одинокую квартиру. От отвращения к самой себе хотелось извергнуть в унитаз содержимое желудка, но даже пила она как всегда натощак. Вздохнув, Канаэ повернула кран до упора и прижалась затылком к керамическому холоду стены, разглядывая пространство вокруг.
Раковины в разводах, грязный пол, надтреснутое зеркало и местами битая плитка. Выстроившиеся в два ряда кабинки совмещённых туалетов, в которых подвыпившие посетители обычно запирались в количестве больше одного человека. Подходящая сцена для провалившейся актрисы. Из и без того дырявой памяти куда-то исчезло имя парня, устроившего ей этот эмоциональный переворот. Зато осталось его лицо и пытливый взгляд. И волосы, ярко-фиолетового цвета волосы, совсем как вывеска над дверью уборной.
Канаэ потянулась к ручке входной двери, нащупывая что-то наподобие щеколды или замка. Тщетно, ведь ни того ни другого там ожидаемо не было. Плевать, много времени ей не понадобится. Глядя на гипнотизирующее её змеиное гнездо торчащих во все стороны проводов, актриса закрыла глаза, позволяя себе оказаться далеко-далеко от этой пропахшей затхлостью, куревом и алкоголем уборной. Нет, это место совсем не подходило её уровню. Если бы она и хотела оказаться где-то сейчас, то это было бы…
Он казался просто несчитываемым. А для шестого чувства Канаэ, постоянно выручавшего её из беды, это было ново. Поэтому она, за неимением других опций, решила инвестировать в эту беседу.
— Хигура. Редкое имя, — Канаэ сделала ещё глоток предложенного ей коктейля. Шипучая сладость ощущалась как маленький фейерверк во рту. — Что это за напиток? Чувствую, состав у него простой, но узнать почему-то не получается.
— «Смерть после полудня», — ответил Хигура после того, как отхлебнул из своего бокала. — Простейший состав. Абсент, игристое, сахарный сироп и… наверное, пара капель красителя. Но это уже экспромт уважаемой бар-леди.
И то верно, жидкость была такого же жёлто-зелёного цвета, как в принесённом ей ранее Мидори Сауэр*. Оглянувшись на занятую приготовлением очередного заказа бар-леди, Канаэ улыбнулась уголком губ. Может, Хигура был не единственным человеком, узнавшим её в рядах присутствующих.
— После полудня, говорите… А близится полночь, — усмехнулась Канаэ, чувствуя, как её голова уже на середине напитка становится приятно тяжёлой. — Знаете, моё внимание уже пытались завоевать таким способом. Однако я ничего не смыслю в коктейльном языке. Расскажете, почему сделали именно такой выбор? Или это была случайность?
— Я не верю в случайности, — покачал головой Хигура, мягко, точно снисходительно, ей улыбаясь. — Просто подумал, что «Смерть после полудня» хорошо вас описывает. У меня сложилось о вас интересное впечатление.
— И каково это впечатление? Объясните, раз уж начали, — Канаэ отпила ещё немного из своего бокала, и с небольшим усилием опустила его на стол рядом с собой.
Хигура помедлил, чуть наклонившись вперёд, изучающе рассматривая её. Взгляд его тёмных глаз, до сих пор кажущийся расслабленным и расфокусированным, наконец остановился в одной точке, и этой точкой было лицо Канаэ. Та едва заметно поморщилась, ведь от такого взгляда кому угодно стало бы не по себе. Но, к счастью, моменту недолгого напряжения настал конец: прикрыв глаза, Хигура просиял точно ребёнок, получивший внимание любимого взрослого.
— Вы такая же как этот коктейль. Всего три ингредиента, и те очень простые, — начал он, загибая пальцы. — Абсент как ваша истинная натура, в чистом виде мало кому понравится, кроме совсем отчаянных алкоголиков. Шампанское — ваша персона, лёгкая, элегантная, всем приходящаяся по душе и вхожая в любой круг. И сахарный сироп – куда же без него? Ведь без добавления сахара общаться с вами быстро станет невозможно. А краситель чтобы быстро менять маски, хоть вы и используете его не всегда, иногда разрешая внимательному фанату увидеть ваше настоящее лицо. Кстати, я и есть ваш внимательный фанат.
К завершению монолога парня улыбка сползла с лица Канаэ, обнажая гримасу отвращения. Фальшивая приветливость продержалась бы дольше, если бы не действие алкоголя. В окутанную туманом голову пришло сразу несколько предположений о том, кем мог быть Хигура, и ни одно из них ей не понравилось. Однако нагрубить ему Канаэ всё ещё не позволял формат светской вечеринки – любой скандал мог оставить пятно на её репутации.
