Иллюстрация: THE_RIRITH
пойнт зеро
В ничем не примечательный магазин с уценёнными пластинками мало кто заглядывал. Чаще всего сюда забредали любопытствующие школьники, прогуливаясь между рядами высоких стеллажей в поисках альбомов всяких инди-групп. Они, как правило, ничего не покупали.
С большой редкостью случалось, что лавочку навещали любители поболтать. Это были бывшие музыканты, ярые коллекционеры или молодые мечтатели с огнём в глазах, ещё не успевшим потухнуть. Долгие разговоры с посетителями мужчина за кассой не жаловал, даже если они переступали порог с намерением потратить круглую сумму.
Он неохотно делал для кого-то исключение. Из всех постоянных клиентов у него был всего один фаворит, именно в этот день решивший напомнить о себе.
— Здравствуй, Хигура-кун!
Поравнявшись с кассовой стойкой, юноша в чёрном пальто оттянул маску к подбородку и доброжелательно улыбнулся. Для такой верхней одежды было уже жарковато, но за все его визиты это пальто стало настоящей визитной карточкой.
— Здравствуйте! — дополнив приветствие коротким кивком, он исчез за ближайшим стеллажом.
Заметив за собой непривычную бодрость в голосе, владелец магазина обезоруженно вздохнул. Ему нечего было противопоставить странному магнетизму своего дорогого гостя. При взгляде на него мужчина чувствовал, как все тяжелые мысли улетучивались из головы.
Занятный молодой человек. Иногда он подолгу водил пальцем по полкам с разметками в алфавитном порядке, задумчиво хмуря брови. А иногда, как сегодня, хватал из общего ряда пару-тройку случайных виниловых дисков и спешил расплатиться.
— Картой?
— Да, пожалуйста.
И куда он так торопился? Усмехнувшись, мужчина за кассой сложил товар в бумажный пакет и протянул его Хигуре. Ему вдруг захотелось ненадолго, хоть на самую малость, продлить этот будничный разговор.
— По секрету скажу, мы ожидаем отличное поступление завтра, — шепнул он, поддавшись внутреннему порыву. — Обязательно приходи! Ухватишь что-нибудь за полцены.
Забирая из чужих рук свою покупку, юноша на мгновение застыл, уставившись в стол. Краешек его рта криво вздрогнул, прежде чем вновь уверенно вытянуться в улыбке.
— Правда? Тогда увидимся завтра, — вежливо склонив голову, он уже по привычке вскинул ладонь на прощание.
Звук дверного колокольчика недолгим эхом прокатился по магазину. Деловито отряхнув руки, хозяин скомкал обрывок чековой ленты и выбросил его в урну. Теперь, кто бы ни пришёл к нему до конца смены, его настроение вряд ли испортится.
— …Ах.
Вновь повернувшись к стойке, мужчина оторопелым взглядом встретился с тем же самым бумажным пакетом, который он несколькими минутами ранее выдал своему посетителю. Он аккуратно стоял у терминала оплаты: просто забыть его здесь было бы невозможно. С другой стороны, молодёжь в наши дни…
— Каков чудак, — отпустив снисходительный смешок в сторону рассеянного юноши, он заботливо убрал пакет с пластинками за стойку, чтобы вернуть его завтра.
Не разуваясь, Хигура зашёл в комнату и скинул пальто с плеч. Голос по радио отчётливо произнёс прогноз погоды: четырнадцатое марта, температура воздуха — 19 °C.
Наверное, в осеннем пальто уже должно быть жарковато, иначе он не мог объяснить количество искоса брошенных на него взглядов на улице. Выбор любой одежды, не только верхней, утомлял. Ни холод, ни жара его особо не тревожили. А если подумать, зачем он вообще выходил на улицу?
В голове проносятся варианты ответов, из которых Хигура ловит за хвост единственный правильный: чтобы купить парочку пластинок в магазине уценённого винила. Кажется, изначальная цель была именно такой.
В шкафу их набралось столько, что полки ломились, хотя он не распаковал и половины. Новые, бывшие в употреблении, бракованные. На некоторых такой плохой звук, что они не читаются, так и пылясь вдали от проигрывателя. Некоторые хороши, но Хигура не слушает их больше одного раза — потерял интерес.
Если без сожаления продать их все разом, то с лихвой хватит на обучение в каком-нибудь из неплохих университетов города. Вот только это Хигуре уже ни к чему. Опускаясь в старое компьютерное кресло, он запрокидывает голову назад. В черепной коробке медленно зарождается знакомый гул, перебиваемый помехами радио.