— Внимательный фанат? Или может, журналист какой-нибудь желтухи? Или сталкер? — ядовито улыбнулась Канаэ, глядя на остаток жидкости в бокале. Допивать коктейль ей больше не хотелось.
— Журналист… Ханазоно-сан никогда бы не допустил журналистов до его особенного места, — он с напускным изумлением склонил голову набок. — Вы не знали? Впрочем, сколько я тут ни бывал, вас вижу впервые. Ни за что не упустил бы из виду Юу Канаэ во плоти, в отличие от…
Он учтиво замолчал. «В отличие от остальных гостей сегодняшнего вечера», — читалось в его глазах, что укололо гордость Канаэ ещё сильнее. Она и без подобного рода комментариев прекрасно понимала, что никому, даже пригласившему её Ренаю, не было до неё дела. Может, и приглашена она была из чистой вежливости? Вернувшись к недопитому Мидори Сауэр, неосторожно играясь с градусом спиртного, Канаэ запустила руку в карман пиджака в поиске сигарет.
— Вы не особо походите на фаната, — она не с первого раза зажгла сигарету, что пошатнуло её спокойствие ещё сильнее. — Скорее на критика или ненавистника.
— Я ко всему отношусь с долей критики. Считаю это правильным, — Хигура с заметной печалью посмотрел на её недопитый коктейль. — Но чтобы ненавидеть вас… никогда. Моё описание может быть неточным – я знаю недостаточно. Оно вас задело?
Оставив вопрос без ответа, Канаэ закурила, надеясь затянуться так сильно, чтобы опьянение отступило. Несмотря на легко узнаваемый аромат персиков, сами сигареты отдавали мятным холодком. Она никогда не курила что-то на постоянке, пересаживаясь с марки на марку, всё никак не находя вкус, который удержал бы её внимание. Эта пачка была взята на пробу вчерашним вечером, когда она попросила у продавца табачки что-то лёгкое и не оставляющее неприятного запаха.
— Канаэ, — из уст Хигуры её имя показалось совсем чужим. — Не завершайте нашу беседу раньше времени. Я искренне хочу знать, обидел ли я вас? Если так, прошу простить меня за грубость. Первая встреча с кумиром, и я уже что-то не то сболтнул…
— Не стоит извинений, — Канаэ холодно смерила его взглядом, выдыхая дым в сторону, до последнего борясь с желанием надымить парню в лицо. — Вы всего лишь озвучили то, что было у вас на уме. Я же актриса, и говорить первое, что взбредёт в голову — вроде того, что этот ядрёный оттенок волос вам не идёт или того, что сидеть в помещении в пальто кажется странным — мне не позволяет профессия.
— Не идёт? — он задумчиво запустил пальцы в волосы, зачёсывая непослушную чёлку назад. — Надо же… Вероятно, все кроме вас решили утаить от меня правду. А моя профессия тоже тесно переплетена с ложью. Хотите знать?
Хигура спокойно вдыхал сигаретный дым и не испытывал от этого видимого дискомфорта. Он явно и сам имел эту плохую привычку, но закурить не попросил. Зато со своим коктейлем почти расправился, хоть и пьяным не выглядел. Канаэ даже прищурилась, вглядываясь в его расслабленное лицо в поисках ответа, и пришла к выводу, что её собеседник либо хорошо скрывал опьянение, либо был совершенно трезв.
— Уверена, что могу угадать, — криво улыбнулась Канаэ, стряхивая сигарету над пепельницей. — Судя по мордашке, актёр или модель. Популярностью особой не пользуетесь, иначе я бы вас узнала. Что-то нишевое или сомнительного характера, одно из двух.
— Вы слишком высоко оцениваете мою внешность. Даже лестно, — чуть округлил глаза, а затем рассмеялся Хигура. — Лично я считаю свои данные весьма скудными, поэтому не осмелился сунуться ни на один кастинг. Вы не угадали, Канаэ, очень жаль.
Замолчав, Канаэ закурила ещё одну сигарету, размышляя над другими возможными вариантами. Она даже не была уверена, почему продолжает этот разговор после услышанных в свой адрес колких комментариев. Наверное, какая-то часть её боялась, что Хигура окажется на короткой ноге с Ренаем и плохое обращение с ним принесёт ей репутационные риски. Другая часть, впрочем, просто находила этот вечер настолько тоскливым, что не желала избавляться от единственной доступной компании.