Подсвеченная на рабочем столе иконка с изображением четвертной ноты сдвинута в левый угол. Рядом с компьютером постоянно скапливается так много исчерченных листов бумаги, что он не успевает вовремя выносить мусор, хоть и регулярно покидает своё жилище.
Ещё раз: купить пластинку. Прослушать. Записать понравившиеся моменты. Опираясь на референс, набросать мелодию. Сделать несколько черновых вариантов, но сильно не распыляться. Отправить в папку.
Ещё раз.
Гул постепенно превращается в раздражающий писк на высокой частоте. В какой-то момент даже щелчок мышки по иконке секвенсора становится слишком тяжёлой задачей. Всё, что выходило из-под его руки за последние полгода, напоминает отвратительные потуги человека, напрочь лишённого музыкального слуха.
Пустой лист вгоняет в отчаяние. Стук метронома, заводящегося при открытии приложения, кажется нарушенным и вызывает жгучее желание разбить монитор, лишь бы его не слышать. Звук исчезает насовсем. Остаётся холодный, болезненный, как при простуженном состоянии, вой в ушах.
Сегодня, услышав слова владельца того магазина пластинок, Хигура вернулся к мысли, которой старался избегать. Правдами и неправдами, этот цикл должен быть прерван. Иконка секвенсора на экране больше не должна подсвечиваться. Эти бессмысленные вылазки за дешёвым винилом нужно прекратить.
Он должен перестать искать звук и заняться наконец чем-то другим. Но одно только осознание необходимости расстаться с любимым делом разжигало в груди острую боль, которую было невозможно заглушить чем-то другим.
Руки Хигуры судорожно, не подчиняясь указаниям мозга, потянулись к нижнему ящику стола. Нащупав помятую упаковку с затёртой надписью, он выдавил из блистера на ладонь две таблетки и проглотил их разом всухую. Твёрдая оболочка неприятно царапнула горло.
Хигура с трудом поборол позыв отправить в рот целую горсть пилюль. О бесполезности этой идеи напомнил холодок браслета-ограничителя на запястье. Промывание кишечника сохранилось в памяти как одна из худших процедур, через которые ему пришлось пройти.
Заветная, сковывающая по рукам и ногам сонливость так и не наступила в течение получаса; только кончики пальцев непривычно оцепенели. Блистер выскользнул из их хватки и глухо ударился об пол. Хигура оттолкнулся подошвой ботинка от стола и прокатился на кресле в середину комнаты.
Желаемая картина уже возникла у него в голове. Для её реализации потребовался бы всего-навсего один несчастный случай — такой шанс, к сожалению, выпадал крайне редко. Во всех медиа-источниках его оправдывали простительным изъяном системы. Хигуре ли не знать об этом.
И даже если так, то почему бы не попробовать ещё разок? По ощущениям, в этот конкретный момент терять было совсем нечего.
«Четырнадцатое марта, температура воздуха — 19℃. Солнечно, без осадков. Не рекомендуем пока снимать верхнюю одежду — к вечеру ожидается небольшое похолодание…»
Голос из динамиков слился с шумом толпы. Никому не было до него никакого дела.
Мимо Хигуры пронеслись две школьницы, скинувшие куртки с плеч и повязавшие их вокруг талии. Группа ребят из университета, все примерно его возраста, держали в руках пластиковые стаканы с холодным чаем. Мужчина в деловом костюме, то и дело поглядывающий на светофор, расстегнул две верхние пуговицы на своём пиджаке.
Воздух, ещё прохладный, был таким свежим, что им было трудно надышаться. Хигура продолжил судорожно втягивать его, пока не почувствовал, что вот-вот надуется и лопнет как воздушный шарик. Весна была неизбежна. Какой бы ни казалась привычная жизнь, ничто не могло остановить смену сезонов.
Ему всегда нравилось наблюдать за людьми. Не питая к незнакомцам каких-то чувств, он всё равно погружался в их жизнь больше, чем стоило бы в свою. Перемещая пытливый взгляд с фигуры на фигуру, с лица на лицо, Хигура гадал о том, куда они направляются и как проведут свой вечер.
За какую футбольную команду болеет этот человек? Как он относится к действующему политическому режиму? Кто ждёт его дома, и ждёт ли? Контрпродуктивные, совершенно бесполезные мысли — как кто-то находил удовольствие в поглощении дешёвых сладостей, так и Хигура наслаждался маленьким бегством от реальности в прохождении от первого лица. Ставил игру на паузу или вроде того.
Уголки его губ потянулись наверх, и он одарил кучку студентов нервной, натужной улыбкой. Кто-то из них даже покосился на него — человека без возраста и без каких-либо опознавательных знаков, наводящих на то, чем он мог бы заниматься по жизни. Он не носил с собой ни сумки, ни портфеля, потому что вся его жизнь вполне умещалась в карманах куртки: телефон, ID-карта.
Его интерес к компании по соседству вскоре погас. По ту сторону дороги зажёгся зелёный огонёк, привлекая внимание пешеходов настойчивым писком. Под застывшим на светофоре человечком побежали цифры, а по асфальту — люди. Мозг Хигуры тоже с равномерным стучанием покатился по невидимым рельсам, набирая скорость. Однако сам он не сдвинулся с места. Дыхание перехватило, а сердце забилось чаще обычного.
Вот оно: то трепетное, недолгое мгновение, когда он мог почувствовать себя не просто наблюдателем. Когда он, хоть это и было самой обыденной вещью на свете, мог стать частью потока, направленного в одну конечную точку.
Разноликое облако людей поплыло вперёд. Писк нарастал, становясь чаще и напряжённее. В глазах поплыло, и зелёный человечек превратился в яблоко, готовое взорваться как бомба замедленного действия. Кто-то то и дело задевал Хигуру плечами, отчаянно пытаясь успеть до окончания обратного отсчёта.
И почему только он не мог пойти с ними? Быстрее, быстрее. Все так торопились, будто от этого зависела их жизнь, а он не мог сдвинуться ни на дюйм, беспомощно уставившись на утекающее прямо перед глазами время.
Звуковой сигнал остановился. Последний прохожий успел вскочить на тротуар перед тем, как зелёный огонёк погас.
И за несколько секунд до того, как движение по дороге возобновилось, Хигура вновь заполучил контроль над своим телом. Полоски пешеходного перехода выстроились перед ним в ряд, как клавиши синтезатора. Откуда-то сверху на них брызнул тёплый, успокаивающий красный свет.
Алое мерцание светофора понравилось Хигуре гораздо больше, чем зеленое. Он вдруг решил шагнуть по направлению к огоньку, чтобы взглянуть на него поближе. Ведомый этой импульсивной мыслью, он уже занёс подошву ботинка над бордюром, готовый пересечь видимую границу между тротуаром и проезжей частью. Чтобы тоже стать единым с чем-то.
Ведь, если так подумать, у выскочившего на дорогу перед автомобилем безумца куда больше шансов привлечь чужой взгляд, чем у бесцветного силуэта в толпе.
— Эй.
С большой редкостью случалось, что лавочку навещали любители поболтать. Это были бывшие музыканты, ярые коллекционеры или молодые мечтатели с огнём в глазах, ещё не успевшим потухнуть. Долгие разговоры с посетителями мужчина за кассой не жаловал, даже если они переступали порог с намерением потратить круглую сумму.
Он неохотно делал для кого-то исключение. Из всех постоянных клиентов у него был всего один фаворит, именно в этот день решивший напомнить о себе.
— Здравствуй, Хигура-кун!
Поравнявшись с кассовой стойкой, юноша в чёрном пальто оттянул маску к подбородку и доброжелательно улыбнулся. Для такой верхней одежды было уже жарковато, но за все его визиты это пальто стало настоящей визитной карточкой.
— Здравствуйте! — дополнив приветствие коротким кивком, он исчез за ближайшим стеллажом.
Заметив за собой непривычную бодрость в голосе, владелец магазина обезоруженно вздохнул. Ему нечего было противопоставить странному магнетизму своего дорогого гостя. При взгляде на него мужчина чувствовал, как все тяжелые мысли улетучивались из головы.
Занятный молодой человек. Иногда он подолгу водил пальцем по полкам с разметками в алфавитном порядке, задумчиво хмуря брови. А иногда, как сегодня, хватал из общего ряда пару-тройку случайных виниловых дисков и спешил расплатиться.
— Картой?
— Да, пожалуйста.
И куда он так торопился? Усмехнувшись, мужчина за кассой сложил товар в бумажный пакет и протянул его Хигуре. Ему вдруг захотелось ненадолго, хоть на самую малость, продлить этот будничный разговор.
— По секрету скажу, мы ожидаем отличное поступление завтра, — шепнул он, поддавшись внутреннему порыву. — Обязательно приходи! Ухватишь что-нибудь за полцены.