— Фотограф или дизайнер? Моя последняя ставка. Это внимание к деталям кажется частью вашей профессии.
Хигура прикрыл рот рукой, заходясь в негромком смехе. В этот раз он казался настоящим, но всё равно не похожим на человеческий. Надрывный, хрипловатый, будто заставляющий смеющегося отгородиться от своей собеседницы ладонью, лишь бы она не прочла чего-то лишнего в движениях его губ. На слух он напоминал настройку плохо работающего винилового проигрывателя, зажёвывающего пластинку и заедающего на одной и той же дорожке.
Отсмеявшись, Хигура выудил из бездонного кармана пальто электронную сигарету и закурил. Густой пар с ароматом вишни был настолько тяжёлым и сладким, что Канаэ сморщила нос. Как бы они ни были популярны сейчас, ей не удавалось найти в электронках хоть сколько-нибудь смысла. Ноль никотина, только приторный ароматизатор и зависимость посильнее табачной. Искусственно — впрочем, как и сам Хигура.
— Боюсь, снова мимо, — он едва оттянул от шеи воротник пальто. — Вы видите меня созидателем, но я таким не являюсь. Моя работа весьма грязная и тупая, как нож, годами ждущий заточки. Гострайтер, слышали? Это и есть мой хлеб. Пишу глупые заедающие мелодии, которые многие начинают ненавидеть после первого прослушивания.
— Композитор, значит… — с долей удивления проговорила Канаэ.
— Гострайтер, — вежливо поправил её Хигура. — Я не осмеливаюсь писать от своего имени. Прятаться за чужими мне куда больше по душе.
— Это не делает вас менее композитором, — Канаэ снова затянулась, непонимающе глядя на своего собеседника. — Вы можете назвать себя как-то по-другому, но суть не поменяется. Пусть и от чужого имени, но вы создаёте музыку. Весьма почётный труд. Где я могу вас услышать?
— Играться с расположением нот на стане, тоже мне почётный труд…
Хигура тоже прервался на ещё одну затяжку, как будто запаха вишни в воздухе не было предостаточно. Отгоняя пар подальше от своего лица, Канаэ подумала, что в этом освещении он и сам был похож на ядовитую ягоду, влекущую к себе ярким окрасом. Вот только эта опасная яркость контрастировала с его словами, вдруг засочившимися печалью и непонятным пренебрежением к себе.
— А я не скажу, где вы можете меня услышать. Это против контракта, — он наклонил голову, и улыбка сползла с его лица. — Только Ханазоно-сан разрешает мне рассказывать, что я для него написал, вот насколько он ценит вашего покорного слугу. Его дебютный сингл. Может, слышали?
— Слышала. Отличная баллада. Говорят, за счёт лирики она была особенно хорошо воспринята. Вы и текст писали?
— Весьма посредственная вещь, — с усмешкой вздохнул Хигура, игнорируя адресованный ему вопрос. — Вот голос у Ханазоно-сана поистине выдающийся. А в музыкальной композиции одно прекрасно заменяет другое. Он вдохнул жизнь в эту обречённую на неудачу песню. Это и помогло ей, сколько там… десять недель держаться в чартах?
— Считаете своё творчество посредственным, а за чартами наблюдаете, — хохотнула Канаэ, постепенно понимая, как из-за алкоголя становится всё тяжелее фильтровать свою речь. — Противоречиво. Я вижу в вас глубоко неудовлетворённого собой артиста. Именно артиста, ведь об этой роли вы вероятнее всего грезите.
— Безрассудные догадки, — нервно попытался отшутиться Хигура, словно кусок его маски откололся, обнажив истинное лицо. — Я, и артист? Тогда вы играете в большой теннис.
— Вы сами себе в этом не признаётесь, но жаждете большой славы. И с каждой песней, написанной от чужого имени, ваш голод лишь растёт, — Канаэ щедро приукрашивала свои слова, хоть и не могла знать о своём собеседнике так много. — Я так вам скажу, вы хотите эту известность себе. Не собирать её по крупицам, нет. Всю. Поверьте мне, я легко вижу в людях стремление стоять под светом софитов.
— Право же, Канаэ…
— Что, не по душе слышать правду? — смяв сигарету в пальцах, Канаэ указала ей на Хигуру. — Вы выглядите как человек, которому слава сломает хребет. Всё плохо закончится, если сильно чего-то хотеть, но не уметь это обуздать. Поэтому вы правильно поступаете, что остаётесь в тени. Так легче. Хоть для вас это и безумно мучительно.