Забирая из чужих рук свою покупку, юноша на мгновение застыл, уставившись в стол. Краешек его рта криво вздрогнул, прежде чем вновь уверенно вытянуться в улыбке.
— Правда? Тогда увидимся завтра, — вежливо склонив голову, он уже по привычке вскинул ладонь на прощание.
Звук дверного колокольчика недолгим эхом прокатился по магазину. Деловито отряхнув руки, хозяин скомкал обрывок чековой ленты и выбросил его в урну. Теперь, кто бы ни пришёл к нему до конца смены, его настроение вряд ли испортится.
— …Ах.
Вновь повернувшись к стойке, мужчина оторопелым взглядом встретился с тем же самым бумажным пакетом, который он несколькими минутами ранее выдал своему посетителю. Он аккуратно стоял у терминала оплаты: просто забыть его здесь было бы невозможно. С другой стороны, молодёжь в наши дни…
— Каков чудак, — отпустив снисходительный смешок в сторону рассеянного юноши, он заботливо убрал пакет с пластинками за стойку, чтобы вернуть его завтра.
* * *
Не разуваясь, Хигура зашёл в комнату и скинул пальто с плеч. Голос по радио отчётливо произнёс прогноз погоды: четырнадцатое марта, температура воздуха — 19 °C.
Наверное, в осеннем пальто уже должно быть жарковато, иначе он не мог объяснить количество искоса брошенных на него взглядов на улице. Выбор любой одежды, не только верхней, утомлял. Ни холод, ни жара его особо не тревожили. А если подумать, зачем он вообще выходил на улицу?
В голове проносятся варианты ответов, из которых Хигура ловит за хвост единственный правильный: чтобы купить парочку пластинок в магазине уценённого винила. Кажется, изначальная цель была именно такой.
В шкафу их набралось столько, что полки ломились, хотя он не распаковал и половины. Новые, бывшие в употреблении, бракованные. На некоторых такой плохой звук, что они не читаются, так и пылясь вдали от проигрывателя. Некоторые хороши, но Хигура не слушает их больше одного раза — потерял интерес.
Если без сожаления продать их все разом, то с лихвой хватит на обучение в каком-нибудь из неплохих университетов города. Вот только это Хигуре уже ни к чему. Опускаясь в старое компьютерное кресло, он запрокидывает голову назад. В черепной коробке медленно зарождается знакомый гул, перебиваемый помехами радио.
Подсвеченная на рабочем столе иконка с изображением четвертной ноты сдвинута в левый угол. Рядом с компьютером постоянно скапливается так много исчерченных листов бумаги, что он не успевает вовремя выносить мусор, хоть и регулярно покидает своё жилище.
Ещё раз: купить пластинку. Прослушать. Записать понравившиеся моменты. Опираясь на референс, набросать мелодию. Сделать несколько черновых вариантов, но сильно не распыляться. Отправить в папку.
Ещё раз.
Гул постепенно превращается в раздражающий писк на высокой частоте. В какой-то момент даже щелчок мышки по иконке секвенсора становится слишком тяжёлой задачей. Всё, что выходило из-под его руки за последние полгода, напоминает отвратительные потуги человека, напрочь лишённого музыкального слуха.
Пустой лист вгоняет в отчаяние. Стук метронома, заводящегося при открытии приложения, кажется нарушенным и вызывает жгучее желание разбить монитор, лишь бы его не слышать. Звук исчезает насовсем. Остаётся холодный, болезненный, как при простуженном состоянии, вой в ушах.
Сегодня, услышав слова владельца того магазина пластинок, Хигура вернулся к мысли, которой старался избегать. Правдами и неправдами, этот цикл должен быть прерван. Иконка секвенсора на экране больше не должна подсвечиваться. Эти бессмысленные вылазки за дешёвым винилом нужно прекратить.
Он должен перестать искать звук и заняться наконец чем-то другим. Но одно только осознание необходимости расстаться с любимым делом разжигало в груди острую боль, которую было невозможно заглушить чем-то другим.
Руки Хигуры судорожно, не подчиняясь указаниям мозга, потянулись к нижнему ящику стола. Нащупав помятую упаковку с затёртой надписью, он выдавил из блистера на ладонь две таблетки и проглотил их разом всухую. Твёрдая оболочка неприятно царапнула горло.
Хигура с трудом поборол позыв отправить в рот целую горсть пилюль. О бесполезности этой идеи напомнил холодок браслета-ограничителя на запястье. Промывание кишечника сохранилось в памяти как одна из худших процедур, через которые ему пришлось пройти.
Заветная, сковывающая по рукам и ногам сонливость так и не наступила в течение получаса; только кончики пальцев непривычно оцепенели. Блистер выскользнул из их хватки и глухо ударился об пол. Хигура оттолкнулся подошвой ботинка от стола и прокатился на кресле в середину комнаты.
Желаемая картина уже возникла у него в голове. Для её реализации потребовался бы всего-навсего один несчастный случай — такой шанс, к сожалению, выпадал крайне редко. Во всех медиа-источниках его оправдывали простительным изъяном системы. Хигуре ли не знать об этом.
И даже если так, то почему бы не попробовать ещё разок? По ощущениям, в этот конкретный момент терять было совсем нечего.
* * *
«Четырнадцатое марта, температура воздуха — 19℃. Солнечно, без осадков. Не рекомендуем пока снимать верхнюю одежду — к вечеру ожидается небольшое похолодание…»
Голос из динамиков слился с шумом толпы. Никому не было до него никакого дела.
Мимо Хигуры пронеслись две школьницы, скинувшие куртки с плеч и повязавшие их вокруг талии. Группа ребят из университета, все примерно его возраста, держали в руках пластиковые стаканы с холодным чаем. Мужчина в деловом костюме, то и дело поглядывающий на светофор, расстегнул две верхние пуговицы на своём пиджаке.
Воздух, ещё прохладный, был таким свежим, что им было трудно надышаться. Хигура продолжил судорожно втягивать его, пока не почувствовал, что вот-вот надуется и лопнет как воздушный шарик. Весна была неизбежна. Какой бы ни казалась привычная жизнь, ничто не могло остановить смену сезонов.
Ему всегда нравилось наблюдать за людьми. Не питая к незнакомцам каких-то чувств, он всё равно погружался в их жизнь больше, чем стоило бы в свою. Перемещая пытливый взгляд с фигуры на фигуру, с лица на лицо, Хигура гадал о том, куда они направляются и как проведут свой вечер.
За какую футбольную команду болеет этот человек? Как он относится к действующему политическому режиму? Кто ждёт его дома, и ждёт ли? Контрпродуктивные, совершенно бесполезные мысли — как кто-то находил удовольствие в поглощении дешёвых сладостей, так и Хигура наслаждался маленьким бегством от реальности в прохождении от первого лица. Ставил игру на паузу или вроде того.
Уголки его губ потянулись наверх, и он одарил кучку студентов нервной, натужной улыбкой. Кто-то из них даже покосился на него — человека без возраста и без каких-либо опознавательных знаков, наводящих на то, чем он мог бы заниматься по жизни. Он не носил с собой ни сумки, ни портфеля, потому что вся его жизнь вполне умещалась в карманах куртки: телефон, ID-карта.
Его интерес к компании по соседству вскоре погас. По ту сторону дороги зажёгся зелёный огонёк, привлекая внимание пешеходов настойчивым писком. Под застывшим на светофоре человечком побежали цифры, а по асфальту — люди. Мозг Хигуры тоже с равномерным стучанием покатился по невидимым рельсам, набирая скорость. Однако сам он не сдвинулся с места. Дыхание перехватило, а сердце забилось чаще обычного.
Вот оно: то трепетное, недолгое мгновение, когда он мог почувствовать себя не просто наблюдателем. Когда он, хоть это и было самой обыденной вещью на свете, мог стать частью потока, направленного в одну конечную точку.
Разноликое облако людей поплыло вперёд. Писк нарастал, становясь чаще и напряжённее. В глазах поплыло, и зелёный человечек превратился в яблоко, готовое взорваться как бомба замедленного действия. Кто-то то и дело задевал Хигуру плечами, отчаянно пытаясь успеть до окончания обратного отсчёта.
И почему только он не мог пойти с ними? Быстрее, быстрее. Все так торопились, будто от этого зависела их жизнь, а он не мог сдвинуться ни на дюйм, беспомощно уставившись на утекающее прямо перед глазами время.
Звуковой сигнал остановился. Последний прохожий успел вскочить на тротуар перед тем, как зелёный огонёк погас.
И за несколько секунд до того, как движение по дороге возобновилось, Хигура вновь заполучил контроль над своим телом. Полоски пешеходного перехода выстроились перед ним в ряд, как клавиши синтезатора. Откуда-то сверху на них брызнул тёплый, успокаивающий красный свет.