Отпив из своего бокала слишком большой глоток, чтобы это осталось незамеченным, Хигура глянул на неё исподлобья. Выражение неприкрытой враждебности сохранялось на его лице не более пары секунд. Затем он снова добродушно улыбнулся, несколько раз хлопнув ладонью о другую.
— Браво. Вы сожгли меня как пламя мотылька, — хитро подмигнул он, признавая поражение. — И угольков не оставили. В последний раз чувствовал себя таким поверженным в школе, когда на спор переоделся в женскую форму. А можно задать вам не дающий мне покоя вопрос?
— Задавайте, — щёлкнула зажигалкой Канаэ, довольная своим маленьким представлением. — Посмотрим, какой из вас фанат.
— Самый настоящий, не сомневайтесь, — Хигура склонил голову в джентльменском поклоне и вновь уставился на неё во все свои нагло изучающие глаза. — Скажите, отчаяние в ваших глазах — тоже игра?
Зажигалка выпала из онемевших пальцев Канаэ, звонко приземлившись на поверхность стола. Звук показался ей оглушающим, привлекающим внимание сразу всего зала присутствующих. Она и впрямь почувствовала на себе с несколько десятков прожигающих взглядов, пока не огляделась по сторонам и не убедилась в том, что единственным смотрящим на неё как и прежде был Хигура.
— Что?..
— Отчаяние. От того, что на вас сейчас никто не смотрит, — хмыкнул он, затянувшись своей одноразкой. — Ведь вы сейчас с куда большим удовольствием оказались бы рядом с Ханазоно-саном, пока он гордо представлял бы вас своим друзьям. Или в центре любой другой компании именитых персон. А на вас не смотрят. Обидно, правда?
— Ничуть, — Канаэ покосилась в сторону, точно ища путь отступления от разговора, зашедшего слишком далеко. — Это лишь ваши беспочвенные выводы.
— Беспочвенные? Я ваш фанат, Канаэ, — его глаза хищно блеснули посреди белёсого дыма с запахом вишни. — И в отличие от остальных, я давно на вас смотрю. На редеющее количество зрителей в зале на ваших постановках. На то, как вам предлагают сняться в совершенно безвкусных картинах вроде той с Ханазоно-саном в главной роли. Вот только в его фильмографии это всего один неприятный инцидент, который быстро забудется, а в вашей… Поэтому я и вижу отчаяние. Вы всё никак не разрушите этот стеклянный потолок, хотя бьётесь в него как птица в запертое окно. Однако трещины идут не по стеклу, а по вам. Может, вы увяли, не успев распуститься? Но о полном своём забвении не переживайте. Я, как ваш преданный фанат, буду наблюдать за вами до самого конца, моего или вашего.
Стул под Канаэ скрипнул от резкого подъёма с него. Оставив позади зажигалку, пачку сигарет и нежеланную компанию, актриса направилась прочь без особого маршрута, лишь бы не слышать больше этих гадких речей. Ноги её немного заплетались от опьянения, и сперва она чуть не налетела на стол, а потом — на какого-то парня, неудачно оказавшегося у неё на пути. Задев его плечом, Канаэ потеряла равновесие и не заметила, как очутилась на полу, выронив из рук сумочку.
Мужчина тут же склонился над ней, предлагая ей руку. От него пахло смесью древесных духов и алкоголя, хоть и выглядел он трезвым. Канаэ нехотя оперлась на чужую ладонь и поднялась на подрагивающие после падения ноги, оправляя подол своего платья. Не разбила колени и то хорошо, иначе всё могло закончиться ещё большим позором.
— Не ушиблись? — улыбнулся он краешком губ, не спеша отпускать её руку.
— Нет, — сухо ответила Канаэ, отнюдь не настроенная на светскую беседу.
— Точно? Выглядите немного шатко, — его ладонь переместилась на её плечо, несильно его сжав. — Могу провести вас обратно к столику. Покажите, какой ваш?
Канаэ с раздражением подняла взгляд на лицо своего непрошеного спасителя. Внимание моментально привлекли его глубокие зелёные глаза и причудливого вида маленькие татуировки, поднимающиеся с шеи на щёку. Не самое удачное расположение, да и узор у них такой, что издалека наверняка легко перепутать с грязью, приставшей к коже.
— У вас что-то на лице, — съязвила Канаэ, дёрнув плечом и отправляясь в сторону уборной с неоновой табличкой над ней.
— Вы туда? Осторожно, уборная не в лучшем состоянии! — крикнул мужчина ей вслед, непонимающе почесав щёку. — Считайте, я вас предупредил!