Алое мерцание светофора понравилось Хигуре гораздо больше, чем зеленое. Он вдруг решил шагнуть по направлению к огоньку, чтобы взглянуть на него поближе. Ведомый этой импульсивной мыслью, он уже занёс подошву ботинка над бордюром, готовый пересечь видимую границу между тротуаром и проезжей частью. Чтобы тоже стать единым с чем-то.
Ведь, если так подумать, у выскочившего на дорогу перед автомобилем безумца куда больше шансов привлечь чужой взгляд, чем у бесцветного силуэта в толпе.
— Эй.
Хигура услышал голос, а затем почувствовал, как чужие пальцы сомкнулись на его запястье. Весь окружающий шум прекратился, чтобы мгновение спустя с ног до головы окатить его ударной волной.
И следом, словно этого жеста было недостаточно, рука решительно потянула его назад. Хигура едва удержался от падения: не от силы действия, а от его подавляющей неожиданности. Что-то такое можно было бы назвать ошибкой в системе управления.
— Жить надоело?
Надо сказать, настолько грозную интонацию он услышал впервые за долгое время. Но стоило быть дураком, чтобы поверить, что на одной из главных улиц их стерильного мегаполиса ему могла сулить опасность. Поэтому страха не было.
Хигура обернулся, чтобы посмотреть, кому взбрела в голову идея такого делинквентного поступка. Наверное, это был человек из другого измерения, или не человек вовсе.
Металлические браслеты на их запястьях соприкоснулись с негромким звоном, и это быстро привело его в чувство.
Ну конечно. Если он — не человек, или человек из другой, непостижимой для него версии реальности, то откуда у него это?
У тех двух школьниц, у группы студентов, у мужчины в деловом костюме — у всех были такие же.
Как опрометчиво. Хигура рефлекторно отдёрнул руку, прекрасно понимая, что было уже поздно. Подобная ситуация случилась с ним не впервые. А вот незнакомец, широко распахнувший глаза, похоже, только сейчас понял, во что он себя втянул.
На их браслетах вспыхнули и истерически понеслись по кругу красные заглавные буквы. Услышав поднимающийся от них гул, люди вокруг начали один за другим отрывать взгляд от экранов телефонов.
Это происходило недостаточно часто, чтобы пройти незамеченным.
Хигура с комом в горле покосился на приближавшихся к ним сотрудников в форме, уже потянувшихся к своим ID-картам, необходимым для предъявления при аресте.
Возможно, не произойди этого нелепого случая, они так никогда и не встретились бы. Каждый раз невольно возвращаясь к этой мысли, Хигура не мог ответить даже самому себе, какой исход он бы предпочёл.
И следом, словно этого жеста было недостаточно, рука решительно потянула его назад. Хигура едва удержался от падения: не от силы действия, а от его подавляющей неожиданности. Что-то такое можно было бы назвать ошибкой в системе управления.
— Жить надоело?
Надо сказать, настолько грозную интонацию он услышал впервые за долгое время. Но стоило быть дураком, чтобы поверить, что на одной из главных улиц их стерильного мегаполиса ему могла сулить опасность. Поэтому страха не было.
Хигура обернулся, чтобы посмотреть, кому взбрела в голову идея такого делинквентного поступка. Наверное, это был человек из другого измерения, или не человек вовсе.
Металлические браслеты на их запястьях соприкоснулись с негромким звоном, и это быстро привело его в чувство.
Ну конечно. Если он — не человек, или человек из другой, непостижимой для него версии реальности, то откуда у него это?
У тех двух школьниц, у группы студентов, у мужчины в деловом костюме — у всех были такие же.
Как опрометчиво. Хигура рефлекторно отдёрнул руку, прекрасно понимая, что было уже поздно. Подобная ситуация случилась с ним не впервые. А вот незнакомец, широко распахнувший глаза, похоже, только сейчас понял, во что он себя втянул.
На их браслетах вспыхнули и истерически понеслись по кругу красные заглавные буквы. Услышав поднимающийся от них гул, люди вокруг начали один за другим отрывать взгляд от экранов телефонов.
Это происходило недостаточно часто, чтобы пройти незамеченным.
Хигура с комом в горле покосился на приближавшихся к ним сотрудников в форме, уже потянувшихся к своим ID-картам, необходимым для предъявления при аресте.
Возможно, не произойди этого нелепого случая, они так никогда и не встретились бы. Каждый раз невольно возвращаясь к этой мысли, Хигура не мог ответить даже самому себе, какой исход он бы предпочёл.
© 2025 WARESORA
urbancoveninfo@gmail.com