Захлопнув за собой дверь и отрезав все лишние звуки, Канаэ ринулась к раковинам и подставила руки под струю холодной воды. Ей не было дела до того, присутствовал ли в уборной кто-то ещё, но на счастье никого рядом не оказалось. Тяжело дыша, она побрызгала ледяными каплями на лицо, уже не особо переживая за сохранность макияжа.
Освещение было приглушённым, из трёх длинных ламп на потолке работала только одна. Вторая перегорела, а на месте третьей торчала лишь устрашающая паутина из проводов. Из угла зеркала, перед которым стояла Канаэ, росла неаккуратная трещина. Это сразу заставило её вспомнить слова Хигуры, из-за чего тошнота подкатила к горлу. Впрочем, её могло мутить и из-за смешивания градуса алкоголя, о чём она уже сотню раз успела пожалеть.
Её отражение смотрело на неё пустым, измученным взглядом. Из-за плохого света на лицо падали уродливые тени, подчёркивая все до единого следы усталости. Особенно ярко проступили тёмные круги под глазами, тут же как будто состарив Канаэ на десяток лет. С остервенением ударив по зеркалу кулаком, она ничего не добилась, только рассекла кожу об острую трещину. Браслет обхватил запястье, кровь закапала на край покрытой слоем грязи раковины, и Канаэ поспешила обмыть руку водой.
— Вот же мразь, — чертыхнулась она на никак не останавливающуюся кровь, поднеся пострадавшую сторону ладони ко рту.
Может, Хигура был прав и она угасала уже сейчас? В конце концов, даже парень, который помог ей подняться, не узнал актрису. Был ли среди гостей этого вечера хоть кто-то, кто мог по достоинству оценить её заслуги? Почему Ренай оставил её в компании самой себя, предпочтя группу других людей? Как он на самом деле к ней относился? Может, прямо сейчас за её спиной обсуждал её отсутствие перспектив?
В горле жгло, а в глазах щипало, но она и не думала о том, чтобы заплакать. Это были бы слёзы позора, преданной гордости. Юу Канаэ не должна была проливать таких слёз. Но кем сейчас вообще была Юу Канаэ? Что от неё осталось, что не было смыто алкоголем и гадким ощущением собственной слабости? Пошатнувшись, Канаэ обеими руками уперлась в раковину, борясь с одолевающим её головокружением.
Капель крови в раковине стало ещё больше. Странно, ведь ранку она зализала, с горем пополам остановив кровотечение. Лишь спустя пару мгновений Канаэ поняла, что красной стала сама вода из крана. Яркий, рубиновый цвет, который нельзя было объяснить игрой освещения. Прищурившись, она поводила под струёй ладонью, но никаких следов не осталось. Затем она зажмурилась и резко распахнула глаза, и необъяснимое зрелище пропало, будто его никогда и не было. Криво улыбнувшись, Канаэ наклонилась над раковиной, несколько раз щедро обрызгав лицо водой.
Она всё ещё была здесь. Застрявшая в одной точке, взрослеющая, с непонятным сдвигом по фазе, заставляющим её видеть странные вещи. Пьяная, не отличающая наваждение от реальности, обречённая на возвращение в свою одинокую квартиру. От отвращения к самой себе хотелось извергнуть в унитаз содержимое желудка, но даже пила она как всегда натощак. Вздохнув, Канаэ повернула кран до упора и прижалась затылком к керамическому холоду стены, разглядывая пространство вокруг.
Раковины в разводах, грязный пол, надтреснутое зеркало и местами битая плитка. Выстроившиеся в два ряда кабинки совмещённых туалетов, в которых подвыпившие посетители обычно запирались в количестве больше одного человека. Подходящая сцена для провалившейся актрисы. Из и без того дырявой памяти куда-то исчезло имя парня, устроившего ей этот эмоциональный переворот. Зато осталось его лицо и пытливый взгляд. И волосы, ярко-фиолетового цвета волосы, совсем как вывеска над дверью уборной.
Канаэ потянулась к ручке входной двери, нащупывая что-то наподобие щеколды или замка. Тщетно, ведь ни того ни другого там ожидаемо не было. Плевать, много времени ей не понадобится. Глядя на гипнотизирующее её змеиное гнездо торчащих во все стороны проводов, актриса закрыла глаза, позволяя себе оказаться далеко-далеко от этой пропахшей затхлостью, куревом и алкоголем уборной. Нет, это место совсем не подходило её уровню. Если бы она и хотела оказаться где-то сейчас, то это было бы…
© 2026 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
